Ольга Санечкина 
Смерть обреченных на жизнь

Аннотация

Хочу предупредить, тех, кто читал мои книги про Ксению. Эта история не имеет никакого отношения к циклу о Хранительнице Путей! Это совсем другая история. С другими героями, другим миром, и другим настроением. Надеюсь, что мои читатели простят мне «измену» традиционному для меня жанру. Мне было трудно спустя два года вернуться к творчеству, но благодаря тем комментариям, которые вы продолжали оставлять здесь и присылали на мой электронный адрес, я вернулась. И сегодня предоставляю на ваш суд свою новую работу. Хочу поблагодарить моих бесценных, редакторов, вдохновителей, и во многом соавторов Марину, Тель и ее маму Ирину Юрьевну! Дорогие мои, спасибо вам огромное за титанический труд, который вы проделали! Если бы не вы, я бы эту книгу никогда бы не написала!!! Знаю, что достала вас всех своим бесконечными нытьем и страданиями, но все же очень надеюсь, что в будущем вы меня не бросите! P.S.: Прошу всех простить меня за стих! Знаю, что жуть, но зато, как мне кажется, немного проясняет ситуацию.

Ольга Санечкина
Смерть обреченных на жизнь

Луч фары пронзал беспроглядную тьму, на бешеной скорости выхватывая фрагменты бытия. Мотоцикл уверенно мчался вверх по крутому горному серпантину. Ни один человек в здравом уме не стал бы так нестись по ночной петляющей дороге, проходящей между бесконечным обрывом вниз и зловеще нависающими скалами сверху. Ну, если конечно, он не стремился раньше срока расстаться с жизнью. Но водитель мотоцикла отличался от представителей рода человеческого всем, чем мог. Во-первых, это был не человек, а кот. Этого, собственно уже вполне достаточно. А во-вторых, нормальным он себя никогда не считал, да и его немногочисленные знакомые, дабы выразиться как можно корректнее, называли его эксцентричным. А какое еще определение можно было дать старому ободранному коту размером со здорового взрослого мужика, который по ночам гоняет на мотоцикле в серой кепке, в столь неприлично-крупную красную клетку? Кожаные краги, укрывавшие его мощные лапы, выглядели на фоне потертого головного убора вызывающе роскошными. Впрочем, надо отдать должное, мотоцикл тоже резко диссонировал со своим хозяином. Такого красавца не купишь в магазине. Такого можно только создать. Создать собственными руками, магией и любовью. И сотворивший этого зверя владелец, ни за какие деньги, не расстался бы со своим детищем. Создатель и его шедевр сливались в единое целое, что с первого взгляда казалось невозможным. Уж больно они были разными. Но в жизни случается и не такое. Марко, а именно так звал свой послушный и в то же время совершенно необузданный мотоцикл его хозяин, уверенно двигался по знакомой дороге. Он преодолевал этот подъем в гору каждую ночь. И зная каждую выбоину на дороге, летел, не сбавляя скорости на крутых поворотах. Он знал, чего больше всего хочется его хозяину. Ощущения полета. В глубине своей механической души Марко знал, что придет момент и его хозяин повернет руль, дабы свернуть с этой дороги и отправится в бесконечный полет. И Марко ждал этого мига, как самого дорогого подарка в этой жизни. Его не пугала мысль, что это будет их последняя поездка. И перспектива лежать на дне пропасти разбитым на много маленьких деталей, тоже не смущала его. Все это было ничто, по сравнению с теми мгновениями свободы и полета, которые предстояло пережить им со старым хозяином вместе. Но пока этот миг не пришел, они наслаждаются этой гонкой наедине друг с другом. Нельзя было сказать, что Марко любил своего создателя. Он его боготворил. И не только потому, что старый кот дал ему жизнь. Просто в хозяина было невозможно не влюбиться. Здоровенный, когда-то темно-серый кот, с ярко выраженным косоглазием, обладал роскошным пушистым хвостом, неповторимыми усами, так сильно напоминавшими Марко его собственный руль, и необыкновенно обаятельной ухмылкой. Косившие в разные стороны огромные глаза были скорее зеленые, чем рыжие…, хотя порой казалось, что наоборот. Подпаленные сединой уши, как грибочки торчали с двух сторон из-под кепки. Даже имя у создателя Марко было необыкновенным — Фарго. Вообще, трудно было представить, что в этом сумасшедшем мире где-то существовала кошка, которая родила его хозяина. Марко был уверен, что кот являл собой не тварь из плоти и крови, а сгусток энергетических импульсов, зародившийся в точке пересечения временных векторов. Завершая свою обычную прогулку по городу, Марко и Фарго возвращались домой. Казалось, монотонный ритм их существования не способен изменить даже конец света. Но то, что произошло в тот вечер, перевернуло их спокойную, налаженную жизнь. Буквально за пару километров до дома Марко пришлось резко остановиться. Это произошло столь неожиданно, что Фарго чуть не слетел с него. Причина столь резкого торможения была банальна, как луч солнца и неожиданна как рождение воробья бегемотом. Посреди ночной, безлюдной, горной дороги стояла юная девушка. Самая настоящая девушка. Марко сразу понял, что это не иллюзия. Когда твой хозяин величайший мастер иллюзий всех мыслимых и немыслимых миров, волей неволей начинаешь разбираться в таких вещах. И хотя обычно ему требовалось время, чтобы понять, настоящий человек или нет, сейчас в этом не было никакой необходимости. Возможно, если бы Марко был менее совершенен, он бы заподозрил, что посреди дороги стоит кукла, манекен. Но ошибиться было невозможно, это была самая настоящая девушка из плоти и крови. Белокурая, хрупкая, в длинной темно-синей юбке, и бежевой кофточке с кругленькими перламутровыми пуговками она была ошеломительно хорошенькой.
Незнакомка стояла посреди дороги и настороженно смотрела на остановившегося перед ней огромного кота на мотоцикле. Хотя, правильнее будет сказать, она смотрела то на кота, то на мотоцикл. Похоже, оба вызывали у нее крайнее любопытство. Надо признать, что для девушки кот ростом с человека и мотоцикл были таким же удивительным фактом, как для них юная дева, стоявшая одна на дороге, по которой за всю историю с момента создания этого мира не прошел, не пролетел, не прополз и не проехал ни один человек.
Марко метался между определением девочка и девушка. Хрупким телосложением и небольшим ростом она больше походила на ребенка, но взгляд, поза, наклон головы — все говорило о том, что перед ним уже не совсем ребенок.
— Ммм… здравствуйте, — низкий голос девушки прозвучал неуверенно, но совсем не испуганно. Скорее в нем слышалось сомнение в том, что существо, к которому она обращается, понимает человеческую речь. Марко показалось, что Фарго потрясен до глубины души тем, что с ним заговорило человеческое дитя.
— Здравствуй, — задумавшись, о сложившейся ситуации, ответил кот. Через несколько мгновений он все так же задумчиво спросил, — сколько тебе лет?
— Восемнадцать, — девочка, слегка освоившись, оценивающе глянула на кота и с интересом спросила — а тебе?
— Разве мы уже на «ты»? — недовольно проворчал Фарго.
— Ты первый выбрал подобную форму общения, обратившись ко мне на «ты», — удивленно заметила юная незнакомка.
— А тебе не откажешь в логике, — еще более недовольно проворчал Фарго. — Ну, раз уж так сложилось, давай будем общаться на «ты».
— Ты не ответил на мой вопрос. Это сознательно, или ты просто очень рассеянный? — легкая усмешка, с примесью горечи, скользнула по ее губам. Для своего юного возраста и с учетом сложившихся обстоятельств, девушка держалась очень уверенно.
— А как ты думаешь?
— Я думаю, что хотела бы услышать ответ на свой вопрос: сколько тебе лет? — Фарго обреченно шмыгнул носом и коротко буркнул — Не знаю.
— Не знаешь? — на лице девушки отразилось столь ярко-выраженное сомнение, что даже Марко смог услышать в ее вопросе иронию. — Ну, хорошо, ты не знаешь, сколько тебе лет, но ты можешь сказать, сколько ты себя помнишь. Люди неизбежно ведут отсчет времени. — Сбить с толку девушку оказалось не таким легким делом, она словно доберман вцепилась Фарго в горло, и разжать эту хватку было невозможно.
— Ты не заметила, я не человек, — удивленно заметил кот.
— Я прихожу к другому мнению, — шлепнув на руке комара, неизвестно откуда взявшегося в этот поздний час на пустынной дороге, и с любопытством разглядывая его останки, пробормотала незнакомка.
— Думаешь, я человек — с недоверием спросил Фарго. — Я полагал, что больше похож на кота.
— Гмм, ну если не считать несколько крупные размеры…, внешне, безусловно. — Лицо незнакомки было таким живым и выразительным, что Марко не успевал фиксировать в своей памяти все эмоции, которые на нем отражались. — Но дядя учил меня не судить по внешней оболочке. Ты говоришь, как человек. У тебя эмоции и чувства, как у человека. К тому же, ты склонен задавать вопросы и избегать давать ответы — типично человеческая черта. Так почему я должна считать тебя котом, а не человеком? Только из-за того, что у тебя есть лапы и хвост?
— У меня еще роскошная шерсть, — обиженно возмутился Фарго.
— Ну, знаешь ли, это все равно не повод считать тебя котом. Если всех мужчин, у которых имеется на теле роскошная шерсть, считать котами…
— Я понял, можешь не продолжать, ты еще слишком юна, чтобы затрагивать в разговоре с тобой подобную тему — спешно перебил девушку кот. — Лучше расскажи, откуда ты.
— Ты не ответил, сколько ты себя помнишь, — спокойно парировала незнакомка. У Марко начало формироваться устойчивое впечатление, что легкая пикировка с Фарго доставляет ей удовольствие.
— Не знаю, не считал, — раздраженно бросил кот.
— Ты очень странный, — едва заметная улыбка пробежала по ее губам.
— Ты не лучше. Куда ты направляешься?
— Пока не знаю. Я ищу Фарго. — Эта тихая фраза прозвучала для Марко, как гром среди ясного неба.
— А зачем он тебе нужен? — с тоской в голосе еле выдавил из себя Фарго.
— Ты знаешь, где он? — Девушка была напряженна и не отводила глаз от морды своего необычного собеседника. За тщательно удерживаемой маской легкомыслия и безразличия, буквально на мгновение проскользнула безнадежность и боль. Кот подумал пару секунд и понял, что проще сдаться, чем пытаться переспорить юную леди, тем более, если она тебя уже нашла.
— Я и есть Фарго, — тяжелый вздох, сопровождавший это утверждение, вырвался из самих дальних глубин его мрачной души. — А теперь соизволь ответить на мои вопросы. Кто ты такая и зачем я тебе потребовался?
— Я Малкани сейма Куори….
— Ну, я так не думаю, — перебил девушку Фарго, озадаченно почесав лапой под кепкой. — А как тебя зовут?
— Мина.
— А полное имя?
— Джельсамина Валенте Мальдини Куори.
— Гм…. О как! Мы будем называть тебя Мина. — Девушка многозначительно пожала плечами, мол, она так и предлагала с самого начала.
— Зачем ты меня искала?
— Меня к тебе прислал дядя. Нам нужна твоя помощь.
— И с чего твой дядя решил, что я брошусь вам помогать?
— Может, перестанешь допрашивать меня посреди дороги, и для начала пригласишь в место потеплее? Я устала и замерзла.
Фарго покачал головой, протянул ей лапу, предлагая сесть с ним на мотоцикл.
— Это что-то вроде коня? — девушка, до сих пор старавшаяся не сильно пялиться на рычаще светящееся нечто, с сомнением покосилась на Марко.
— Да, только лучше. — Мина решительно подала коту свою руку, и он помог ей сесть на мотоцикл перед собой. Получив негласную команду, Марко тронулся в путь. Первые минуты Фарго и Марко чувствовали, как напряжена их спутница, но через некоторое время поняли, что она уснула.
Чем ближе они приближались к дому, тем больше любопытство раздирало Марко. Он чувствовал, что Фарго взволнован. Никогда раньше он не видел хозяина таким взбудораженным. Казалось, что ничто в этой жизни не может привести старого кота в состояние даже легкого волнения. И вдруг, все будто перевернулось с ног на голову, и хозяин показался ему каким-то чужим. Это вызывало чувство неуверенности в себе. Марко это не нравилось. Зато ему нравилась хрупкая девушка, которая крепко спала у него на сиденье.
Заехав во двор, мотоцикл привычно встал на свое место у крыльца хижины. Постороннему человеку могло показаться, что хижина оббита бархатом. На самом деле, стены хижины состояли из натянутых на рамы шкурок бобра. Она выглядела огромной снаружи, хотя внутри была не такая уж большая. Причиной такого несоответствия была толщина стен. Трудно было сосчитать, сколько слоев имеют стены. Можно сказать, что строительство хижины не завершалось никогда. Хозяин Марко любил в этой жизни только три вещи: тепло, табак и охоту на бобров. А так как крепость, на территории которой стояла хижина, находилась на вершине горы, нависшей над морем и обдуваемой со всех сторон ветрами, любовь к охоте на бобров пришлась очень кстати. Как и многое другое для Марко было большой загадкой, почему при наличии массы помещений, сложенных из камня с роскошными крышами из пальмовых листьев, Фарго предпочитал жить в своей хижине. Оторвавшись от размышлений об их доме, Марко переключился на своего хозяина, который взяв в свои крепкие лохматые лапы спящую девушку, и отнес ее в ближайшее строение. Через мгновение кот вернулся и улегся на огромной лежанке из шкур, перед своей хижиной. Вынув из бесконечных недр жилетки трубку, Фарго раскурил роскошный ароматный табак.
— Что думаешь, Марко? Как поступим с Миной? Варианта есть только два и я все больше склоняюсь ко второму.
— И какой же второй вариант? — Марко решил первым не интересоваться, чтобы не тратить напрасно время.
— Сбросить девчонку в пропасть, пока спит. — Чего-то похожего Марко и ожидал.
Хозяин не был склонен к гуманизму. Хотя особо изощренной жестокостью не отличался. Сбросить девочку, пока она спит, было вполне разумным решением.
— Похоже, у тебя есть сомнения, шеф?
— Да, что-то удерживает меня от этой мысли. Я был готов сделать это сразу, как только приехали, но не смог.
— О чем нам это говорит?
— Одно из двух. Либо одно, либо что-нибудь другое.
— Сплошные «либо», «либо», никакой определенности, — фыркнул Марко.
— Только не говори, что тебе эта девчонка не нравится, — ухмыльнулся в трубку Фарго.
— Нравится.
— Знаю, ты удивительно сентиментальный мотоцикл.
— Сам меня таким создал. А тебе не нравится?
— Мне нравится только то, что я создаю сам.
— Поэтому тебя так злит, что она тебе нравится?
— Я не способен на столь яркие чувства, как злость.
— До сегодняшнего дня я тоже так думал.
— Не дерзи. — В голосе хозяина не слышалось раздражение, скорее это было сказано просто потому, что сорвалось с языка.
— Как скажешь, ты хозяин, — легкая доля иронии в словах мотоцикла заставила Фарго нахмуриться.
— Я думаю, что все-таки надо ее сбросить, пока она спит.
— А почему не дождаться, когда она отдохнет и не узнать, какой хочет от тебя помощи?
— Меньше знаешь, слаще сны. — Недовольство все больше пробивалось в голосе старого кота. — Любопытство, это роскошь, за которую обычно приходится очень дорого платить. Пожалуй, не стоит обременять себя сомнениями. Мало ли, кому еще нужна моя помощь, что же мне теперь лишиться сна и покоя? Пойду, сброшу девчонку в пропасть. — Отложив в сторону трубку, Фарго исчез за стенами замка, только для того, что бы через пару секунд появиться с девушкой на руках. Марко на мгновение стало обидно, что они так и не узнают, что хотела от них эта хрупкая девочка, но переубеждать хозяина было бесполезно, а Марко предпочитал не совершать бесполезных действий. Фарго уверенным шагом шел к краю обрыва, когда Мина открыла темно-серые, как грозовое небо, глаза и посмотрела на него спокойным пристальным взглядом.
— Собрался сбросить меня в пропасть?
— Да, — недовольно фыркнул Фарго, не прекращая приближаться к обрыву.
— Понимаю. — В голосе девушки не было ни страха, ни осуждения. Марко замер в ожидании. Несмотря на то, что он хорошо знал своего хозяина, он не мог поверить, что можно вот так просто взять и сбросить в пропасть девочку, когда она смотрит тебе в глаза, и понимает, что ты делаешь. Фарго в отличие от Марка не был обременен подобными моральными дилеммами. Он подошел к краю, и, молча, бросил Мину вниз. Проследив, как она исчезает в бесконечной мгле ночи, кот вернулся на свою лежанку, снова раскурил трубку и задумался.
— Шеф, неужели тебе ни капельки не любопытно, зачем она тебя искала? — возмущению Марко не было предела! Как можно было так спокойно лишить себя возможности разгадать очередную загадку! Поняв, что отделаться от Марко не удастся, Фарго тяжело вздохнул.
— Марко, если бы ты прожил столько сколько я, и знал об устройстве бытия столько, сколько знаю я, ты бы не испытывал столь ярко окрашенных эмоций по этому поводу. Пойми, если эта история стоит того, чтобы я о ней узнал, я ее все равно узнаю. А если нет, то не стоит тратить на нее свое время.
— Густаво говорил мне, что ты очень мудрый, — голос Мины, раздавшийся с края обрыва, заставил Марко вздрогнуть от неожиданности. Девушка стояла живая и невредимая, на том самом месте, где Фарго сбросил ее в пропасть.
— Густаво? — мотоцикл не смог сдержать рвущееся наружу любопытство. Мина ошеломленно уставилась на мотоцикл, пытаясь понять, показалось ей или это странное средство передвижения, действительно разговаривает. Убедившись, что, похоже, это правда, она почти прошептала.
— Густаво мой дядя, — и быстро справившись с собой, пожала плечами и добавила:
— Он сказал, что лучшее, что может сделать для всех нас в сложившихся обстоятельствах это отправить к вам за помощью.
— Ты дочь Габриэллы. — Марко показалось, что голос Фарго слегка осип. Для него все происходящее было большой загадкой и потрясением. С момента создания, в жизни мотоцикла не происходило ничего более необычного.
— Я дочь Великой Малкани сейма Куори Габриэллы Валенте Мальдини, — с достоинством произнесла Мина.
— Ты сказала, что ты Малкани…. - вот теперь Фарго был действительно растерян.
— А это значит, что моя мать мертва, — закончила за кота Мина.
— Мертва? Это невозможно! — кот сердито замотал головой. — Габриэлла бессмертна! Это один из законов бытия, благодаря нему существует ваш мир! Это константа!
— Если ты мудр, так как считал Густаво, ты должен знать, что не бывает ничего более временного, чем что-то постоянное.
— Да, но…. — Фарго растеряно опустил лапы и уставился в одну точку. Марко в ужасе смотрел на развернувшееся пред ним действо. Никогда он не видел своего создателя в таком удрученном состоянии. Мина, постояв несколько минут, молча разглядывая Фарго, повернулась, и пошла к краю обрыва, расправила белоснежные крылья за спиной и бросилась вниз.
— Куда же она? — удивился Марко.
— Пусть полетает, ей надо успокоиться. Девочка много пережила. Нам еще предстоит услышать ее историю целиком.
Фарго старался восстановить спокойствие, которое ему не приходилось терять уже несколько тысяч лет. Сообщение о том, что Габриэлла умерла, было подобно тому, если бы Луна упала на Землю! Что должно было случиться, чтобы Великая Персона Малкани сейма Куори умерла? Великие Персоны не умирают сами по себе. Великие Персоны вообще не умирают! Размышления Фарго было прервано тяжелым вздохом, раздавшимся у него за плечом. Мина сидела рядом на лежанке и пристально смотрела на него.
— Ты умеешь летать? — спросил Фарго, для того, чтобы хоть как-то начать разговор.
— Пока да. Все дети Персон с десяти до восемнадцати лет умеют летать. Думаю, это вот-вот прекратится. Не то, чтобы я сильно торопилась расстаться с такой потрясающей возможностью. Порой это качество бывает очень даже полезно, — с намеком на упрек произнесла девушка, — но в то же время, это говорит о том, что я еще слишком молода, чтобы возложить на себя обязанности Малкани сейма.
— Ты готова рассказать мне, что произошло в вашем мире?
— Рассказывать особо нечего. Сегодня утром…, по крайней мере, мне так кажется, я вернулась с прогулки домой. Я уже подходила к дому, когда почувствовала осторожное прикосновение к разуму. Я сразу узнала дядю Густаво. Меня удивило, что он только коснулся меня, но ничего не сказал…. Но этого было достаточно, чтобы я свернула с дороги и спряталась в лабиринте живой изгороди.
— Ты довольно осторожна для своего возраста.
— Дети Персон воспитываются в постоянной угрозе похищения или убийства. Мы знаем с рождения, что являемся слабым местом своих родителей. Стоило мне затаиться, как двери нашего замка распахнулись и оттуда вышли солдаты. Они были без каких-либо опознавательных знаков. Я попыталась определить внешне, к какому из сеймов они принадлежат…. Скорее всего, это была кучка наемников, потому что в их компании были представители всех сеймов. Они вели маму под конвоем. Когда они проходили мимо, я слышала, как старший говорил, что теперь главная задача найти меня. Он был уверен, что «с девчонкой проблем не будет». Когда они прошли мимо, рядом оказался дядя. Я никогда не видела его таким взволнованным! Сама я еще не верила, что может случиться что-то серьезное! Дядя преобразил нас с помощью иллюзии в пару конвоиров, и мы пошли вместе с наемниками. Идти пришлось не долго. Уже через пять минут мы подошли центральной площади Шелтон-парка. — Мина замолчала. Фарго уже догадывался, что услышит дальше и поэтому не торопил ее. — На площади стоял эшафот. Без объявлений, оглашений и чего-либо подобного, маму взвели на эшафот, и палач мечом отрубил ей голову. — Голос девочки еле заметно дрожал. Марко с ужасом пытался понять, сколько сил потребовалось Мине, чтобы произнести последнюю фразу.
— Ты знаешь, кто был этот палач? — Фарго выглядел скорее озадаченным, чем расстроенным.
— Нет, он был в маске. Но мы же понимаем круг личностей, способных убить ударом меча Малкани, весьма ограничен. А если быть точными, то таких только четверо! — Вот тут уже изумление проступило на морде кота.
— С чего ты это взяла?
— Не думаю, что кому-то еще такое под силу. — Мина пожала плечами, и Марко заметил, что это довольно характерный для нее жест.
— Бред! — Прервал наблюдения мотоцикла за девушкой Фарго. — Но даже если так, я прекрасно понимаю, когда по тем или иным причинам убивают слуг, любимых, родню Персон. Но сами Персоны не должны умирать! Это закон, и от его нарушения никто не выигрывает. Поправь меня, если я ошибаюсь, но до сих пор не было ни одного случая, когда какая-либо Персона была убита. Не важно, это простой Хетт или Кейсар.
— Ты не прав, — задумчиво произнесла девочка, — это далеко не первый случай. В общей сложности это происходило раз семь-восемь. Всех я не помню. Но первый случился два года назад, тогда был убит Тиш сейма Темо. — Фарго даже приподнялся на лежанке.
— Да что ты! Как же это произошло?
— Во время показательных военных учений для Коринов всех сеймов. Учения проходили под руководством Тиша сейма Темо. Тиш замешкался, и копье Корина пронзило его сердце. К счастью, у Тиша был взрослый сын, который безболезненно для Мира принял сан, и все встало на свои места. Но у мамы нет детей кроме меня. А я не могу принять сан, я слишком молода! Я не могу защититься ни от одной Персоны!
— Твоя мама умерла, но мир не рухнул. Почему?
— Наверное, потому что, наполовину я уже готова вступить в сан, откуда мне знать?
— Мда, чем дальше, тем безумнее. Как давно это было?
— Если верить моим ощущениям, то часов десять назад. Но как можно судить о том, сколько прошло времени с тех пор, как дядя отправил меня в путь?
— Густаво просил мне что-нибудь передать? — сухо спросил Фарго.
— Нет. Он только сказал, чтобы ты поторопился, иначе можешь не успеть даже к крушению нашего мира.
— Почему же он не явился сам? — Девушка в очередной раз пожала плечами.
— Я так и не поняла, сказал, мол, у него еще дела, и что должен все подготовить к твоему визиту.
— Узнаю Густаво, — фыркнул Фарго.
— Ты должен нам помочь! — воскликнула Мина.
— С какой стати? — вполне искренне удивился Фарго. — Это в вашем мире происходит черт знает что. Вот сами и разбирайтесь.
— Но ты же видишь, что мы ничего не можем сделать! Маму убили, кто следующий? Дядя Густаво?
— Детка, безвыходных ситуаций не бывает, — махнув лапой, проворчал Фарго. — Похоже, твой дядя решил, что я буду нянчиться с его выкрутасами. Но он ошибся. Вам придется самим постоять за себя. Иначе никакого смысла в существовании вашего мира нет. Или вы сами спасете себя, или ваш мир погибнет.
— Хорошо, ты не хочешь прибыть к нам и спасти мир. Но ты можешь хотя бы помочь мне повзрослеть? Я должна быть достаточно взрослой, чтобы вступить в сан. А как я могу это сделать, если еще даже не разучилась летать!
— Смею тебя уверить, с этим проблем не будет. Ты вступишь в сан, для этого ты уже достаточно взрослая.
— Но ведь я не стану взрослее, а значит не смогу бороться с убийцей!
— А может оно тебе и не надо?
— Почему ты такой жестокий? Если бы дядя не верил в то, что ты можешь помочь, он бы не послал меня к тебе. Значит, ты можешь, но не хочешь. В чем твоя проблема? Тебе плевать на миллионы живых существ?
— Я тебе скажу, в чем твоя проблема. Ты хочешь казаться достаточно крутой, для того, чтобы читать мне проповеди, но на самом деле ты маленькая глупая девчонка. Я скажу тебе, что вижу в твоих глазах. Я вижу не желание спасти свой мир, а желание отомстить за мать. Ты жаждешь сразиться с теми, кто причинил тебе боль, отняв родного человека. И я скажу тебе то, что ты знаешь и без меня. Тебе придется вернуться, подчиниться обстоятельствам, и ждать. Ждать, когда ты повзрослеешь и поумнеешь, для того, чтобы понять, кто твой враг. Ты еще слишком молода, чтобы сцепиться с теми, кто тебе противостоит. — Мина раздраженно посмотрела в сторону и, набрав воздуха побольше, с пафосом произнесла.
— Дядя сказал, что ты поможешь…. Но, если он в тебе ошибся, скажи об этом сразу. Я не хочу терять драгоценное для моего мира время на бессмысленные препирания.
— Отлично. Можешь перестать тратить свое и мое время и отправляться восвояси. Я не собираюсь помогать тебе. Мне плевать на тебя, твоего дядю и весь ваш мир с его бесконечными интригами, войнами и убийствами. Кто-то нарушил основной закон. И этот кто-то обрек ваш мир на гибель. Я не собираюсь исправлять чужие ошибки. — Девушка потрясено смотрела на своего нового знакомого. До этой минуты ей в голову не могло прийти, что друг дяди Густаво откажется помочь ей. В тайне она надеялась, что он тот, возвращение кого все ждут. Но видимо она ошибалась. Чувство горечи залило еще не окрепшую душу будущей Малкани. Дрожащим голосом она тихо произнесла:
— А я на секунду подумала, что ты это Он.
— Никакого Его не существует! Это все бабушкины россказни!
— Ты лжешь, Он есть! Он существует! Мы все чувствуем Его! Мы живем в мире, который Он создал, по законам, которые Он нам дал!
— Если бы это было действительно так, если бы вы действительно жили бы по законам, которые Он вам дал, ты не стояла бы сейчас передо мной. А твоя матушка была бы жива, — холодно бросил кот.
— Это ничего не значит! Он существует! Добрый, великодушный, необыкновенный! И, знаешь, я даже рада, что это не ты!
— Потрясающе! Ну, почему вы все считаете, что тот, кто вас создал обязательно «добрый»? Может он злой, и породил вас на муки, чтобы смотреть и получать удовольствие от ваших страданий. Может это единственная доступная ему форма развлечения!
— Наш мир слишком прекрасен в своем многообразии, чтобы его сотворило злое существо.
— Да, будет тебе известно любой из существующих миров достаточно многообразен, ибо это многообразие одна из основ бытия. А то, что вам образы вашего мира кажутся прекрасными, тоже вполне естественно. Представителям другого мира они показались бы ужасными. Нет, определенно, я никогда не смогу понять логику людей…. Впрочем, об этом не стоило и задумываться. А теперь, уходи. Тебе не стоило приходить ко мне. Густаво ошибся…. И уже не в первый раз.
Застывшие разочарование и обида в глазах Мины были готовы выплеснуться на волю потоком слез. Но будущая Малкани сейма Куори подавила в себе столь неподобающие эмоции.
— Хорошо, ты не хочешь мне помочь. Тогда дай мне кольцо жизни, чтобы я могла повзрослеть быстрее.
— Обойдешься. Я и так потратил на тебя слишком много своего времени. Уходи и не возвращайся…. Привет, Джул. — После этих слов Фарго набрал в щеки воздух и попросту сдул девочку с обрыва. На этот раз Марко понимал, что крылья подхватят ее и не дадут разбиться, но все равно тревога и недоумение не покидали его.
— Фарго, почему ты так с ней жесток?
— Ты же сам слышал, она хочет бороться, она хочет стать взрослой. Я просто помог ей немного повзрослеть.
— Я не понимаю. Каким образом твоя жестокость по отношению к этой девушке, поможет ей стать взрослее.
— Я предоставил ей возможность решать самой свою судьбу. Взрослый человек отличается от ребенка тем, что он сам пробивается в жизни. Сам выбирает дорогу, по которой ему идти, сам решает, где свернуть с нее. Все дети хотят стать взрослыми…. Но и все взрослые в душе, хотят стать детьми. Только для того, чтобы стать взрослым надо пройти немалый путь. Недостаточно просто прибавлять каждый день рождения единичку к своему возрасту. Зрелость — это багаж. Точнее старый большой шкаф, в котором мы храним, казалось бы, ненужные, но на самом деле очень важные вещи.
— Я всегда считал, что это называется памятью.
— Весьма распространенная ошибка. Между зрелостью и памятью мало общего. Память капризная дама. Она бережно хранит то, что ей вздумается и с легкостью выбрасывает целые куски нашей жизни. Зрелость хранит все.
— Опыт?
— Да, опыт. И опыт — это не воспоминания. Опыт это мышечная память сознания.
— Хочешь сказать, что ей надо набраться опыта?
— А разве я сказал, что-нибудь другое?
— Но ты бы мог поддержать ее, объяснить все более мягко…
— Я сделал только то, о чем она просила. Она хотела стать взрослой. Я предоставил ее самой себе. Это первый шаг к тому, чтобы достигнуть цели. Сейчас в ее душе царят злость, страх, ужас, обида. Постепенно она перестанет верить окружающим, и надеяться на кого-нибудь кроме себя и своих самых близких людей, со временем пройдет и это. А когда она придет к пониманию того, что всякое действие имеет те или иные последствия, это будет истинным взрослением. Ни на кого не надейся и помни, что ничто не проходит бесследно.
— Но ведь ты создал этот мир….
— Почему сразу я?
— Ну, зачем опускаться до оскорблений, трудно не догадаться.
— Ну, хорошо, признаю и что дальше?
— Неужели тебя не беспокоит, что созданный тобой мир рухнет. Ведь Мина может не успеть! — Мотоцикл так искренне переживал, что Фарго не удержался от улыбки.
— Марко, как давно ты меня знаешь?
— Ну, я никогда не считал прожитые дни…
— Скажи, ты видел, чтобы я что-нибудь задумал, а получилось по-другому?
— Нет, конечно!
— Ну, так теперь подумай тем, что заменяет тебе голову.
— О чем ты?
— Мне эта история уже не интересна. Дальше говорить про нее я не хочу.
— А я хочу. Мне интересна судьба Мины! — Марко первый раз за всю свою жизнь, перечил хозяину и это ему безумно нравилось!
— Да, что ты говоришь! Ну что же, хочешь посмотреть, что с ней будет дальше? Я не прочь.
То с какой скоростью хозяин уступил, ясно говорило о том, что он сам умирает от любопытства. Фарго взмахнул лапой, и ткань пространства перед ними стала сгущаться, постепенно приобретая конкретные очертания иного мира.
Первое, что увидел Марко, это был испуганный взгляд Мины. Она опасливо смотрела по сторонам, сидя на земле, поджав под себя ноги.
— Где это она?
— Я забросил ее обратно в их мир, в лес неподалеку от ее дома. Проблемы надо решать там, где они возникают.
— Девушка ночью в лесу, неужели нельзя было послать ее прямо к ней домой?
— Чтобы там ее сразу схватили эти наемники? Это неинтересно, я хочу знать, что она предпримет. Слушай, дай посмотреть спокойно! Не мешай!

Мина осторожно встала на ноги. Ее приземление было не таким мягким как обычно. Да и сам полет не столь плавен. Толи она уже теряла навыки полета, толи Фарго слишком сильно подул, но факт оставался фактом — она чуть не переломала крылья.
— Фарана! Куда меня занесло?! — немного придя в себя, выругалась Мина.

* * *

— Фарго, откуда она знает твоего брата Фарану? — удивление Марко било через край.
— Для их мира он является чем-то вроде дьявола для землян. Немногие видели его и Нифрею, но легенды о них не умерли, похоже, до сих пор. Есть даже несколько сборников сказаний о Фаране и Нифрее. Они являются довольно большой частью местной мифологии. Давай хоть немного разберемся в происходящем, прежде чем ты снова начнешь задавать вопросы.

* * *

Мина встала с земли, отряхнула юбку и осторожно огляделась. Местность показалась ей знакомой и через пару мгновений она поняла, что находится в лесу своего родового поместья.
Поместье Малкани Куори, находившееся в столице мира Куори-Сити, называлось Малкури, было огромным и состояло из двух частей. Первой частью был одноименный с поместьем небольшой замок, располагавшийся на берегу маленького изумительной красоты озера, в котором аккурат помещалось отражение главного здания Малкури. Несмотря на небольшой размер, замок считался одной из пяти прекраснейших архитектурных жемчужин мира. Выложенный из белоснежного камня т'эльмандина, привезенного с известнейших каменоломен сейма Темо, в лучах солнца замок сверкал золотыми искрами, а в свете луны переливался голубоватым перламутром. Головокружительной красоты крышу, ощетинившуюся многочисленными пенаклями и дымоходами, венчала открытая ажурная круглая терраса, с которой открывался потрясающий вид на поместье. Вся кровля комплекса была отделана дымчато-серым полупрозрачным т'ерьянином, один в один повторяющим цвет глаз хозяйки поместья. Как-то раз молодой адепт архитектурного общества Куори задался целью, описать сей шедевр зодчества в деталях, но к глубочайшему сожалению, не успел справиться с этой задачей, ибо умер от старости. С фронтальной стороны замок был окружен лесопарком, через который проходила петляющая дорога, ведущая от фасада здания к воротам поместья, выходящим на центральную аллею города. К тыльной стороне здания прилегал еще один шедевр владения Малкури всемирно известный Шелтон-парк. Изумительно изящное сочетание бесчисленных цветников, скульптур, фонтанов и замысловатых лабиринтов стриженных живых изгородей потрясало воображение самых привередливых ценителей красоты. Шелтон-парк заканчивался великолепным фруктовым садом, за каменным ограждением которого простиралась вторая часть поместья большой твердолиственный лес, в котором и оказалась Мина.
Придя в себя, она пошла по знакомой с детства тропинке, по которой она столько раз бегала днем. Ночью лес выглядел совсем иначе. Казалось бы, знакомые с виду деревья, таили в себе доселе неведомую опасность. Треск каждой веточки под ногой заставлял девушку вздрагивать и внутренне собираться. Стараясь выбраться из леса как можно скорее, Мина, сама того не замечая, ускоряла шаг. Когда она поняла, что почти бежит, будущая Малкани сейма Куори остановилась и вспомнила слова своего дяди Густаво «если ты понимаешь, что чего-то очень боишься, постарайся отвлечься, иначе от страха наломаешь дров». Сосчитав до десяти, Мина закрыла глаза и стала дышать медленно, медленно. Только успокоившись, девушка отправилась дальше. Наконец она подошла к границе леса. Вся парковая зона Малкури по периметру была огорожена каменной стеной. Пробраться через ограду для девушки не составило труда, ибо она давно нашла небольшую лазейку, через которую убегала гулять в лес. Проскользнув за родные стены ограды, Мина почувствовала, как внутри нее развязался узел, стискивавший грудь все это время. Она, наконец, осознала, что вернулась в дом, где ее никто не ждет. Мамы больше нет… Навернувшиеся, слезы градом полились из глаз. И в тот момент, когда Мина была готова всхлипнуть, она увидела в нескольких метрах от нее силуэт солдата под деревом. Это был солдат сейма Куори, ибо только они одевали на голову дурацкие меховые береты. Зажав обеими ладошками рот, она спряталась за деревом. Девушке потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Мысль о том, что ее все-таки ждут, ураганом пронеслась в ее голове. Надо было срочно решать, куда идти. Из тех немногочисленных людей, кому она могла доверять, ближе всех сейчас от нее была Джинни. Дочь главного садовника Томаса, с которой Мина дружила с самого раннего детства. К ней-то она и собиралась нагрянуть. Предположив, что солдат в саду не один, девушка передвигалась очень осторожно. Чтобы добраться до домика садовника, располагавшегося почти у самой границы фруктового сада и Шелтон-парка, ей потребовалось добрых полчаса. Сад был буквально напичкан солдатами.

* * *

Марко тихо всхлипнул масляными соплами, стараясь привлечь внимание хозяина.
— Ну, говори, что хотел, пока есть время, а то так и будешь сопеть, будто у тебя есть нос!
— Я всегда хотел спросить, почему во всех, созданных тобою мирах абсолютно одинаковая флора и фауна?
— Ах, это! Все очень просто. Потому что еще во время нашего обучения выяснилось, что этот предмет мне дается труднее всего. Отец тратил сотни лет на то, чтобы научить меня чему-нибудь толковому в этой области, но у меня всегда появлялось черт знает что… или кто. У Фараны же с этим не было никаких проблем. Когда пришла пора окончания нашего обучения, мы должны были с братом сделать друг другу подарок в честь этого события. И Фарана подарил мне шаблон флоры и фауны для моих миров. Это был самый лучший подарок в моей жизни! С тех пор я пользуюсь только им. Сейчас очень редко во мне просыпается желание что-нибудь изменить, и тогда среди совершенных творений Фараны в очередном мире появляется что-нибудь типа звездоноса, тапира, аксолотля или комара. А вот по молодости я добавлял в каждый мир какое-нибудь одно свое творение, но со временем перестал. Слишком дико они выглядели.
— Они действительно так ужасны, как ты об этом говоришь?
— Ну, я бы не сказал «ужасны»…. Скорее нелепы.
— А в этом мире есть какое-нибудь твое личное растение или животное?
— М… Дайка вспомнить… Точно! Цветок!
— Цветок?
— Да, называется фаргос.
— Мда… Довольно скромно.
— А почему нет?
— А что ты подарил в ответ брату?
— Гм… Я не хотел бы об этом говорить.
— Но почему?
— Скажем так, это информация, которую Фарана хотел бы оставить недоступной широкой публике. Так что, придется тебе остудить свое любопытство.
— Жаль!
— Ага, смотри-ка, она, наконец, добралась!

* * *

Джинни жила на чердаке их небольшого дома и чтобы к ней пробраться, требовалась лестница, которая на счастье Мины оказалась у той же стены, где находилось окно ее подруги. Только стояла она в другом конце дома. Потратив еще добрых полчаса на то, чтобы тихо переместить тяжелую лестницу под окно, Мина уже не была уверена, что навестить подругу была такая уж хорошая идея. Забравшись наверх, она тихонько постучала по ставням. Когда через несколько секунд в окне появилось заспанное лицо подруги, девушка была готова свалиться от усталости и напряжения. И только, когда Джинни радостно зашептала:
— О, Создатель, ты жива! — Мина смогла облегченно вздохнуть.
— Да, я жива и безумно устала. Пусти меня скорее, прежде чем солдаты не услышали и не увидели нас.
— Давай, влезай. — Уперев руки в подоконник, Мина перекинула правую ногу и буквально перевалилась через оконный проем. Подхватившая ее подруга предотвратила громкое падение будущей Малкани на пол. С трудом придя в себя, Мина уставилась на Джинни, и образовавшийся в горле ком не давал ей сказать ни слова.
— Я думала, что никогда тебя не увижу, — просто и тихо произнесла Джинни. И девушки обнялись, со всей силы сжимая друг друга. Им казалось, что только так можно убедиться, что они действительно снова вместе. Разомкнув руки, подруга пальцем поманила Мину на кровать.
— К нам нагрянула тетушка, ее поселили прямо подо мной. Она спит с чуткостью собаки! По полу лучше не ходить. — Забравшись с ногами на кровать, подружки тихонько захихикали и еще раз обнялись.
— Ну, рассказывай, где ты была, — возмущенно потребовала хозяйка дома.
— Это я тебе еще успею рассказать. Ты лучше расскажи, что происходило здесь после моего исчезновения.
— О! Весь день и всю ночь нас обыскивали. Приходили четыре раза! Все надеялись, что ты решишь у меня укрыться. Наведывался даже Корин сейма Фоли. А ты же знаешь, что он самый сильный телепат в мире. Все пытал меня, где ты и когда обещала вернуться. Слава Создателю, что ты не успела заскочить ко мне до побега.
— Корин сейма Фоли? — потрясенно спросила Мина. — Но я думала, что за мной приходили только наемники!
— Нет, наемников я не видела. К нам сразу пришли солдаты Куори. Когда они ничего не смогли добиться, привели Корина Хулиана.
— Но почему не дядю Густаво? Ведь это он Корин нашего сейма!
— Никто не может его найти, — извиняясь, пожала плечами Джинни. — Я думала, может, ты знаешь, где он.
— Мне ничего об этом не известно. — Джинни, услышав ответ подруги, сникла. Она знала, что Корин Куори заменил Мине отца, и, в сущности, ее воспитанием занимался именно он. В отсутствие Корина Густаво Мине придется самой решать, что предпринять. Зная непредсказуемый характер подруги, Джинни настороженно спросила.
— Мина, что ты планируешь делать дальше?
— Я не успела задуматься об этом, но скорее всего, попытаюсь выяснить, что произошло с мамой. Почему ее убили? Почему стали убивать Персон вообще? Узнать, что-либо, находясь в Куори, сейчас мне вряд ли удастся. Солдаты будут свирепствовать ближайшее время. Поэтому, я отправлюсь туда, где все уже затихло. Наверное, отправлюсь в Темо.
— Но зачем тебе это? Я понимаю, если бы ты хотела скрыться от солдат и жить своей жизнью. Но пытаться выяснить, что происходит очень опасно. Уже столько Персон погибло! К тому же, ты должна принять сан матери!
— Я слишком молода и не смогу вступить в сан прямо сейчас! Мне нужно повзрослеть! А что мне поможет в этом вопросе лучше, чем путешествие? К тому же, я не хочу жить в вечном страхе! А для того, чтобы спокойно жить, мне надо понимать, что происходит. И я должна знать, почему умерла моя мама! Я не могу оставить все как есть!
— Но почему именно в Темо? Последнее убийство, перед убийством твоей матери было в Фоли. Там должны быть более свежие следы!
— Я тоже считаю, что искать надо именно там, но есть несколько «но». Во-первых, Корин Хулиан найдет меня там на раз. А во-вторых, первое убийство произошло в сейме Темо. Логично начинать поиски оттуда, где все началось.
— Логично. Значит, мы отправляемся в сейм Темо? — с волнением в голосе спросила Джинни.
— Почему это МЫ? Я отправляюсь в сейм Темо.
— Ты забыла одну маленькую деталь, — с грустью произнесла Джинни, — придя сюда, ты сама решила, что я пойду с тобой. Если ко мне завтра опять придет Корин Фоли, мне ничего не удастся от него скрыть. И тебя довольно быстро найдут. А пока у меня нет повода думать, что он завтра не придет…. Конечно, я не могу сказать, что он мужчина не привлекательный, — игриво заметила Джинни, — но столь активное внимание к моей личности самого Корина Хулиана, несколько напрягает. — Мина, ухмыльнувшись, взглянула на подругу, и подумала о том, что Джинни ничто не изменит. Даже в самые мрачные моменты жизни, она будет думать о мужчинах, кокетничать, и плести интриги. Но в одном подруга была права, придя к ней, Мина обрекла Джинни на то, чтобы пуститься с ней в путь.
— Ты права! Я не подумала о том, что будет с тобой после моего визита. Прости!
В душе Мины боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, ей было очень жаль, что своим приходом она подвергла подругу опасности. А с другой, мысль о том, что Джинни отправится с ней, приятно согревала.
— Джинни, я могу сейчас выйти от тебя и поменять планы. Ты ничего не будешь знать о том, что со мной и где я.
— И от этого мне будет еще страшнее, чем, если я пойду с тобой. — Джинни тряхнула копной темных вьющихся волос и, сверкнув своими необыкновенно живыми круглыми черными глазами, строго сказала: — Я не могу отпустить тебя одну. И раз ты пришла ко мне, значит, в глубине души тоже хотела, чтобы я пошла с тобой. Так что нечего думать, мы отправляемся в путь вместе.
— Ну, хорошо! — довольно быстро сдалась Мина. — Если ты твердо решила, то нам пора уходить. Совсем скоро рассвет.
— Прямо так, сразу? — мысль скорого побега из дома напугала Джинни больше, чем слова подруги.
— Ты можешь остаться, — равнодушно произнесла Мина. Джинни набрала побольше воздуха в легкие и выпалила на одном дыхании, чтобы не успеть передумать:
— Нет. Мы идем вместе. Одну я тебя не отпущу! Одна ты пропадешь! Посиди здесь, а я проберусь на кухню и что-нибудь захвачу с собой в дорогу.
Оставшись одна, Мина задумалась о том, что никогда в жизни не путешествовала в другие сеймы и, уж тем более, никогда не путешествовала без мамы. В сущности, она почти никогда не путешествовала вообще. И мысль об этом путешествии пугала ее все больше и больше. Масса вопросов возникала в голове. Правильнее всего было найти дядю и просить его о помощи…. Но где его искать? К тому же, теперь она Малкани и должна становится взрослее…. Она задумалась о Джинни. Ей взрослеть не было никакой необходимости. Но она вынуждена пойти вместе с Миной, потому что иначе может выдать ее. Джельсамина Мальдини только сейчас поняла, что подвергла подругу опасности, не имея на то серьезных причин. В конце концов, не было жизненной необходимости заходить к Джинни. И только поддавшись ежесекундному импульсу и желанию, Мина пошла на это. Ее бездумный поступок приведет к тому, что Джинни будет должна покинуть свой дом, своих родных и отправится с ней в путешествие, которое может закончиться для них обеих не самым лучшим образом.
Ее мрачные размышления прервало явление в люке чердака подруги с огромным мешком в руках. Подхватив мешок, чтобы Джинни было удобнее влезать, Мина отступила в сторону, дав ей дорогу. Через несколько минут, изрядно прошерстив гардероб Джинни, девочки смогли отобрать небольшое количество вещей, которые им могли бы пригодиться в дороге. Упаковав в котомки свечи, ножи и кружки, подруги приступили к долгому и жаркому спору на тему, что еще необходимо в дороге. Через полчаса спор пришлось прекратить, потому что в котомки больше ничего не влезало.
— Ты не хочешь оставить записку отцу, — нервно спросила Мина, чтобы как-то обозначить мысль, что пора в путь.
— Обязательно, папа…, - произнеся слово «папа» Джинни заметно сникла. Заметив печаль в глазах подруги, Мина медленно начала произносить:
— Джинни, еще раз говорю…
— Не надо, я уже приняла решение, и ничто не заставит меня изменить его. Папа все поймет. Он всегда принимал мои решения и не заставлял меня что-либо делать против моей воли.
— Да, но это особый случай. Думаю, что если бы мы предоставили ему выбор, он бы запретил тебе идти со мной.
— Но мы не предоставляем ему такой выбор. Мы просто оставим записку, чтобы он не волновался. Напишу, что поехала проведать дедушку, такое уже бывало.
Еще несколько минут было потрачено на составление записки для отца Джинни. Когда со всеми сборами было покончено, девушки присели на край кровати и испугано посмотрели друг другу в глаза. Сколько раз они сидели здесь на чердаке, строили свои планы, пели песни, сочиняли стихи…. Но никогда у них не было такого ощущения как сейчас. Чувства будто стоишь на пороге чего-то неизведанного, пугающего. И это нечто представлялось очень мрачным и темным. Пауза, возникшая в разговоре, все затягивалась, и в какой-то момент им показалось, что сейчас они просто лягут спать и предоставят завтра взрослым решать проблемы. Но вспомнив о том, что должна как можно скорее стать взрослой сама, Мина решительно встала. Подхватив вещи, девушки молча, стараясь не издавать ни звука, выбрались из окна на лестницу и спустились в сад.
В утренней тиши они стали пробираться за пределы владения Малкани Куори. Обратный путь дался еще тяжелее, чем дорога туда. Утро пришло на смену ночи, и скрываться от солдат было сложнее. Но нет ничего невозможного, для двух девушек восемнадцати лет. Когда они удалились от солдатских постов на приличное расстояние, Джинни остановилась и вопросительно взглянула на подругу.
— Я думаю, нам удалось выйти из солдатского окружения, — еле слышно прошептала Мина.
— Значит, пришла пора решить, куда нам идти. — Согласно кивнула головой Джинни. Мина удивленно посмотрела на подругу.
— Мне казалось, мы итак этот вопрос уже решили. Мы идем в сейм Темо.
— Да, конечно, это так, — подтвердила Джинни, — но я, к примеру, никогда не была в сейме Темо, и дороги туда не знаю.
— Я тоже, — потрясенно заметила Мина. Недоумение от того, что такая простая мысль не пришла ей в голову самой, и мысленная оценка собственных умственных способностей, проступили на ее лице. — Вот ведь…! Путешественницы! — Улыбка невольно расползалась по лицу Джельсамины. Джинни ответила ей еле сдерживаемым хихиканьем.
— Мина, единственное, что совершенно точно ясно, что по основным дорогам нам ходить нельзя. Особенно по Большой. Как только мы выйдем на нее, тут нас и схватят.
— Совершенно верно, — раздался за спиной девочек сухой мужской голос. Джельсамина в ужасе обернулась и увидела Корина сейма Фоли. — Вы довольно сообразительны, юная леди. Но к счастью, не настолько, чтобы тягаться со мной. Отдохните пока немного. — Черноволосый, худощавый и высокий, как и все Фоли, Корин имел ко всему прочему чрезвычайно зловещий вид. Видавшие многое Персоны, замирали при одном его появлении. Мина не почувствовала особого трепета, но чувство опасности, он определенно вызывал. Звук падающего тела, заставил Джельсамину обернуться. Ее подруга лежала на траве с закрытыми глазами.
— Не волнуйтесь. Она жива, просто спит. — Совершенно без эмоциональным голосом произнес Корин Хулиан.
— Что вы со мной сделаете? — стараясь держаться достойно, спросила Мина.
— Верну домой, в Малкури. Туда, где ваше место. Вы слишком долго отсутствовали.
— И там меня убьют, как убили маму? Я думала, что все Персоны поддерживают друг друга, вне зависимости от отношений между сеймами.
— С чего вы взяли, что вас убьют? Вы последняя надежда этого мира. Вас будут беречь, как самый дорогой трофей.
— Ну, маму то зачем то убили! — с вызовом и даже обвинением в голосе произнесла Мина.
— Да. Но вы не ваша мама, — впервые проявив интонацию в голосе, задумчиво произнес Корин. — Вы должны осознать, что в вашем положении путешествия, к тому же столь сомнительно организованные, не приемлемы. Я понимаю стремление вашей юной души к приключениям, но, к сожалению, в виду гибели вашей матушки, у вас нет возможности реализовать ваши сумасбродные порывы. Пора взрослеть. У вас есть обязательства перед всем нашим миром и перед вашим сеймом. Вам надлежит принять сан матери и вступить в права Малкани сейма Куори. Впрочем, мы заболтались. К тому же, нас скоро хватятся, а мне надо сделать еще одно дело. — Заканчивая фразу, Корин сейма Фоли приблизился к Мине и пристально заглянул ей в глаза. Она попыталась сопротивляться этому взгляду, но ее будто затягивало в темный омут его черных глаз. Перед тем, как она потеряла сознание, в памяти мелькнула фраза серого кота с зелеными, как лесной орех глазами «Привет, Джул»….

* * *

От нечего делать,
Точнее от скуки
Он создал наш мир
На радость и муки.
И чтобы строгий порядок царил
Из собственной плоти Персон сотворил.
Запомните мира закон, господа,
Персоны должны быть живы всегда!
Он мир разделил на равные части
И выстроил строгую формулу власти.
Куори, Темо, Фоли, Шагрин —
Четыре сейма создал Господин.
Каждым сеймом правят восемь Персон
Это второй основной наш закон.
Каждый из сеймов порок свой имеет,
Борется с ним, кто как умеет.

У сейма Фоли черная масть
Глаза, волосы, даже власть.
Безумье других их главная страсть
А кровь Куори любимая сласть.

Златокудрые Темо приятны на вид
Но они никогда не прощают обид
Их любимое яство человеческий страх
Они алчут его наяву и во снах.

Черный локон, глаза цвета льда
Слава Шагрин между нами худа
Пьют ваше горе они без стыда
Зато в сердце страсть зажгут без труда.

Светлый волос, темно-серые очи
Их жизнь — игра с утра и до ночи
Вас обманули, вы проиграли?
Видно вы в сети Куори попали.

Ну, а теперь вертикаль в сейме нашем
Ее вам изложим в порядке монаршем.
Властью Кейсара Господин наградил
На трон над нами его усадил.
В помощь ему Малкани дана
Женщин сейма защита она.
Четыре стихии подвластны ей
Спасает от бед нас и наших детей.
Корин сейма у нас телепат.
Игры с ним заведомый пат.
За безопасностью строго следит
От зла и коварства нас оградит.
Вот три самых важных Персоны.
Мы рады, что с ними теперь вы знакомы.
Сан Торины важен и крут.
Она отвечает в сейме за труд.
Дар при рожденье ей дан неспроста,
Призванье людей видит она.
Чтоб были понятны вам наши слова
Назовем ее проще — министр труда.
За ней идет Тиш — славный вояка.
Роль его следует видеть двояко.
С одной стороны он воин-стратег,
Жаждет войны, как в дождь, так и в снег.
С другой стороны, он в душе полицай
Тишину и покой ему подавай!
Самому ему трудно в себе разобраться
Да и нам за это лучше не браться.
Светлая Хельга — услада души.
Она сеет праздник в городах и глуши
А дар ее прост — дарить людям свет,
Им помогает забыться от бед.
На радость нам Господином дана.
А проще, министр культуры она.
А вот и Хетт — министр финансов.
Не признает никаких реверансов.
Сами ему вы не нужны.
Лишь ваши налоги для Хетта важны.
Ну и, конечно, расскажем о Фале.
В толпе вы его разглядите едва ли.
Ничем не приметен, не знаменит,
Кладезь знаний о мире хранит.
На каждый вопрос он знает ответ.
И одиночества дал он обет.
Живет без друзей, без детей, без жены,
Лишь знанья и мудрость для Фаля важны.
Вот и все наши Персоны.
Теперь вы со всеми ними знакомы…
Хотя, подождите, должны мы признать,
Надо еще кое-что рассказать….
Не знаем точно, и правда ли это,
Но ходит такая легенда по свету:
Есть еще один Персонаж,
Его имя Нихуш, он не наш и не ваш.
Он свободен как птица, независим всегда
Он приносит удачу, приходя к вам в дома.
Вот и все, что о нем кто-либо слыхал.
Говорят, что давно он куда-то пропал.
Но всякий, кто знает о нем хоть немного
Надеется встретить его у порога.
Не знаю, правда он есть или нет,
Но если честно, не важен ответ.
Ведь главное то, что легенда о нем
Надежду нам дарит ночью и днем.

* * *

Десять месяцев спустя….

Мина открыла глаза и насторожено оглянулась. В спальне кроме нее никого не было, и это было приятным разнообразием в череде бесконечно унылых дней, последовавших после убийства ее матери. Прошло уже десять месяцев, как случилось это трагическое событие. Но это была не единственная ее потеря, через четыре дня после гибели матери, убили Густаво — дядю Мины, заменившего ей отца. После этого ее жизнь превратилась в бессмысленное существование.
Бессмысленное для нее, но не для всего остального мира. А причиной тому являлось то, что мать Мины была Великой Персоной — Малкани сейма Куори. Малкани…. Это был самый высокий женский сан. Чисто формально в сейме выше Малкани стоял Кейсар. Но в реальности они были равны, ибо по закону Малкани не подчинялась главе сейма. Более того, она имела право наложить вето на любое решение Кейсара, если оно касалось судьбы хоть одной женщины сейма. Такова была воля Создателя, что власть в сейме делилась на две части «женскую» и «мужскую», чтобы у женщин всегда была защитница даже от самого высокопоставленного мужчины.
Кроме Мины, у ее матери больше не было в живых ни одного ребенка. Она была единственной возможной наследницей. И когда пришло время, Мина приняла сан матери, и стала Великой Персоной — Малкани сейма Куори. С этого момента она являлась гарантом бытия всего сущего.
Так уж был устроен их мир, что его существование зависело от жизни Персон — правящей верхушки Мира. Такова была прихоть Создателя. Закладывая законы бытия, Он постановил — если хоть одной Персоны не будет, мир погибнет. Они являлись оплотом этого мира и тысячелетиями правили им. Существовала строгая иерархия Персон.
В первую очередь все Персоны делились по территориальному признаку на четыре сейма: Куори, Темо, Фоли, Шагрин. Все сеймы изначально были равнозначны как территориально, так и с точки зрения политического влияния. Со временем ведущие роли в мировой политике стали играть вечно соперничающие сеймы Куори и Фоли. И хотя территориальное деление всегда сохранялось неизменным, равнозначность сеймов давно была утеряна. Персоны сеймов Куори и Фоли оказались политически более активными.
Члены сеймов в свою очередь делились по значимости Персон. В каждом сейме было восемь Персон. И каждая Персона была наделена даром, особыми способностями, которые позволяли им исполнять свои обязанности перед народом наиболее эффективно. К примеру, Малкани сейма управляла стихиями, гарантируя комфортное существование, обеспечивая достойный урожай и приплод скота. Во главе каждого сейма стоял Кейсар, который правил всеми его подданными. Хотя, это не всегда соответствовало действительности. К примеру, в сейме Куори, к коему принадлежала Джельсамина, всеми делами распоряжалась ее мать Малкани Куори Габриэлла. Кейсару не было никакого дела, как и на что, существует его сейм. Так же всем было известно, что действительным правителем Фоли является Корин Хулиан. Корины всех четырех сеймов были телепатами и отвечали за внутреннюю безопасность.
До недавних пор считалось, что все Персоны бессмертны. Равновесие мира поддерживалось ими тысячелетиями. Пока два года назад во время боевых учений впервые не была убита Персона — Тиш сейма Темо. Конечно, это вызвало чрезвычайный переполох! Впервые со времен создания мира произошло то, что до сих пор считалось невозможным — погибла Персона. Но в виду того, что сан Тиш налагал на его обладателя обязанности командующего войсками, общество было склонно списать это неординарное событие, на несчастный случай. Все обратили свои взоры на Фалей. Обладатели сана Фаль были Персонами, которых Создатель наделил знаниями обо всех законах и правилах существования мира. Фали всех четырех сеймов собрались и заявили, что для сохранения Мира старший сын Тиша сейма Темо должен принять сан отца и стать Персоной. Был проведен соответствующий ритуал, продиктованный Фалями, и Мир был спасен.
Убийство второй Персоны не вызвало такой паники, как гибель первой. Всем уже было понятно, что надо сделать, чтобы Мир не погиб. С тех пор произошла череда убийств, каждое из которых ставило существование Мира под угрозу. Но никогда угроза тотального уничтожения не была столь реальной. Все убитые Персоны имели целый выводок совершеннолетних наследников, способных принять сан родителя. Так было, пока не убили мать Джельсамины. Малкани Куори Габриэлла на день своей смерти не имела детей, кроме Мины. Сама же Мина была еще слишком молода, чтобы стать матерью. Поэтому от ее жизни напрямую зависело, будет, существовать этот мир или нет.
Когда умерла Малкани сейма Куори, Джельсамина куда-то пропала на целые сутки. Где она была все это время, не знала даже она сама. Девушка просто не помнила, что с ней происходило…. Будто кто-то стер ей память. Известно только, что обнаружил ее Корин Фоли. Хулиан утверждал, что нашел ее спящей на окраине леса недалеко от главной дороги сейма. Так что, с того дня, как умерла мама, жизнь Джельсамины ей больше не принадлежала.
Сегодня ей исполнялось девятнадцать лет, и вечером ожидался торжественный прием по этому случаю. Должны были собраться все тридцать две Персоны. С момента гибели ее дяди Густаво — Корина сейма Куори, и вступления в сан Корина кузена Яго, это был первый раз, когда все они собирались вместе. Ранее не присутствовавшая на подобных вечерах, Джельсамина заметно нервничала. Ей было совершенно не понятно, что будет и как она должна себя вести. Никто из ее учителей и наставников не мог рассказать ей о предстоящем мероприятии никаких подробностей. Так как встречи Персон всегда проводились за закрытыми дверями, никто не знал, что на них происходит.
С тех пор, как Мина приняла сан матери, единственным человеком из прошлого, с которым ей удавалось иногда пообщаться, был их садовник и отец ее подруги детства Джинни — мистер Томас. Спустя несколько дней после смерти матери Мины, Джинни отправили учиться в элитную и очень дорогую гимназию для девочек в сейме Фоли. Чем это было вызвано, никто не знал, но доподлинно было известно, что инициатива исходила от одной из Великих Персон Фоли. Мина очень скучала по Джинни! Но не меньше чем по Джинни, она скучала по Яго. Кузен Джакомо был приятным молодым человеком двадцати шести лет, который всегда мог рассмешить свою сестренку. Между ними с раннего детства были особые отношения. Мало кто понимал так хорошо друг друга, как Мина и Яго. К сожалению Мины, они не виделись с похорон дяди Густаво.
Она вообще никого не видела, кроме своих надзирательниц и преподавателей. В сущности, после смерти матери и дяди собственный дом стал для девушки тюрьмой. Поэтому сегодняшнего вечера она ждала, не только со страхом, но и с нетерпением. Опостылевшие няньки, служанки, надзиратели будут вынуждены оставить ее одну, и она сможет вести себя так, как ей вздумается. К тому же, был еще один немаловажный факт. Сегодня на приеме соберутся все 32 Персоны. А значит, на приеме будет убийца ее матери и дяди Густаво. У Мины не было никакого сомнения, что убийцей являлась одна из Великих Персон. С ее точки зрения никому больше было не под силу убить Малкани. Если раньше, она подозревала только Кейсаров, то со временем пришла к выводу, что, достигнув определенного могущества, на это способны и Корины с остальными Малкани.
Джельсамина в очередной раз огорчилась, что ничего толком не знает ни об одном из них. Персоны всегда вели очень обособленный образ жизни. Отгородившись высокими стенами от остальных обитателей этого мира, они не выставляли свою жизнь напоказ. Габриэлла никогда не рассказывала Мине ни об одной из Персон. И хотя, отношения матери и дочери были очень теплыми, темы остальных членов Персоналия очень аккуратно обходились стороной. Малкани Куори всегда стремилась к тому, чтобы ее дочь не имела контактов с другими представителями высшего света. Сейчас Мина очень сожалела, что в свое время не проявила настойчивость и не расспросила мать поподробнее. Но сегодня вечером ей предстояло познакомиться со всеми Персонами лично. Как бы то ни было, но каждый из них должен будет подойти к ней — поздравить с днем рождения и засвидетельствовать свое почтение.
Девушка решительно встала с кровати и подошла к зеркалу. Ее когда-то длинные светло-русые волосы сейчас еле доходили до плеч. После того, как ее остригли на посвящении в сан, они еще не успели отрасти. Скорчив самой себе рожицу, юная Малкани Куори пошла умываться. Мысли ее при этом перескочили на более приятную тему. Девушка пыталась угадать, какой наряд подготовили к ее приему. Ей хотелось чувствовать себя уверенной среди остальных Персон, а что придает девушке уверенность, как не красивый наряд?
Забивая себе голову возможными фасонами платья, Мина старательно пыталась избегать грустных мыслей, но невольно все время возвращалась к тому, что это ее первый день рождения без мамы. И даже дяди Густаво не будет рядом. По сути, Яго был единственным живым представителем ее немногочисленной родни. Семья для Мины была всем, ради нее она могла даже убить.
Ближе к вечеру, рассматривая платье, которое принесла служанка, Малкани Куори недовольно скривилась. Надо признать платье было красивое. Легкое и изящное, цвета топленого молока, вручную расписанное мелкими голубыми цветами, оно должно было подчеркнуть хрупкость и юность Джельсамины. Но это было то, чего Мине хотелось меньше всего. Она и так являлась самой молодой Персоной и не видела необходимости лишний раз подчеркивать это. Но девушка давно поняла, сопротивляться и спорить бесполезно. Она много раз уже совершала попытки отстаивать свою точку зрения, но ее мало кто слушал. После смерти матери, в доме сменилась вся прислуга и преподаватели Мины. Все они подчинялись кому угодно только не ей. Скорее можно было сказать, что Малкани Куори подчинялась этим людям. Да, определенно, она была узницей в собственном доме.
Надев платье и шелковые туфельки под цвет, Мина взглянула в зеркало. На голове колечки волос больше напоминали птичье гнездо, и, к сожалению, с этим мало что можно было сделать. А в остальном она выглядела очень даже неплохо.
Ее размышления прервал звук колокольчика. Слуги знали, что Мина не любит, когда нарушают ее одиночество и старались лишний раз не беспокоить своим присутствием. Пожалуй, это была единственная привилегия, которую Малкани Куори удалось отстоять. Звон колокольчика в данном случае означал, что пора спускаться в бальный зал и встречать гостей. В последний момент Мина вспомнила о духах, и бросилась к туалетному столику. На нем стоял изящный хрустальный флакон в форме сердечка. Это были любимые духи ее матери. Одна из немногих вещей, которые ей удалось сохранить. Аккуратно нанеся духи за ушком и на запястья, Мина закрыла глаза и позволила себе вдохнуть их аромат. На мгновение ей показалось, что если глаза не открывать, то рядом окажется мама… Резкий стук и звук распахивающейся двери заставили ее вздрогнуть и открыть глаза.
— Госпожа Джельсамина, с вами все в порядке? — сухой голос мадам Аннет, главной наставницы девушки, заставил Мину скривиться в кислой гримасе. Если бы воспитатели, как слуги, уважали ее просьбу не вламываться к ней в комнату без особой надобности, жизнь была бы не столь тягостной. Мадам Аннет служила главной наставницей девушки, имела в доме почти безграничную власть, и являла собой яркий пример омерзительной воспитательницы. В сущности, она была не наставницей, а тюремщицей подопечной.
— Да. Уже иду. — Мина вышла из своей комнаты и, молча, проследовала к залу мимо мадам. Как бы ни раздражала ее та власть, которую Аннет имела над ней, грубить девушка не собиралась, по крайней мере…, пока.
Проходя роскошный бальный зал насквозь, Мина остановилась и огляделась. Белоснежные стены были увиты гирляндами из нежно-розовых цветов, название которых Джельсамина постоянно забывала, переплетенных золотыми лентами. Накрытые изысканными угощениями столы были украшены букетами из только распустившихся фаргосов — любимых цветов Мины. Отец Джинни как-то спросил у юной госпожи, почему всем прекрасным обитателям его сада, Мина отдает предпочтение именно фаргосу. Подумав несколько минут, девушка ответила: «Наверное, дело в том, что этот цветок безумно похож на Джакомо. Не только потому, что лепестки цветка точь-в-точь повторяют цвет глаз кузена…. А еще потому, что он так же многолик и не предсказуем». Характеристика цветка, данная Миной, была более чем справедливой. Часто фаргос называли «обманщиком». Внешняя сторона его лепестков имела темно-серый оттенок, более всего похожий на цвет грозовых туч. И поэтому бутон был похож на бокал, высеченный из темно-синего т'эльмандина. Но когда цветок раскрывался, то внешняя сторона лепестков оказывалась необыкновенно нежного зеленого цвета с легким отливом в ржавчину. После того, как лепестки опадали, у фаргоса начинала созревать ярко-алая пятигранная семенная коробочка, с прозрачными стенами, сквозь которые сверкали золотые искры зарождающихся семян. В процессе созревания коробочка наполнялась млечным соком, который являлся основой фари — самого элитного напитка мира. А когда созревшую коробочку срывали, матовые резные листья цветка покрывались глянцем, и светились в темноте загадочным зеленым цветом. Уникальный, тонкий аромат фаргоса был в буквальном смысле слова завораживающим. Вдохнув чарующий запах, было очень трудно оторваться от созерцания красоты этого чуда природы. Мине всегда казалось, что этот прекрасный цветок имеет бесконечное множество обличий. С трудом оторвав взор от своих любимцев, девушка продолжила инспекцию зала дальше.
Ее взгляд остановился на одном из многочисленных кристаллов, освещавших зал. Сегодня все они были без цветных накидок, и поэтому сквозь прозрачную бесцветную толщу камня можно было увидеть белоснежную, пронзительную частицу молнии, которой когда то ее мать зарядила кристалл. Не смотря на то, что подобные светильники служили вечность, они стоили сумасшедших денег, и позволить себе подобную роскошь могли только самые обеспеченные обитатели их мира. Всем остальным приходилось довольствоваться свечами. И хотя весь Малкури был освещен именно кристальными светильниками, на столе Мины всегда стояли свечи, ибо их теплый свет всегда завораживал девушку. Чарующий аромат фаргосов уже заполонил всю залу, и ощущение праздника стало потихонечку прокрадываться в душу именинницы.
Джельсамина прошла к центральному входу в зал. От фойе к дверям зала вела лестница, но не огромная, как это было принято в домах других Персон, а всего в восемь ступеней. Мать Мины никогда не кичилась своим положением. Она была очень гордая женщина, но предметами гордости были ее знания и постоянно развивавшиеся способности, а вовсе не социальное положение. Можно сказать, что она была самой скромной из всех Персон, несмотря на один из самых высоких статусов. Но сегодня короткая лестница могла вызвать неудобство, ибо, если все гости прибудут одновременно, им негде будет рассредоточиться. Подобной ерундой Мина пыталась забить себе голову, чтобы снять напряжение. Мадам неотступно держалась рядом. Малкани Куори посмотрела на нее в упор и тихо произнесла.
— Мадам Аннет, я благодарна вам за помощь, но думаю, что дальше справлюсь сама. — Мелькнувшие в глазах Аннет досада и злость приятно пощекотали нервы Мины.
— Приятного вечера, госпожа Джельсамина, — слегка склонив голову, мадам удалилась. В этот же миг дворецкий распахнул одну из двух створок огромной витражной двери дома и на пороге появился Яго.
— Корин Джакомо Амато Альфредо Куори, — торжественным голосом провозгласил дворецкий.
Мине было четыре года, когда она заявила матери, что выйдет замуж только за Яго. Кузен Мины был соблазнительным обаяшкой с густым ежиком прямых, не характерных для Куори, темно-русых волос. Его глаза были отражением непостоянства кузена. Они меняли цвет в зависимости от освещения. Вечером, при искусственном освещении, они имели знаменитый темно-серый, грозовой цвет Куори. Но днем, при ярком солнечном свете глаза Яго приобретали очаровательный зеленый оттенок в точности повторявший цвет лепестков распустившегося фаргоса. Джакомо Альфредо обладал необыкновенным шармом. От его полуулыбки, когда еле заметно поднимался левый уголок губ, у девушек замирали сердца, и к щекам приливала кровь. А когда он утруждал себя улыбнуться открыто, и обнажить белоснежные зубы, у некоторых опытных дам, понимавших, что им обещает эта немного кровожадная улыбка, так подскакивало сердцебиение, что они падали в обморок. Он был хорошо сложен, но при этом не очень высокого роста. Яго был гибким и сильным, с твердой поступью хищника. Он и сам был как хищник — сильный, красивый, но очень опасный.
Окружающим, почему то казалось, что этот молодой человек с романтической поволокой в глазах, обладает ранимым сердцем. Мина перестала испытывать иллюзии на счет ранимости Яго годам к десяти. Когда первый раз утешала у себя на плече одну из первых красавиц сейма Куори, рыдавшую из-за разбившего ей сердце Яго. И так как череда плачущих девиц не прекращалась почти никогда, ей было трудно представить, что у кузена могут быть душевные проблемы. Мина до конца не понимала, что являлось причиной такой реакции женского пола на молодого человека, но не малой толикой того была его внешность. Порой ей казалось, что ни один художник не смог бы изобразить столь хорошенькое, но при этом такое мужественное лицо. Мужчины, обладающие таким чувственным ртом, с еле заметно приподнятыми уголками слегка припухших губ; таким маленьким идеально прямым носом, с тонкими небольшими крыльями, которые при малейшем возбуждении чувственно трепетали; такими блудливыми глазами, изящно очерченными темным контуром загнутых вверх пушистых ресниц, с вечным легким прищуром; такие мужчины, как правило, выглядели смазливыми и женственными. Яго был напрочь лишен каких-либо намеков на женственность. Может быть, этому он был обязан своему крепкому круглому подбородку, с едва заметной ямочкой. Может быть открытому широкому лбу. Но Мина подозревала, что мужественность Яго была заложена в его взгляде. Чтобы он ни делал, его взгляд всегда излучал какую-то потрясающую мужскую энергию. Он даже на огонь смотрел так, как не многие мужчины способны посмотреть на женщину. В нем чувствовался охотник. Завидев его, дамы с хорошо развитым чувством самосохранения, тут же давали стрекоча.
Стремительной, упруго-пружинящей походкой он прошел к лестнице, и стал подниматься к Мине, не отводя от нее хищных глаз, и при этом, озаряя все вокруг своей знаменитой улыбкой, которая не давала возможности, хоть на мгновение оторвать взгляд от его обманчиво мягких губ. Если бы на месте хозяйки дома оказалась любая другая девушка, то она уже валялась бы у ног ее очаровательного кузена. Мина же хорошо знала цену этой улыбке.
— Яго! Как я рада тебя видеть! — Несмотря ни на что, она позволила себе окунуться в нахлынувшую волну обаяния Яго. Как-то Мина попросила его не флиртовать с ней столь вызывающе, на что хитрец ответил, что просто тренирует ее. Он хочет, чтобы она была готова к встречи с такими, как он, поэтому буквально «вынужден тратить на нее свой шарм и обаяние». Мама и дядя Густаво только посмеялись над этим и посоветовали Мине, как следует запомнить уроки Яго, ибо в будущем они защитят ее сердце от многих бед.
— Малкани Джельсамина, я безумно счастлив, оказаться у ваших прелестных ножек и приветствовать вас, — стоящий на три ступеньки ниже Яго в мгновение ока опустился на колено и, подхватив кончик ее платья, поцеловал его.
— Корин Джакомо, рада приветствовать вас в своем доме, — поддразнивая кузена, ответила Мина, — и я буду вам безмерно признательна, если вы прекратите вытирать ступени моей лестницы своими штанами. — Яго расплылся в очередной улыбке, и в его глазах промелькнула, знакомая Мине с детства, хитринка. Она только успела почувствовать, что сейчас что-то произойдет, как кузен подхватил ее под колени, поднял в воздух и закружил. Стараясь удержаться за его плечи и не упасть, Мина хохотала, как сумасшедшая. Она уже не помнила, когда последний раз смеялась. Ей показалось, что внутри будто что-то переключилось, и безумное напряжение, которое Джельсамина испытывала последние несколько месяцев, отступило. Опустив девушку на пол, Яго обнял ее и прижался щекой к щеке.
— Мина, Создатель, как я рад тебя видеть!!! С днем рождения, дорогая! — Оторвавшись от объятий, Мина заглянула в глаза кузена, и в душе стало тепло, как в хороший солнечный летний день. Она всегда находила в его глазах столько любви и доброты, что в них можно было захлебнуться.
— Привет, братишка.
— Я же тысячу раз просил не называть меня так, — делано рассердился Яго, — я тебе не родной брат, а только троюродный, а значит, могу претендовать на твою руку и сердце. Ты же подобным обращением разбиваешь мои надежды.
— Яго, хватит! Давай пока мы одни, поговорим серьезно! — бросив мимолетный взгляд на дверь, Мина напряженно взглянула на кузена и постаралась рассмотреть в нем отклик на ее призыв.
— Серьезно? Дорогая, о чем ты, сегодня твой день рождения, о какой серьезности может идти речь? — Если бы на месте Мины оказался кто-либо другой, то он с головой бы купился на эту попытку уйти от беседы. Но только не Мина. Но точно так же, как она разглядела эту уловку, так же и поняла, что призывать к серьезным беседам Яго прямо сейчас бесполезно. За его нежными улыбочками и глазами дамского угодника скрывался железный характер. Еще никогда в жизни ей не удавалось в каком-либо вопросе переспорить его…, только обхитрить.
— Хорошо, если тебе хочется сейчас валять дурака, то нет проблем. Но хотя бы сделай мне одолжение, будь моим кавалером на сегодняшний вечер, — прозвучавшая нотка снисхождения и, в то же время, отчаянья была строго вымерена. Нельзя было ошибиться ни на грамм. Когда с тобой разговаривает такой мастер интриги, как Джакомо Амато Альфредо Куори, малейший промах может стоить вам всей игры. Придав своему взгляду толику страха услышать отказ, Мина с надеждой воззрилась на кузена. Конечно, во многом это была игра, но все эти чувства действительно присутствовали сейчас в ее душе. Ей просто было нужно, чтобы они дошли до Яго в необходимом объеме.
С едва заметным поворотом головы кузен прищурил глаз и одновременно с сомнением и улыбкой спросил:
— Джельсамина Мальдини, что это было? Крик отчаянья или попытка манипуляции? — Мине частенько удавалось переиграть Яго, но она никогда не оставляла попыток сделать это еще разок. И сейчас она не собиралась отступать. В какой-то степени это был стиль их общения — дурачить друг друга. Хладнокровная маска вежливости и приветливости легла на все ее естество.
— Яго, я очень рада тебя видеть. Спасибо, что пришел. Надеюсь, ты не будешь скучать на моем празднике. Прошу, проходи в зал, там уже готовы напитки, расслабляйся. — Яго засунул руки в карманы брюк, что делал всегда, когда чувствовал себя виноватым, и серьезно посмотрел на Мину.
— Прости, дорогая. Я бессердечный мерзавец. Обещаю, что буду сегодня вести себя как пай-мальчик. Из-за меня тебе не придется расстраиваться. — Поднявшись на одну ступень к Мине, он встал рядом и предложил руку, чтобы она могла опереться.
— Спасибо Яго, это очень важно для меня, — еле слышно пролепетала Мина и оперлась на предложенную руку.
— Для тебя все, что угодно, дорогая, — кузен обнял Мину за плечи и поцеловал в макушку. Один уголок губ именинницы на мгновение довольно дернулся вверх. Ощущение маленькой победы приятно согрело душу.
— И я рад, что смог прийти первым, чтобы застолбить право быть твоим кавалером на сегодняшний вечер, хотя особо стараться для этого не пришлось, — самодовольно поставил точку в их беседе очаровательный бес. Заскрежетав зубами, от досады, что последние слово опять осталось за Яго, Мина со всей силы ткнула его локтем в живот. Ожидавший этого движения кузен, деланно скорчился. Потом обнял Мину покрепче и тихо прошептал ей на ухо.
— Я так скучал по тебе. Мне казалось, что я не доживу до сегодняшнего дня. Мы обязательно поговорим, но не сейчас. Доверься мне. Все будет хорошо. — И Мина доверилась, как делала это всю свою сознательную жизнь. Десятки эпизодов промелькнули у нее перед глазами. Но в памяти ярче всех был тот, когда еще совсем маленькой девочкой от сильного порыва ветра она чуть не упала с обрыва, а Яго вытянул ее, и все это время твердил, стараясь успокоить, «доверься мне, Мина. Все будет хорошо». Сам еще мальчишка, он чуть не разбился, спасая ее, но не разжал рук и не позволил ей погибнуть. Раздалось тихое покашливание дворецкого, и молодые люди отпрянули друг от друга.
— У меня на голове теперь, наверное, незнамо что! — с досадой промолвила Мина.
— У тебя всегда на голове незнамо что, — подразнил ее Яго, — так что не стоит особо огорчаться. — Двери открылись, и на пороге появился следующий гость. По спине Мины пробежали мурашки. Она инстинктивно схватила и сжала руку Яго. Дворецкий громким голосом представил:
— Великий Корин Хулиан Диас Борджиа Фоли. — Яго слегка сжал руку Мины и надел дежурную улыбку.
— Добро пожаловать в мой дом, Корин Хулиан, — стараясь сохранить хладнокровие, произнесла Мина.
— Рад снова видеть вас, прекрасная госпожа, — склоняясь в легком поклоне, и с ударением на слове «снова» произнес Корин. — Я счастлив, поздравить вас с днем рождения, и лично убедиться, что вы находитесь в добром здравии.
— Смею вас уверить, Джельсамина прекрасно себя чувствует, — с еле заметным вызовом в голосе произнес Яго.
— Корин Джакомо, я рад, что вы, как и в детстве, так же трогательно заботитесь о кузине, — переведя насмешливый взгляд на сцепившиеся руки молодых людей, он заставил Мину почувствовать себя маленькой девочкой. — Вы позволите? — Корин протянул руку, чтобы поприветствовать даму поцелуем, и замер в ожидании. Вынуждено забрав руку у Яго, Мина протянула ее Корину Фоли. Запечатлев легкий поцелуй, Хулиан еле заметно перевернул руку Мины запястьем вверх. Его глаза закрылись, а лицо исказила гримаса боли. Через мгновение, взяв свои чувства под контроль, он взглянул прямо в глаза Мины.
— Надеюсь, прекрасная Малкани оставит за мной танец?
— С удовольствием, Корин Хулиан.
— О, прошу вас, зовите меня просто Джулиан. Ну, не смею вас больше отвлекать от встречи гостей. Джакомо, Джельсамина, еще увидимся. — Уверенно обогнув их, Корин самого зловещего сейма мира отправился в зал. Мина была потрясена произошедшим, и стояла, застыв словно статуя.
— Мина, отомри, пожалуйста, — тихо пробормотал Яго. Мина судорожно набрала полные легкие воздуха.
— У меня он тоже вызывает опасения, но почему ты так его боишься? — Пристально глядя в глаза кузине, спросил Яго.
— Ты знаешь, что это он нашел меня тогда после смерти мамы и привел во дворец?
— Да, конечно, это известно всем. Если бы он не нашел тебя тогда в лесу, ты могла бы погибнуть, а мир полетел бы в тартарары. Ты сутки плутала одна по лесу, и мы все уже отчаялись тебя найти. Я все хотел спросить, почему ты так долго скрывалась?
— Честно? Я ничего не помню! Последнее, что я помню до того момента, как увидела его, это был твой отец, который перехватил меня по пути с прогулки. И смерть мамы на эшафоте. Затем воспоминания обрываются. Будто кто-то стер их.
— Создатель, ты думаешь, Корин Фоли подправил твою память?
— А тебе приходят еще какие-то варианты в голову? — Яго погрузился в свои размышления, и Мина не возражала бы погрузиться в свои собственные, но гости стали прибывать все чаще.
По рангу социальной лестницы Мина находилась на второй ступени сверху, но при учете того, что самому последнему в ранге Персон — Фалю было столько же лет, сколько всему этому миру, она ощущала себя ничтожеством перед большинством своих гостей. Надо признать, что с ней все держались крайне приветливо и участливо. Все поздравляли ее с праздником и выражали особую радость по поводу того, что Мина наконец то достигла возраста, когда может выйти замуж. Казалось, что весь мир волнует вопрос замужества Мины. Выносить эти дурацкие разговоры становилось все сложнее и сложнее. Особенно резким показался Мине разговор с главой сейма Кейсаром Куори Гастоном.
— Джельсамина, Джакомо, рад видеть вас в добром здравии, — в голосе Кейсара Мина не обнаружила ни толики радости. Скорее ей казалось, что он относится к ним, как к какой-то досадной необходимости.
— Рада приветствовать вас в моем доме, Ваше Величество.
По этикету, Мина должна была сказать, что это честь для нее. Но она так и не заставила себя выдавить эту фразу. В личном списке подозреваемых Джельсамины Кейсар Куори был на первом месте. Мина знала, как супруга Кейсара ненавидела ее мать, а так же всем было известно, что Гастон давно не принимает сам никаких решений. Как-то Мина спросила дядю, почему их Кейсар позволяет своей жене отвлекать его от обязанностей перед сеймом, и не выполняет свой долг. Дядя попытался объяснить девочке, что все Персоны живут на этом свете уже столько лет, что успели перепробовать за это время все возможные и невозможные модели поведения. И в какой-то момент всегда приходит понимание того, что если кого-то любишь, ничего не стоит стать таким, каким тебя хочет видеть любимый человек. Ведь жизнь смертных так коротка по сравнению с вечным бытием Персон, что это не составляет никаких затруднений. Маленькой девочке было трудно это понять, но она была склонна верить своему дяде Густаво.
Убедившись, что дальнейших слов восхищения от Малкани в его адрес не последует, с каким-то непонятным удовольствием Его Величество произнес фразу, которая заставила Мину насторожиться.
— Малкани Джельсамина, я очень рад, что вы достигли возраста, когда можете выйти замуж и продолжить свой род, тем самым обеспечив себя наследницей. Я намерен в ближайшее же время вызвать вас во дворец, дабы обсудить этот вопрос.
— Ваше Величество, я более чем уверен, что Джельсамина так же, как и вы, рада тому, что теперь может выйти замуж. — Голос Яго показался Мине таким подобострастным, что ее чуть не стошнило. Удовлетворившись комментарием своего Корина, Кейсар Гастон, не утруждая себя поздравлениями, прошел в залу. Последующие несколько Персон прошли для Мины незаметно, потому что она никак не могла отойти от разговора с Гастоном. Но все же череде Великих Персон сейма Шагрин удалось вывести ее из ступора. Первым по ступеням поднялся Кейсар Ришар. Его льдисто-голубые глаза были удивительно участливыми.
— Дорогая, я так рад иметь честь поздравить вас сегодня с днем рождения! Вы такая очаровательная, такая юная! Глядя на вас, я тут же вспоминаю вашу красавицу мать. Вы очень на нее похожи. — Воспоминание о матери сдавило сердце несчастной Мины, и горе с новой силой нахлынуло на нее. Протянув Кейсару руку для поцелуя, Мина почувствовала, что из нее уходят силы. Стоявший рядом Яго закипел от злости. Кейсар Ришар незаметно поморщился и поторопился покинуть молодых людей. Последовавшая за ним Малкани сейма Шагрин Ремиза Монье Леклер была очаровательна. Голубоглазая брюнетка сияла красотой, и казалось, от нее исходили флюиды романтики и флирта. Она пролепетала что-то сумбурное о том, что Мина теперь завидная красавица невеста, и она будет просто счастлива, представить ее своему любимому сыну Анри. Уже уставшая, от упоминаний о своем будущем замужестве, Мина, пропустила мимо ушей болтовню Малкани Шагрин. Вслед за ними к молодым людям подошел Корин Шагрин. Судя по всему, все три Великие Персоны сейма Шагрин прибыли вместе.
— Яго, дорогой, очень рад тебя видеть! — открытая искренняя улыбка Корина заставила Мину впервые расслабиться. Она будто почувствовала, что от этого человека не стоит ждать зла.
— Дядя Рене, я безумно рад вам! Позвольте представить вам мою любимую кузину Мину. Надеюсь, что в вашем лице она обретет такую же поддержку, как и я.
— Безусловно, почту за честь быть другом нашей очаровательной именинницы. — Блестевшие под черными соболиными бровями голубые глаза Корина были лишены льдистого оттенка Шагрин, но зато отдавали в синеву моря. Его взгляд, как и взгляд любого Корина был пронизывающе-изучающим. Казалось, что от него невозможно скрыться. Впрочем, от пронзительных глаз мужчины оторваться было несложно, ибо шелк его черных, как смоль, вьющихся волос так и притягивал взгляд, и трудно было удержаться, от желания коснуться их рукой. От созерцания, девушку отвлек голос Яго.
— Мина, дорогая, Корин Реналь Д'Артуа приходится отцом моему школьному товарищу.
— Так вы отец Дэймона! — радостно воскликнула Мина, догадавшись о ком идет речь.
— Совершенно верно. Сын сказал, что не знаком с вами лично, но много слышал о любимой кузине Яго.
— Спасибо, мне так приятно это слышать!
— Я не смею вас больше задерживать, сам терпеть не могу, встречать гостей на пороге дома. Еще увидимся.
— Вы всегда желанный гость в моем доме. — Общение с Корином Шагрин позволило Мине расслабиться и перестать, так сильно нервничать. В коротком перерыве между очередными гостями Яго склонился к уху Мины.
— Дорогая, зная, что у тебя всегда были проблемы с математикой, я решил посчитать гостей за тебя. Осталось всего четыре человека и все будут на месте.
— Странно, по моим подсчетам должно прибыть еще шестеро.
— Правда?
— Яго, даже я знаю, что тридцать два минус двадцать шесть, будет шесть.
— Беру свои слова обратно, с математикой у тебя все в порядке. У тебя проблемы с сообразительностью. Ты забыла, что две Персоны из тридцати двух не прибудут.
— Почему? — испуганно спросила Мина.
— Потому что они уже здесь. Это ты и я. — Осознав то, о чем говорит Яго, Мина поежилась. Она никак не могла воспринять себя как Персону. Ту, от жизни которой, зависит существование этого мира.
— Господи, что с моими мозгами, — тяжело вздохнула девушка.
— Стареешь, — ухмыльнулся Яго.
Когда дворецкий представил Малкани Химену Бланко Фоли, Мина внутренне собралась. Она смотрела на поднимавшуюся по ступеням женщину и думала о том, что на ней лежит печать всех Фоли. Со спины ее можно было спутать с Малкани Ремизой, обе были тонкокостные, но в то же время весьма фигуристые дамы. Но их лица разительно отличались. Если Ремиза Леклер была воплощением легкости, полетом чувств, сиянием света, то Химена Бланко обладала какой-то болезненной мрачностью. Ее поступь была тяжелой, а взгляд черных вороньих глаз заставлял содрогнуться, будто промозглым вечером. Ее приветствие бы так же лишено теплоты, как и глаза.
Последними гостями оказались два оставшихся Кейсара сейма Фоли и сейма Темо. Они пришли вместе, хотя и не произвели на Мину впечатления закадычных друзей. Оба заметно торопились добраться до бара и перевести встречу в более веселое русло. Мина вспомнила краткий эпизод на церемонии ее посвящения в сан. Еще тогда ей показалось, что Кейсар Фоли Хоакин на фоне Корина Хулиана выглядит безобидным шалопаем. Если Хулиан Борджиа был окружен аурой опасности, чего-то тайного и неизведанного, то Кейсар Хоакин был примером благодушия и простоты. Даже шоколадно-черные волосы Фоли на его голове прибывали в абсолютно безумном беспорядке! Тогда ей показалось, что он был единственным, кто проявил к ней искреннее сочувствие, и его предложение обращаться за помощью, было единственным, которым она воспользовалась. За изучением его личности, Мина совершенно не обратила внимания на Кейсара Темо. Оба отделались парой ничего не значащих фраз и удалились к остальным гостям. Благодаря присутствию кузена, Мина смогла пережить встречу всех гостей, и когда с этим было покончено, собралась войти в зал.
— Подожди, — Яго взял ее за локоть и развернул к себе лицом. — Мина, на всякий случай, если что-то покажется тебе странным или необычным, подыграй мне. — Глаза Джельсамины загорелись огоньком. Впереди замаячила перспектива розыгрыша.
— Разве когда-нибудь было по-другому? С каких пор ты стал предупреждать меня о подобных вещах, а не бросать в полымя? Это настораживает! Что ты задумал?
— Ничему не удивляйся и старайся не отходить от меня надолго.
— Узнаю своего кузена! Яго, я не собиралась вообще от тебя отходить.
— Дорогая, но тебе придется это делать хотя бы тогда, когда ты будешь танцевать. — Мина любила танцевать, но сейчас эта мысль не вызывала у нее энтузиазма.
— Хорошо. Пойдем. Мне уже не терпится со всем этим покончить. И я прошу тебя, после приема останься поговорить. Я не уверена, что нам удастся еще встретиться в ближайшее время. — Яго серьезно посмотрел в глаза Мины:
— Все будет хорошо. Я больше не дам тебя в обиду. — Мина оперлась на предложенную руку, и они вошли в бальный зал, где их встретил шквал аплодисментов. Тридцать Персон стоя приветствовали именинницу и нового члена их общества. Когда аплодисменты стихли, Мина благодарно кивнула и громко произнесла:
— Хочу еще раз поблагодарить всех вас, за то, что пришли сегодня разделить со мной праздник. Надеюсь, что вам не будет скучно. — От толпы Персон вперед вышел Кейсар Шагрин Ришар.
— Дорогие Джельсамина и Джакомо, от лица всего Персоналия я хочу поприветствовать вас и заверить, что мы очень рады принять в свои ряды столь очаровательных молодых людей. И хотя для всех нас потеря ваших родителей является невосполнимой утратой, не могу не сказать, что счастлив, увидеть на их месте столь достойных наследников. И чтобы не омрачать праздник, предлагаю всем расслабиться и приступить к нашей маленькой приватной вечеринке. Я прошу хозяйку вечера, нашу прекрасную именинницу танцем открыть этот чудесный вечер.
С лукавой улыбкой на устах Кейсар повернулся к стоящей с ним рядом Хельге Шагрин и передал правление в ее руки. Известная своей страстью к музыке, Ромин Монье расплылась в очаровательной улыбке, прикрыла глаза, хлопнула в ладоши, и в зал влетела стая певчих птиц-музыкантов. Рассевшись на цветочных гирляндах, они замерли, и уже через мгновение по залу полилась восхитительная музыка. Мина растеряно взглянула на Яго, и увидела, что он уже склоняется перед ней в поклоне, приглашая на танец. Облегченно вздохнув, она отдалась в такие знакомые объятья кузена, и позволила себе насладиться танцем.
Тридцать пар глаз внимательно следили за кружащей в центре зала парой. И если бы кто-нибудь решил перечислить те чувства, которые молодые люди вызывали у этих тридцати, он, скорее всего, сбился со счета. Восхищение, опасение, зависть, ревность, презрение, любопытство, безразличие, тревога…. Но два самых сильных из них были страх и ненависть.
— Как ты? — Яго редко проявлял искренние чувства, но чаще всего это были участие и забота.
— Несмотря на то, что на нас пялятся все эти ужасные личности, это лучшие минуты с того момента, как умерла мама. Рядом с тобой…, так спокойно. Я почти счастлива. Но, может, хватит обо мне? Тебе тоже пришлось пережить не меньше в последнее время. Как ты?
— Честно? Это лучшие минуты с тех пор, как умер отец. — В глазах Яго проскользнула живая, обнаженная боль. У Мины сжалось сердце.
— Почему ты не приходил ко мне?
— Не хотел навлекать на тебя неприятности. Я сунулся пару раз, но мне отказывали под разными предлогами. Я просто побоялся, что мои визиты могут негативно отразиться на тебе.
— Яго с этим надо что-то делать! Я не могу больше существовать в одиночестве! Мне нужен хоть один близкий человек рядом!!!
— Мне тоже, — с пониманием глядя на кузину, Яго нежно поправил локон, упорно падающий ей на глаз. В этом жесте было что-то такое интимное, что Мина невольно отвела глаза.
— Мина, посмотри на меня. — Девушка открыто взглянула в лицо своему товарищу детства.
— Дорогая, а теперь улыбнись и скажи, что любишь меня. — Хотя Мина вкладывала в эту фразу несколько иной смысл, ее глаза светились нежностью и светом.
— Я люблю тебя, Яго. — В глазах ее партнера пробежала довольная искорка, блеснувшая зеленью фаргоса.
— И я люблю тебя, Мина. — После этой фразы он наклонился и, не останавливаясь в танце, будто легкий ветерок, коснулся своими губами ее уст. Джельсамина не успела отреагировать, как Джакомо склонился к ее уху и еле слышно, стараясь не шевелить губами, прошептал: — Тише, спокойно, все хорошо. — Внешне окружающим показалось, что он поцеловал ее волосы. Окончательно сбитая с толку, именинница постаралась привести в порядок чувства. То, что только что устроил на глазах у всего Персоналия Яго, несколько смутило ее. К счастью, танец подошел к концу, и Мина приготовилась выяснить, что только что произошло. Раздавшийся над ухом голос Хулиана Борджиа заставил ее нервно дернуть головой и прервать свои намерения.
— Какая красивая пара! Мать всех матерей, я не видел ничего более прекрасного, чем эти две склоненные друг к другу юные головки. Ваши чувства так чисты и искренни! На наших сборищах давно не наблюдалось ничего подобного, — пропитанная ядом речь Корина Фоли заставила Мину ощетинится, и с вызовом во взоре прижаться к Яго.
— Не знаю, что особо прекрасного ты во всем этом нашел Хулиан. Лично я вижу только нарушение запретов. — Холодный резкий голос принадлежал Корину сейма Темо. Как и все Корины он был телепатом, так же обладал телекинезом, но до Хулиана ему было далеко. Для того чтобы прочитать чьи-либо мысли ему требовалось согласие оппонента, или полная его беспомощность.
— О чем ты, Мартин? — невинным голосом поинтересовался Хулиан. — Насколько мне известно, Мине сегодня исполнилось девятнадцать. По закону она уже имеет право выйти замуж. Яго двадцать шесть и он уже давно совершеннолетний. Не вижу причин, почему бы им не быть вместе.
— Они кровные родственники, этого уже вполне достаточно!
— Подумаешь троюродные брат и сестра. Тут даже говорить не о чем!
— Допустим, что так. Но есть еще один аспект, который не позволяет им быть вместе. Они оба Персоны. По закону, они не могут быть мужем и женой.
— С одной стороны ты прав, Мартин, но с другой… Что Джакомо, что Джельсамина дети Персон и обычных смертных. Они не являются порождением от плоти Его как ты, или я. Так относится ли к ним запрет на браки? Я думаю, что нет. Но мы можем обратиться с этим вопросом к толкователям. К Фалям нашего общества. И так как они оба принадлежат к сейму Куори, думаю, что по этому вопросу надо обратиться к Гаспару. — Мина, потрясенно слушавшая неожиданную перепалку двух Коринов, обвела взглядом зал и нашла Фаля сейма Куори Гаспара. Толкователь имел вполне заурядную внешность, и такую же заурядную сущность. Впрочем, все обладатели сана Фаль были наделены Создателем этими свойствами. Они больше напоминали ходячие энциклопедии, чем людей.
— Гаспар, — голос Хулиана раздался над головами всех присутствующих. Толкователь повернулся в их сторону. — Не разъяснишь нам один тонкий момент. — Мина, открыв рот, смотрела на появившегося прямо перед ней толкователя. В одно мгновение он переместился из одного конца зала в другой. Ранее ей не приходилось слышать о подобных способностях Фаля Гаспара.
— В чем дело, Джулиан? Какую еще пакость ты придумал?
— Фу, как грубо! — Тонкие твердые губы Корина Фоли изогнулись в змеиной улыбке. — У нас тут возник спор. Могут ли Джакомо и Джельсамина пожениться, будучи Персонами, не созданными Им, а унаследовавшими сан? — На лице Гаспара не отразилось ни одной эмоции, ни проблеска на размышление, он мгновенно выдал ответ:
— Могут. На этом вопросы закончены?
— Да, благодарю тебя.
— Не стоит. Надеюсь, что молодые будут счастливы. Впрочем, навряд ли им это удастся, если они не будут держаться подальше от тебя. — С последними словами Гаспар переместился в тот же угол зала, из которого столь внезапно появился.
— Вот и весь спор, Мартин. И раз уж я выступил в роли адвоката любви, то считаю, что вполне могу в благодарность за это получить танец от нашей прекрасной именинницы. — Мина не успела промолвить ни слова, как уже танцевала в стальных объятьях Хулиана. Стараясь справиться с дрожью, она пыталась взять себя в руки. В голове всплыл совет дяди Густаво: «Если ты кого-то очень боишься, не беги. Изучи его досконально. Ты обязательно найдешь слабое место. Место, ударив в которое, ты нанесешь максимальный урон. А, найдя его, перестанешь бояться». Мина глазами впилась в лицо Корина Фоли. До сих пор ей не приходилось стоять от него так близко. Да ей вообще, мало с кем приходилось находиться так близко. Железная рука Корина Хулиана крепко прижимала ее к себе. Для того чтобы как следует его разглядеть, ей пришлось немного отклонить корпус тела назад.
— Вы прекрасно выглядите, моя юная леди.
— Спасибо. Хотела спросить…. Я ждала от закрытой встречи Персоналия чего-то более экстравагантного и таинственного. Стоит ли мне ожидать чего-то необычного?
— Спаси нас Создатель от всех неожиданностей. Смысл закрытости данного собрания только один — возможность вести себя как простым нормальным людям. Не задумываясь каждую минуту о том, что мы можем подорвать свой авторитет. И как вам ваш праздник?
— А вы любите праздники, на которые к вам приходит толпа незнакомых людей и рассматривает вас, как невиданную зверюшку? — Хулиан запрокинул голову назад и захохотал. Его зловещий смех заставил Мину поежиться.
— А у новой Малкани Куори острый язычок. Я хорошо знал твою мать Мина, она обладала тем же свойством. — От Мины не ускользнуло, что Корин Фоли обратился к ней на «ты». — Не думаю, что оно поможет тебе выжить.
— Что вы знаете о смерти моей матери?
— Не больше, чем все остальные. — Мина пыталась уловить хоть что-то на этом мрачном лице. По-своему Корин был красив. Волосы цвета черного шоколада, заостренные черты лица, колючие черные глаза, острый подбородок и небольшой рот. Но волна опасности, исходившая от него, заставляла забывать обо всем этом.
— Что вы знаете вообще обо всех случаях гибели Персон? Вы же понимаете, что это ненормально. Тысячи лет наш мир существовал и подчинялся определенному порядку. Никогда раньше не было такого! А теперь Персоны мрут, как мухи. И насколько я могу судить по себе, наследники вместе с саном не получают их способностей. Я почти уже год, как вступила в сан, но я не могу управлять стихиями, как это делала моя мать. Или я одна такая, а остальные восемь новых Персон приняли способности своих родителей?
— Нет, никто из новых Персон не смог стать тем, кому на смену они пришли. Единственное, что они обеспечивают принятием сана, это возможность существования этого мира.
— Странно, не правда ли? — Мину так занимали все эти вопросы, что ей было уже все равно с кем их обсуждать. К тому же Корин Фоли был ровесником этого мира, и с кем, как ни с ним, величайшим телепатом, обладателем уникальных знаний было обсуждать этот вопрос.
— Поверь мне, во всей этой истории есть куда более странные вещи, — зловеще произнес Хулиан. — В память о твоей матери позволю себе дать тебе один совет. Не лезь в это дело. Персоны, куда более могущественные, опытные и сильные чем ты, не смогли справиться с тем, что происходит. Поднаберись силенок. Твоя война еще не пришла. А сейчас, извини. К моему глубочайшему сожалению, я не единственный, кто желает потанцевать с тобой сегодня, а наш танец уже закончен. — Мина очнулась, будто ото сна, и поняла, что музыка действительно закончилась. Все пары к тому моменту остановились и смотрели на танцующих без музыкального сопровождения Корина Фоли и Малкани Куори. Казалось, даже умолкнувшие птицы с гирлянд изумленно смотрят, на замершую в полной тишине пару. Хулиан галантно поклонился и без промедления отвел свою партнершу по танцу к Яго. Беседа с Хулианом так потрясла Мину, что она забыла наброситься на кузена за его дурацкий поцелуй и весь этот глупый розыгрыш. Джакомо, ожидавший ее со стаканом молодого фари в руке, пристально посмотрел Мине в глаза.
— Он тебя не обидел?
— Нет, он был довольно мил, — рассеяно ответила Мина.
— Мил? Видимо это было, когда он так тесно прижимал тебя к себе, — с волной гнева в голосе произнес молодой человек.
— Теперь ты решил показать окружающим приступ ревности? — опомнилась Мина.
— Ну, так как, в конце вечера я собираюсь объявить о нашей помолвке, то почему нет. — Пожал плечами Яго. Мина с недоверием подняла на него глаза.
— Что за глупые шутки? Ты меня таким странным образом разыгрываешь?
— Нисколечко, и раз уж ты мне не веришь, то лучше это сделать прямо сейчас, пока ты ничего не испортила.
— Яго!
— Господа, минуточку внимания, пожалуйста! — задорный голос Яго раздался по всему залу, и только начавшие вновь петь птицы стихли. — С радостью хочу вам сообщить, что я только что сделал предложение руки и сердца Малкани Джельсамине Валенте Мальдини Куори, и попросил отныне принимать меня в своем доме в качестве жениха. Счастлив возвестить, что она ответила мне согласием. Прошу всех поднять бокалы за нашу помолвку! — Зал ахнул. Мина стояла и думала, что смерть слишком мягкое наказание для ее кузена. Все это казалось каким-то безумным сном.
— Дорогая, — обращение Яго заставило, ее взять себя в руки, — если ты и дальше будешь так безучастно стоять, то наши друзья решат, что я принуждаю тебя к этому браку. Скажи хоть что-нибудь. — Сказанное Корином Куори вызвало бурный смех среди гостей. Чтобы подстегнуть «невесту», Яго с легким усилием сжал ей руку. Нацепив извиняющуюся улыбку, Мина окинула гостей взглядом.
— Дорогие гости, — от скорости всего происходящего ее голос осип, и ей пришлось откашляться, прежде чем продолжить. — Я не планировала сегодня говорить, каких либо речей, но после такого фееричного выступления Яго, мне придется вам сказать о том, что он только что ввел всех вас в заблуждение…. — Пробежавший по залу легкий ропот подсказал девушке, что она справляется с выбранной ею ролью, и она с удовольствием продолжила свою речь. — Возможно, кому-то показалось странным, что в первый же день, как я достигла возраста позволяющего выходить замуж, Яго объявляет о нашей помолвке. Думаю, что это выглядит странно для всех…. Кроме Яго…. Даже я несколько смущена данным фактом, а я, поверьте, привыкла ко всякому. Позвольте мне вам кое-что объяснить. Все дело в том, что Корин Куори, как это банально не прозвучит, просто сошел с ума…. — Мина снисходительно погладила Яго по рукаву камзола, и посмотрела ему в глаза. Убедившись, что чувство паники оставило в них свой след, она продолжила. — Правильнее будет сказать: он сошел с ума от любви ко мне. — Возникшее напряжение разрядилось пронесшимся по залу смехом гостей. — Последний год мы жили ожиданием этого момента. И то, сумасшествие, свидетелями которого вы сегодня стали, вызвано исключительно нашей безграничной любовью друг к другу. Надеюсь, что вы простите нас за это сымпровизированное оглашение. Просто, кое-кого слишком переполняют чувства. А мы в свою очередь через два месяца, когда истечет срок траура по нашим родителям, устроим настоящую помолвку. В честь чего Яго собирается организовать в своем доме грандиозный бал, на который все вы, конечно же, приглашены. А сегодня мы просим вас, просто разделить с нами наше счастье. Спасибо, еще раз! — Чувствуя, как расслабилась рука ее новоявленного жениха, Мина удовлетворенно хмыкнула. За то, что он устроил, стоило заставить его немножко понервничать. Яго нежно обвил ее талию рукой и тихо прошептал на ушко.
— Я люблю тебя за то, что ты всегда даешь сдачи!
— Исключительно от большой и светлой любви к тебе, милый, — ехидно ответила Джельсамина, и сияющей улыбкой встретила приближающуюся к ним первую Персону, которая возжелала их поздравить, Кейсара сейма Куори Гастона.
Поток поздравляющих не иссякал весь оставшийся вечер. Каждый с таким рвением рассыпался в комплементах по поводу того, какая они красивая пара, что казалось, этому не будет конца. Мина с завистью смотрела на танцующих, и злилась на Яго за то, что он устроил. Но количество желавших поздравить их с помолвкой было просто бесконечным. Чтобы сохранить рассудок и не сорваться, Мина медленно потягивала фари «Марты». Из всех трех видов фари, сейчас девушка предпочла именно этот чудодейственный напиток. Как и все, обычно на праздниках и вечеринках Мина предпочитала употреблять молодое фари, приготовленное из только образовавшегося млечного сока. Непрозрачное, вязкое, молочно-розового цвета, молодое фари обладало не только пьянящим, но и удивительно бодрящим свойством. Маленький глоток молодого фари с легкостью дарил ощущение беззаботности, радости и при этом заряжал энергией на несколько часов. В первый момент молодое фари было обжигающе холодным. Но через мгновение, ледяная свежесть стихала, и начинал проявляться немного сладковатый вкус, нараставший с каждой секундой. Когда же сладость достигала своего пика, вкус заливала огненная буря, постепенно сходившая на нет, и обнажавшая тонкий бодрящий вкус резкой кислинки. Для баллов, вечеринок и праздников не было напитка лучше, чем молодое фари. Зрелое фари было скучным как деловые встречи, на которых его обычно подавали. Оно достаточно бодрило, чтобы выдержать столь скучное мероприятие и не уснуть, но в то же время не заставляло терять голову, как молодое фари. Обжигающая первая волна холода зрелого фари почти моментально сменялась кисловатым вкусом, без сладости и огненной бури. Но не было ничего лучше для ясности ума и спокойствия, чем фари «Марты». Этот изысканный напиток изобрела Хельга сейма Темо Марта Ларсон. Настояв перезревший млечный сок на смеси лепестков бутонов и раскрывшихся цветков, после чего добавив в него сок светящихся листьев, Хельга Темо получила восхитительный напиток! Фари «Марты» помимо мягкого и пряного вкуса обладало уникальным свойством — в отличие от пьянящего эффекта молодого фари, оно максимально успокаивало нервную систему, при этом обостряло умственные способности человека. Ни одно мало-мальски важное решение этого мира не принималось без глотка фари «Марты». Точный рецепт этого чуда, был известен только Хельге Темо, и она превратила удивительный напиток в самый дорогостоящий изыск мира. Конечно, на дне рождении Персоны уровня Малкани подавали все три вида фари. В начале вечера Мина предпочла для храбрости пить легкое молодое фари, но после столь эффектного выступления Яго, когда возникла острая необходимость охладить мозг и успокоить нервы, именинница перешла на крепкое фари «Марты».
За всей этой кутерьмой пролетел вечер, и последовала церемония прощания. Одними из последних гостей уходили Корин Фоли и Корин Темо.
— Желаю вам счастья и детишек побольше, — с колючей улыбкой на устах произнес Хулиан.
— Спасибо, всенепременно постараемся, — ответил в том же тоне Яго.
— И помните, дабы обеспечить себя наследниками вам нужно родить, как минимум двух детей. Мальчика и девочку. Мало ли что с вами может случиться. Так что поторопитесь, от этого зависит существование нашего мира. — То как все это говорилось, звучало как-то грязно и омерзительно. Мина еле сдержалась, чтобы не плюнуть ему в лицо.
— А я надеюсь, что вы подумаете над моими словами. В сложившихся обстоятельствах, ваш брак не может принести ничего хорошего, — серьезно заявил Мартин и вышел, не прощаясь.
— Он всегда такой душка, — будто бы извиняясь, пожал плечами и мрачно усмехнулся Хулиан, — всего доброго голубки, и помните, что до завтрашнего дня весь дом только ваш! Приятной ночи, еще увидимся.

* * *

— Подожди, — Марко, наконец, не выдержал и оторвался от разворачивающейся пред ними картины. — Я никак не могу понять, зачем ты создал мир, который зависит от того, будет кто-то жить или нет?
— Это было в самом начале моей творческой жизни. Мои миры того времени полны подобными глупостями.
— Так все же, зачем?
— Просто в тот момент мне надоело возвращаться в созданные мною миры и понимать, что тех, кого я знал, уже давно нет. И я решил создать мир, в котором часть людей будет жить вечно. Чтобы мне было к кому возвращаться. — То, с каким равнодушием Фарго говорил об этом, Марко не удивляло. Он давно привык к тому, что его хозяин создает миры один за другим. Одни удаются ему лучше, другие хуже. Одни они навещали довольно часто, в других не бывали никогда.
— Почему я ничего не знаю об этом мире? Почему ты его не навещаешь?
— Честно? — нехотя, проворчал кот.
— Возможно, мне будет лучше, если ты соврешь, — предчувствуя, что ему не понравится ответ, проворчал мотоцикл.
— Сам напросился, — довольно хмыкнул Фарго. — Если честно, то я о них просто забыл. Они мне стали не интересны. Какой смысл появляться там, где ничего не меняется? Я навещал их какое-то время, но потом… Я думал, что Персоны, живущие вечно будут принципиально отличаться от простых смертных. Бессмертные существа, глядящие в лицо вечности…. Ну, знаешь, вся эта романтическая чепуха. Оказалось, что они подвержены тем же самым страстям, что и обычные люди. В их мире ничего не менялось тысячелетиями! Даже отношения между Персонами установились с первого дня, и сколько я к ним не наведывался, никогда не слышал ничего нового.
— И не только между Персонами! Удивительно, что у такого древнего мира, на таком зачаточном уровне технический прогресс! В других мирах, к этому периоду, мы наблюдаем значительно более высокую ступень развития общества.
— Ну, это как раз объяснимо. Я наложил ограничение на техническое развитие этого мира, потому, что как раз когда я его создавал, погиб один из моих самых первых миров. Неограниченные возможности технического прогресса привели к тому, что его обитатели умудрились сами себя уничтожить. Это была моя первая серьезная потеря. Еще очень долго после этого я не давал полной свободы своим созданиям. Так что, когда я говорю, что в этом мире ничего не менялось, я именно это и имею в виду.
— Ну, похоже, кому-то из них удалось привлечь твое внимание.
— Да, они на славу постарались! За тысячи лет не смогли придумать ничего более интригующего! Сымпровизированные розыгрыши Мины и Яго и то выглядят оригинальнее.
— Ты к ним слишком строг!
— Я к ним нейтрален. Оставь ты в покое, этих выживших из ума маразматиков, следить за этой молодой парочкой, куда более интересно! — Марко удивленно покосился на хозяина. Он тысячу лет не слышал, чтобы Фарго открыто признавался в заинтересованности к чему или к кому-либо.

* * *

Оставшись наедине с Яго, Мина настороженно повернулась к нему.
— Яго…, - кузен обхватил ее руками за плечи и, нежно глядя в глаза, спросил.
— Что любимая? — Совершенно сбитая с толку, Мина язвительно произнесла:
— Ммм, я хотела бы понять, что здесь произошло.
— Подожди, о чем ты? — Отразившееся на лице Яго удивление натолкнуло девушку на мысль, что она сошла с ума.
— Я об этой дурацкой помолвке! — Начала терять терпение Мина.
— Почему дурацкой? — с недоверием поинтересовался Яго и поторопился продолжить. — Подожди! Ты же сама сказала, что любишь меня! — Растерянность и недоумение, проступившие на лице Яго с последними словами, были настолько искренними!
— Яго, я не думала, что ты придашь моим словам такой смысл!
— Мина, а как, по-твоему, я должен был понять твои слова? Ты сказала, что любишь меня!!! Ты понимаешь, сколько лет я ждал этих слов? И сейчас, когда тебе, наконец, исполнилось девятнадцать, и ты можешь стать моей, я не хочу медлить ни минуты! Ты же слышала, я сказал, что люблю тебя! Ты слышала, как я объявил на весь мир о своих чувствах к тебе, и ни словом, ни жестом не остановила меня. Мина, о чем ты думала, позволяя мне поверить в искренность твоих слов?
— Я…. - глаза Мины наполнились слезами, и ужас отразился на ее лице. Яго взял ее за руки, приблизился лицом к ее лицу так, что они едва не коснулись и тихо произнес:
— Джельсамина Валенте Мальдини Куори, ты купилась!!! — и расхохотался на все фойе. — Ты, кто знает меня с младенчества, ты кто знает все мои уловки, шутки, и остальные выкрутасы, ты купилась на этот фарс?
— Создатель! — девушка продолжала со слезами в глазах смотреть на кузена — Я так испугалась!
— Дорогая, неужели любовь твоего милого кузена такая страшная штука? — Мина с тоской покачала головой и с отчаяньем произнесла:
— Яго, прости, но ты не понимаешь!
— Что я не понимаю?
— Ты как всегда ничего не понимаешь! — со злостью топнув ножкой, выкрикнула девушка.
— Так объясни мне, я же не тупой!
— Пойми, я действительно люблю тебя! — Гнев и обида Мины, прорывавшиеся наружу, заставили Яго взглянуть на нее серьезно. Набрав воздуха в легкие, девушка с обвинением в голосе продолжила. — Ужас, который я испытываю от мысли о нашей свадьбе, основан на том самом знании тебя. Я столько лет вытирала сопли брошенным тобою девицам, что точно знаю, какая судьба меня ждет. Яго, пойми, одно дело любить тебя, молча, в глубине души тихо лелея свои чувства…. И совсем другое, признаться об этом всему свету и тебе, и ждать дня, когда ты все разрушишь! Пойми, я не смогу это пережить! А ты поступил с моими чувствами, как со старой ненужной тряпкой. Отер ими свои ботинки и выбросил вон. Я всегда знала, какой ты бессердечный, но в тайне я надеялась, что со мной ты никогда так не поступишь! — Выкатившиеся из глаз слезы и сжатые добела кулачки Мины, заставили Яго в отчаянье застыть, кровь отлила от его лица.
— Мина, я не… — Он почти задыхался от ужаса. Медленно проступавшая на лице кузины победная улыбка остановила его несвязанную речь. Качнув головой, Яго выдохнул. — Мина, немедленно скажи, что ты пошутила!
— Яго, разве так можно шутить, — с трудом удерживаясь, чтобы не рассмеяться, с театральной страстью произнесла Мина.
— Фарана, никогда так больше не делай! — Прижав девушку к себе, Яго облегченно вздохнул. — Больше всего в жизни я боюсь, что каким-либо образом могу навредить тебе. Ты все, что у меня осталось в этом проклятом Создателем мире. Знаешь, я очень скучал по нашим бесконечным розыгрышам и подколкам, но твоя последняя сцена чуть не заставила меня поседеть!
— Я хорошая ученица? — обвив руками за талию кузена, Мина положила голову ему на грудь.
— Лучшая!
— А теперь расскажи, две Нифреи тебе в голову, зачем ты устроил этот цирк.
— Ты же сама сказала, что устала страдать от одиночества и хочешь, как можно чаще видится со мной. А какой еще повод для встреч мы можем придумать? Пока ты несовершеннолетняя, то не вправе распоряжаться своей судьбой. Я не являюсь достаточно близким родственником, чтобы стать твоим опекуном. Даже, как Корин, отвечающий за безопасность сейма, я не мог прорваться к тебе, так как ты женщина! Поэтому настаивать на встречах я не имею права. Но с другой стороны, как заметил Корин Хулиан, тебе сегодня исполнилось девятнадцать и теперь ты можешь выйти замуж. У нас навряд ли в ближайшее время подвернулся бы более удачный способ объявить о своей помолвке. Все тридцать Персон были в зале, и все единогласно поздравили нас с предстоящей свадьбой. А значит, фактически наш с тобой союз одобрен самым высоким судом этого мира — полным собранием Персоналия. Я совершеннолетний, и как твой жених становлюсь твоим опекуном. Ты можешь теперь строить свою жизнь, как захочешь, за тебя отвечаю я. И ни одна твоя надзирательница не посмеет сказать ни слова поперек, нашим встречам.
— Да, конечно, ты прав, но тебе не кажется, что это уж как-то слишком, — с сомнением спросила Мина.
— Солнышко, — с тяжелым вздохом начал Яго, — не хочу тебя расстраивать, но в последнее время я слишком часто слышал разговоры о том, что как только тебе исполнится девятнадцать, перед Персонами встанет необходимость выбрать тебе мужа.
Изумленный взгляд Мины, заставил Яго споткнуться на полуслове. Меньше всего в жизни он хотел быть тем, кто в очередной раз скажет его любимой кузине, что жизнь довольно паршивая штука. Он думал, что его отец сделал это достаточно убедительно еще три года назад. Злясь на себя и весь этот треклятый мир, он продолжил. — Пойми, они не позволят тебе жить своей жизнью. Для всех сейчас вопрос номер один, чтобы у тебя появилась наследница, а у меня наследник. Ты помнишь, что тебе сказал наш дорогой Кейсар? Он собирался в ближайшее время вызвать тебя во дворец для обсуждения вопроса твоего замужества. Как ты думаешь, ты будешь счастлива с мужем, которого выберет тебе ее Величество? Ты не представляешь, какое давление мне приходится ежедневно выдерживать, чтобы оставаться в холостяках. Думаешь, почему Мартин так взбесился, увидев нас вместе? Он уже два месяца пытается женить меня на очередной своей дочери. Я долго думал, и не нашел ни одного другого способа защитить тебя от их попыток выдать замуж, как объявить о нашей помолвке.
— А заодно защитить себя от жадных ручек твоих многочисленных невест? — с понимающей, но такой грустной улыбкой спросила Мина.
— Ну, и не без этого, конечно, — невинно закатив глаза, ухмыльнулся Яго.
— Яго, но они же будут настаивать на нашей скорейшей свадьбе! Что мы будем делать тогда?
— Во-первых, до истечения срока траура по нашим родителям мы не можем начинать заниматься подготовкой к свадьбе. В этом вопросе правила этикета очень строги. До этого момента еще восемь недель. Подготовка к свадьбе Персоны уровня Корина или Малкани займет, как минимум десять месяцев. В сумме это целый год. Прости, но что будет дальше, я пока не рассчитал. Я искренне надеюсь, что за это время ты встретишь своего единственного и неповторимого, расторгнешь со мной помолвку и выйдешь замуж по любви.
— А если не найду?
— Мина, я сам не верю, что приходится тебе это говорить, но они не дадут тебе больше года на поиски жениха. Если через год, ты не найдешь своего суженого, нам с тобой придется пожениться. — Мина с недоверием посмотрела на кузена.
— Ты ведь сейчас не шутил, да? Ты говорил абсолютно серьезно?
— Да. Я не шутил.
— Яго, а как же ты? А если ты найдешь свою вторую половинку, ту самую единственную?
— Мина, о чем ты говоришь? — со снисходительной улыбкой спросил Яго. — Ты знаешь меня как облупленного, я просто не способен испытывать к кому-либо серьезные чувства. В тайне я надеюсь, что ты никого не найдешь за этот год, и выйдешь за меня замуж. По крайней мере, остаток жизни я проведу рядом с самым дорогим мне человеком.
— Яго, то, что ты говоришь, просто ужасно! Люди не должны жениться при подобных обстоятельствах. Браки, построенные не на любви…. Бррр!!!
— Ты всегда была максималисткой. В мире полно прочных и счастливых браков, построенных на трезвом расчете. К тому же, в какой-то степени мы любим друг друга. По крайней мере, я люблю тебя больше, чем любую из своих девушек. Ни с одной из них я не могу проводить столько времени, сколько с тобой.
— Яго, ты обязательно найдешь одну единственную и полюбишь ее на всю жизнь! Не смей убивать мечту!
— Милая, хорошо. Я клятвенно обещаю тебе, что весь этот год буду искать эту самую единственную, но и ты должна мне пообещать одну вещь. Если через год ни ты, ни я не найдем эти мистические вторые половинки, мы поженимся.
— Яго!
— Поверь, ты не захочешь, чтобы жениха тебе выбрал Персоналий. — Мина не готова была смириться с происходящим. Она покачала головой и, молча, прошла в зал. Присев за один из столиков, с удовольствием скинула туфельки и поставила уставшие ноги на холодную плитку каменного пола. Молодое фари, предложенное Яго, мигом сняло усталость. Сев на соседний стул, молодой человек не прерывал ее размышлений. Он тихо потягивал фари «Марты», уставившись в одну точку.
Мина постаралась собраться с мыслями и разобраться в ситуации. Все о чем только что рассказал ей Яго, с одной стороны, казалось просто дикостью. А с другой, все это было очевидно и предсказуемо, как наступление следующего дня. Конечно, всех заботило появление у новых Корина и Малкани Куори наследников. Яго и Мина не были бессмертными. В любой момент их могла подкосить какая-нибудь лихорадка, или упасть на голову камень. И от подобных обстоятельств зависела судьба целого мира. С этой мыслью придется смириться. Если в ближайшее время Мина не выйдет замуж и не родит наследницу, это станет проблемой для каждого живого существа на планете. И поэтому Яго прав, никто не позволит ей распоряжаться своей судьбой. Она не так представляла свою жизнь, но за последние месяцы ей пришлось со многим смириться. В какой-то степени Мина научилась понимать, что не все происходит в жизни так, как хочешь ты.
Переведя взгляд на Яго, она постаралась серьезно посмотреть на вопрос, возможного замужества с ним. Кузен был самым красивым, самым умным и самым интересным из всех молодых людей, которых ей доводилось встречать. Они всегда понимали друг друга с полуслова. Им нравилась одинаковая музыка, одинаковые книги, и одинаковые шутки. Она могла доверить ему свою жизнь с закрытыми глазами. Но одно дело доверить ему свою жизнь, и совсем другое дело доверить ему свое сердце. Яго сказал правду, она знала его как облупленного. Поэтому точно знала, что если Яго когда-нибудь, кого-нибудь полюбит, то это будет точно не она. Яго была нужна другая. Такая же огненная девушка, как и он сам. Он любит, чтобы жизнь была похожа на карнавал каждый день. Мина предпочитала бывать на карнавале максимум раз в неделю, а лучше раз в две недели. Провести всю оставшуюся жизнь в ритме Яго ей было не под силу. Конечно, если это будет брак по расчету, каждый из них сможет жить в своем собственном ритме…. Но Мина хорошо знала и себя. В итоге она не устоит перед чарами Яго. И если их отношения зайдут дальше, чем дружеские объятья, то она пропала. Однажды на маскараде захмелевший Яго в полумраке принял ее за другую и поцеловал. За время этого недлительного поцелуя она дошла до состояния, когда была готова остаться с ним на всю жизнь…. Нет, Мине не устоять перед чарами кузена, и она это точно знала. Этого брака надо избежать любой ценой.
В это же время Яго размышлял совершенно о другом. Вопрос женитьбы на Мине его не волновал. В конце концов, она лучшая в этом мире девчонка. И когда ему придется жениться, лучше чтобы это была она. Его огорчало то, что все продвигалось так медленно. Прошло уже десять месяцев, как умер отец и тетя Габи, но он ни на йоту не продвинулся в своем расследовании. В отличие от Мины Яго был совершеннолетним и, хотя на него пытались оказывать давление большое количество людей, все же он был ни от кого и ни от чего не зависим. Густаво за полгода до своей гибели начал готовить Яго к возможным переменам. Сперва, максимализм мешал принять возможную потерю отца, но спустя какое-то время Яго понял, что с ним тоже может подобное случиться. За это время отец довольно сносно натаскал его в вопросах семейных финансов. Впрочем, больше детей у Густаво не было, по крайней мере, известных Яго. Поэтому все огромное состояние отца перешло к нему. А так как отец был очень бережлив, любил деньги и был не самым последним телепатом, то благосостояние исчислялось цифрами не подвластными человеческому разуму. Тем не менее, Густаво, который всегда сам управлял своими финансами, запретил и Яго нанимать управляющих. Сын пытался сопротивляться под предлогом того, что его жизнь, имеет свой конец, и он не хочет всю ее потратить на подсчет денег. На что Густаво сказал, что лучше всю жизнь потратить на подсчет денег, чем на то, чтобы сожалеть, что их нет. Привыкнув с детства ни в чем себе не отказывать, Яго в итоге согласился с этой теорией, и погрузился в мир цифр.
Вторым немало важным аспектом обучения Яго была безопасность. Густаво говорил, что жизни сына вряд ли что угрожает, так как кроме него у отца не было наследников. Но вот в сторону свободы действий и волеизъявления вполне возможны гнусные поползновения. То, что происходило с Миной, было лишним подтверждением правоты отца. Густаво сделал все, чтобы Яго был максимально независимым. Он же предупредил сына о том, что единственное от чего ему не спастись это скорая женитьба после его смерти. Когда убили тетю Габи, у них состоялся откровенный разговор.
— Яго, будь готов к тому, что я следующий.
— Папа, почему ты так считаешь? — Время отторжения и выкриков «нет, этого не будет» уже прошло.
— Габи не должна была умереть. Не сейчас. Понимаешь, тот, кто совершает все это, знает, что если убить Персону, у которой нет готового наследника, мир рухнет. А это явно не является его целью. Для этого было бы достаточно убить одного из Фалей. Ни у одного из них нет детей, к ним легче всего подобраться, они самые беззащитные. До сих пор погибали только те Персоны, у которых вагон и маленькая тележка наследников, готовых в тот же день принять сан. И до сих пор все жертвы были не выше уровня сана Торины. Никогда еще не погибала ни одна Великая Персона. Какой бы милой и хрупкой тебе не казалось тетя Габи, она была одной из самых могущественных Персон этого мира. Она свободно повелевала четырьмя стихиями, и в последние годы дошла до того, что минимально управляла пятой — временем. Нет, она не могла перемещаться в прошлое или в будущее, но останавливать время, пусть на мгновения, она научилась. Небольшое землетрясение в Куори для нее требовало затрат не больше, чем необходимо тебе, чтобы съесть завтрак. Подобраться к Габриэлле и убить ее могла только очень могущественная Персона. И помимо очень большого риска не справиться с твоей теткой, убийца своими действиями очень сильно ограничил круг подозреваемых. Считай, он свел их к восьми Персонам.
— К восьми?
— Чисто гипотетически с Габриэллой мог справиться Корин Фоли Хулиан. Телепат его уровня, мог затуманить сознание Габи, чтобы подобраться к ней поближе. И он был первым кандидатом в списке подозреваемых твоей тетки.
— Она составила список?
— Последний год Габи была одержима расследованием этих преступлений. Убийство Хельги Куори вывело ее из себя. Они долгое время были подругами. Думаю, что Габриэлла слишком близко подобралась к разгадке этих убийств, и преступнику пришлось убить ее, несмотря на все ее могущество и несовершеннолетие Мины.
— Значит, она поняла кто убийца?
— Или была слишком близка к этому.
— А кто же остальные?
— Это могла сделать любая из оставшихся трех Малкани. Хотя, я не думаю, что кто-нибудь из них достиг того же могущества, что и Габи. Но изначально они были все равны, и кто знает, что творится за стенами их замков. Запомни сынок, женщины всегда не такие, какими кажутся окружающим. За слабостью, нежностью, хрупкостью, могут скрывать ядовитые плети с шипами.
— Не удивительно, что ты больше не женился, — усмехнулся Яго.
— Сынок, твоя мать была единственной женщиной, на которой я когда-либо был женат. И я сделал это только потому, что родился ты. Не знаю, каким образом ей удалось забеременеть. Я никогда не хотел иметь детей. Мысль о том, что мне придется пережить собственное дитя, убивала меня. Но как только я узнал, что у меня будет ребенок, счастье затуманило мой рассудок, и я женился на твоей матери. Ничего хорошего, как тебе известно, из этого не вышло. Я рад только тому, что сбежав с очередным любовником, она бросила тебя со мной. Видимо, где-то в глубине души, она желала тебе лучшего. Ну, оставим память о твоей матушке в покое. Давай вернемся к оставшимся четырем подозреваемым.
— Кейсары?
— Да, Кейсары. Любой из них был морально способен это сделать. Любой из них хотел бы это сделать. Любому из них было подвластно это сделать.
— Ты сказал, что любой из них ХОТЕЛ бы это сделать. Что ты под этим подразумеваешь?
— Яго, твоя тетя была не только сильной Персоной. На случай, если ты не заметил, она была очень красивой женщиной. За тысячи лет нашего существования трудно найти период, когда в нее не была влюблена какая-нибудь Персона. Причем как мужского, так и женского пола. Мне доподлинно известно, что Малкани сейма Фоли Химена домогалась твоей тетки чуть ли не на протяжении всей ее жизни.
— Малкани Химена? Папа, мне всегда казалось, что она предпочитает мужчин!
— И это так. Только всем мужчинам этого мира, она предпочитала твою любимую Тетю Габи.
— И что?
— И ничего. Химена Мартинес никогда не нравилась Габи. Она считала ее слишком мрачной и вульгарной. Характером ты определенно пошел в тетку. Порой мне кажется, что ты сын Габриэллы, а не мой. Так же, как Мину скорее можно назвать моей дочерью, чем Габриэллы.
— Знаешь, меня это не сильно удивляет. Ты занимался воспитанием Мины в десятки раз больше, чем моим. А тетя проводила со мной столько времени, что Мине и не снилось.
— Вернемся к нашим Кейсарам. Все они пытались добиться благосклонности Габи. Но все потерпели неудачу. И каждый из них воспринял это как величайшее оскорбление. Кейсар может получить любую женщину этого мира, если только она не принадлежит другому Кейсару. Это не закон, но так и есть, и это всем известно. Твоя тетка единственная, кто не подчинился этому негласному правилу. Каждый из монарших поклонников-неудачников был, не только отвергнут, но и публично высмеян. А Кейсары такого не прощают.
— Отец, вы живете вечность, неужели такие глупости волнуют вас?
— Нас волнует все, то же самое, что и обычных людей…. Только значительно дольше.
— А Корин Хулиан тоже был влюблен в тетю Габи?
— Чуешь след? — Усмехнулся Густаво. — Да, Хулиан был влюблен в Габриэллу.
— И тоже был отвержен и высмеян?
— Отвержен да, высмеян нет. У твоей тети и Хулиана был непродолжительный, но очень страстный роман. Много лет Хулиан добивался ее благосклонности, и много лет получал отказ. Но в отличие от остальных, он не оставлял попыток разбудить ее сердце. Несмотря на давнюю вражду между нами, вынужден признать, что это был один из немногих достойных поклонников твоей тетушки.
— И что же произошло? Я никогда не слышал, что у них что-то было!
— Ну, так как этот роман случился лет эдак пятьсот назад, то в этом нет ничего удивительного. Да и Габриэлла не любила вспоминать об этом. Их роман распался потому, что Химена сообщила Габи, что ее чувства к Хулиану не естественного происхождения. Что он внушил их ей.
— И тетя поверила?
— Она тысячи лет сопротивлялась его чувствам и вдруг в ней просыпается любовь к нему. Это было слишком похоже на правду.
— Но было ли это правдой?
— К сожалению, на этот вопрос может ответить только сам Хулиан. Даже если бы Химена сказала, что она соврала, это не означало бы, что этого не было на самом деле. Это разрушило их отношения.
— Тетя Габриэлла и Корин Хулиан…. Более странную пару трудно себе представить.
— Не так уж трудно, как тебе кажется. Да на первый взгляд они очень разные, но во многом они очень похожи. Хотя бы их неутомимая жажда знаний и развитий своих способностей. Никто из остальных Персон никогда столько не учился и не работал, чтобы стать сильнее, мудрее или чего они еще хотели, сам не знаю.
— Папа, а ты?
— Что я? Был ли я влюблен в тетю Габи?
— Да.
— Нет. Если ты заметил, то кроме нас среди Персон нет родственников. Хотя все мы созданы Создателем, нам было сказано, что родственниками мы не являемся. Почему — не знаю. В этом вопросе мы с твоей тетей были уникальны.
— Я не понимаю вообще, каким образом вы могли оказаться двоюродными сестрой и братом. Вы же оба порождения Его.
— Дело в том, что в нашем случае это не совсем так. В отличие от остальных, твоя тетя порождение не Его. А Его брата.
— Фараны?
— Да. Как тебе известно из сказаний, Фарана и их сестра Нифрея прибыли в этот мир, когда Он создавал нас. Только в сказаниях не слова не упомянуто о том, что в подарок на память Ему Фарана создал Габриэллу, а Нифрея Нихуша.
— Вот это да! Нихуш действительно существовал?
— Почему в прошедшем времени? Он до сих пор где-то существует. Просто такой же чокнутый, как и его создательница. Нифрея была абсолютно безумной дамой. Братья на ее фоне были образцами разумности. Так что мы с Габриэллой и Нихушем самые настоящие двоюродные братья и сестра.
— Но почему именно ты, брат Габи и Нихуша, а не любой другой из созданных Им Персон?
— Потому что лишь меня Он создал не только из своей плоти, но и из крови, и единственного нарек Сыном.
— Папа, что ты говоришь? Ты отличаешься от всех остальных Персон?
— Да.
— И они все это знают?
— Конечно, — пожал плечами Густаво.
— Но почему он так поступил?
— Понятия не имею.
— И что ты чувствуешь, будучи особенным, будучи Его сыном?
— Обиду и разочарование. Он породил меня и остальных на вечное существование и однажды бросил. — Яго поежился.
— А твои способности, они чем-нибудь отличаются от остальных?
— Нет. Ничего кроме статуса Сына Создателя, я не получил. Кстати, именно благодаря моему статусу Куори-Сити является столицей нашего мира.

* * *

— Это правда? — изумленно спросил Марко.
— Что я нарек его сыном?
— Да.
— Правда.
— И почему ты это сделал?
— Не знаю. Когда Фарана подарил мне Габриэллу от своей плоти и крови, я подумал, что ей будет одиноко в этом мире, где у нее никого нет. И я решил, пусть у нее будет братик, это как-то скрасит ее существование в моем мире. Понимаешь, когда ребенок попадает в мир, созданный не его родителем, он чувствует себя не в своей тарелке. Всегда есть ощущение некой чуждости. А Габриэлла была так прекрасна! Когда я увидел ее совершенную красоту, то понял, что должен дать ей что-то или кого-то, кто будет сродни ей. Кого бы она выделяла среди остальных. Так появился Густаво. И его претензии к тому, что я его бросил, просто смешны! Я создал его для Габриэллы, и никогда не собирался играть с ним в игрушки или вытирать ему сопли.
— Почему ты всегда так жесток?
— Ну, мне так не кажется. По крайней мере, я все время отвечаю на твои дурацкие вопросы, и ни разу даже не запустил в тебя ничем.
— Это потому, что тебе это нравится. Тебе тешит душу, что мне так интересно твое творение.
— Что простите, тешит?
— Ах, ну да! Я забыл, у тебя же ее нет.

* * *

— Значит Габи тебе сестра, а Нихуш ваш с ней брат?
— Совершенно верно, — кивнул Густаво. — Мы с Габриэллой единственные существа, к которым был привязан Нихуш. Хотя такой близости, как у нас с Габриэллой, он по отношению к нам никогда не испытывал.
— Папа, какой он на самом деле?
— Чокнутый бродяга. Вечно молодой, вечно пьяный. В одном кармане пистолет, в другом колода карт. Никогда не видел более азартного существа. Думает, что очень хорошо играет в карты.
— А на самом деле?
— Ну, неплохо, — оценивающе кивнул Густаво.
— Почему ты мне это рассказываешь? По закону Персоны не могут говорить обычным людям о Нем.
— Если я не ошибаюсь, через довольно короткий промежуток времени ты сам станешь Персоной. А даже если это не так, то мне наплевать, на все правила. Ты мой сын и имеешь право знать свою родословную.
— Папа, но почему ты считаешь, что ты следующий?
— Все знают, как близки мы были с сестрой. Естественный вывод, к которому придет убийца, это что я могу знать кто он. К чему рисковать. Справившись с Габи, он на раз справится со мной.
— И что мне делать?
— Выжидать. Как бы я тебя не готовил, тебе не совладать с убийцей Персон. Ты пока еще слишком молод и горяч. Но я не предлагаю тебе сдаться. Неизбежно настанет день, когда повзрослеет твой наследник, и твоя жизнь перестанет представлять такую уж ценность. И если на тот момент убийце покажется, что ты ему не угоден, то долго не проживешь. Так что у тебя есть лет 14–15, чтобы разобраться что происходит…. И еще, Габриэлла не успела оформить на меня опекунство Мины. Так что, буду я жив или нет, нам до нее не добраться, пока ей не исполнится девятнадцать.
— Ты хотел сказать двадцать один?
— В девятнадцать она сможет выйти замуж и тогда до ее совершеннолетия опекуном станет сперва жених, а затем законный муж. Осталось чуть меньше года. У Мины светлая головка, и я надеюсь те, в чьи лапы она попадет, не смогут испортить ее за столь короткий срок.
— Папа, но ты же понимаешь, что ей не дадут ни с кем встречаться, чтобы избежать возможности неугодного им брака!
— Вот именно! Поэтому единственный ее шанс, это выйти замуж за того, кого она уже давно знает. Но при этом это должен быть человек, которому мы доверяем, чтобы он не навредил ей.
— Отец, ты же сам нас с Миной учил не доверять никому, кроме самих себя.
— Я и не отказываюсь от своих слов.
— Ты…. Ты хочешь, чтобы я женился на Мине?
— Если ты хочешь спасти кузину…
— Но ты же меня знаешь! Я сломаю ей жизнь!
— Я знаю тебя лучше тебя самого. И свято верю, что ты натворишь меньше бед, чем человек, за которого ее заставит выйти замуж Персоналий.
— То, что ты говоришь, просто ужасно!
— А я никогда не говорил тебе, что жизнь прекрасна и удивительна. Яго, давай перестанем спорить на эту тему. Если я, каким-то чудом, выживу, то сам позабочусь о выборе достойного мужа для Мины. А если меня не станет, ты все увидишь, и сам поймешь, что я прав. Убийца убирает Персон, потому что на их места приходят слабые, неопытные, не обладающие даром наследники. Они просто фигурки, которые обеспечивают существование мира, но никоим образом не влияют на него. Я все больше склоняюсь к мысли, что он одержим властью. В итоге он хочет остаться один такой уникальный. И дабы пресловутые наследники не взбунтовались, он будет держать их под очень жестким контролем. Он будет манипулировать ими, как опытный кукловод, а они даже не будут догадываться, кто он. Он наводнит их окружение своими людьми, чтобы влиять на их мнение, на их решения, на их действия. Когда ты примешь сан, внимательно смотри вокруг, кто находится в твоем окружении и что он тебе говорит.

— Яго, о чем задумался? — голос Мины вырвал молодого человека из омута воспоминаний.
— Так, припомнилось кое-что. Мина, тебе пора отдыхать, а мне отправляться домой. Благодаря нашему сегодняшнему цирку, теперь мы сможем видеться так часто, как только захотим. И мы будем делать это очень часто. Потому что времени мало, а ты должна найти себе мужа. Если ты будешь сидеть дома, то не встретишь никого подходящего. Поэтому, отныне тебе придется вести очень интенсивную светскую жизнь. И еще… Я хотел бы тебя попросить при наших встречах рассказывать мне все, о твоем общении с мадам Аннет и другими людьми, которые служат в твоем доме. Все, все, все разговоры я хочу знать.
— Яго, зачем тебе это?
— Они попытаются повлиять на тебя. И я хочу знать, кто, и на чью сторону будет пытаться тебя склонить. — Мина кивнула головой и с пониманием посмотрела в глаза кузена.
— Яго, ты ищешь его, чтобы убить? — Мина пристально вгляделась в лицо Яго. На мгновение ей показалось, что он сейчас снова погрузится в размышления, и они отнюдь не будут светлыми и радостными. Но это длилось буквально мгновение, и молодой человек вновь вернулся к их разговору.
— Или ее. Убийцей может быть и женщина. Пока я не ставлю перед собой цели убить того, с кем не справились ни твоя мать, ни мой отец. Я трезво оцениваю свои силы. Но я хочу знать, откуда нам ждать опасности, кто он. Пройдет время и нам неизбежно придется разобраться с этим, но пока мы не готовы.
— Согласна, — сухо сглотнув, промямлила Мина, напуганная мыслью, что она может потерять еще и Яго. Этого она никак не могла допустить!
— Дорогая, тебе пора отдыхать. Не провожай меня. — Поцеловав Мину в макушку, Яго засунул руки в карманы брюк, и что-то насвистывая, вышел из залы.
Оставшись в одиночестве, Мина в первое мгновение почувствовала себя неуютно. Но потом мысль о том, что она впервые осталась одна в своем доме после смерти мамы, выветрила все сомнения. Подхватив в руки туфли, она отправилась в свое единоличное путешествие по дворцу. Она бродила из зала в зал, хрупкая, нежная, словно привидение и вспоминала счастливые моменты своей жизни. Когда Мина добралась до террасы на крыше замка, она была почти без сил. Сев на мягкую топчанку, она обхватила колени руками и уставилась в темную ночь. Легкий ветерок играл с ее волосами и нежно щекотал нос. Девушка неловко почесала его и как бы между прочим смахнула слезы с глаз. Малкури был спроектирован ее матерью от и до. Не было ни одного пенакля, ни одной скульптуры, которые были бы не задуманы ею. Находясь внутри замка, Мина не ощущала этого так остро. А здесь на границе дворца и ночного неба Мине казалось, что она чувствует присутствие матери кожей. Быть дочерью Персоны имело как свои недостатки, так и преимущества, но Мина всегда ощущала рядом с собой не Персону, а мать. И хотя Габриэлла постоянно увлеченно что-то изучала, и у нее не было много времени на общение с дочерью, они всегда были необыкновенно близки. И сейчас, когда прошло время, и боль частично притупилась, она наслаждалась такими острыми моментами, потому что ощущала, что не забыла мать. И что со временем начинает чувствовать ее все сильнее.
Когда Мина добралась до своей комнаты, уже светало. Чтобы как-то справиться с накатившей волной грусти, вернувшись в комнату, она взяла альбом временных отпечатков. Открыв его на первой странице, девушка приложила руку к первому отпечатку. И вот она уже стоит в комнате своей матери. Габриэлла держит на руках маленькую Мину, а по правую руку от матери стоит дядя Густаво. Несмотря на то, что их возраст исчислялся тысячелетиями, внешне им можно было дать лет тридцать пять — сорок. По неизвестной Мине причине, почти все Персоны, выглядели на этот возраст. И только Кейсары и Фали — самые старшие и самые младшие в иерархии Персон — внешне тянули лет на пятьдесят-шестьдесят. По левую руку от Габриэллы над Миной склонился семилетний сын Густаво — Яго, именно на его улыбающуюся физиономию смотрела кроха на руках Малкани Куори. Ухмыльнувшись, Мина подумала, что уже в этом возрасте, мерзавец знал цену своего обаяния, и был в состоянии очаровать даже младенца. Девушка снова взглянула на мать. Джельсамина считала свою маму самой красивой женщиной мира, и ни одна она. Совершенство — было самым подходящим определением для Габриэллы. Мина по инерции взглянула в зеркало, чтобы найти у себя черты лица матери, но, конечно же, она там не отразилась. Ведь это был всего лишь временной отпечаток, а значит, ее там нет. С грустью она снова посмотрела на играющую с малышкой мать. Она знала, что через несколько секунд время отпечатка закончится, и она окажется в своей комнате…. А мама снова будет мертва. Это был один из самых продолжительных по времени отпечатков. Он длился почти минуту. На целую минуту Мина могла вернуться в прошлое и посмотреть на дорогих ее сердцу людей. Девушка старалась не сильно увлекаться отпечатками. Возвращение к реальности было слишком болезненным. Чтобы как-то снять горький осадок, она выбрала отпечаток, где ей десять. Она только-только начинала учиться летать. Это был один из самых светлых периодов ее жизни. Девушка приложила руку и оказалась на поляне. Краткий миг, пойманный мастером временных отпечатков, всегда вызывал у нее улыбку. Маленькая белокурая девочка старательно разбегалась навстречу очаровательному юноше, и когда она подбегала к нему, он ловил ее в прыжке и подбрасывал в воздух. Оба при этом так задорно смеялись, что невозможно было удержаться от улыбки, глядя на них. Мина очень любила этот отпечаток и бережно хранила, сожалея только о том, что он такой короткий. С чувством легкой грусти она закрыла альбом, легче не стало.
Уставшая, она подошла к своей кровати и рухнула на нее. Свернувшись калачиком поверх покрывала, девушка задумалась. Сегодняшний вечер показал ей, насколько она потеряла контроль над своей жизнью. Все это время она вела себя тише воды, ниже травы. Она полностью подчинилась жесткому давлению и контролю людей, которых приставили к ней после смерти матери. «Противник» захватил ключевые позиции, и, похоже, был уверен, что сопротивление бесполезно. А она даже не пыталась, и, жила, безропотно подчиняясь навязанным ей правилам. В итоге это привело к тому, что ее без нее женили. Да это сделал Яго, но была бы такая необходимость и смог бы он так поступить, будь она полноправным игроком? Если бы сама решала, что и когда ей делать. Забившись в нору и отрешившись от всех проблем, она создала у окружающих впечатление, что ею можно управлять, как куклой. Может, пора было дать отпор интриганам, травившим ее все это время? В конце концов, как говорила мама, «никогда не забывать кто ты такая, это хорошо. Но еще лучше не позволять забывать это окружающим. Тогда и сама не забудешь».
Мина никогда не была дерзкой и высокомерной, но кто сейчас об этом знает? Слуги, которые раньше работали в их доме и знали ее настоящую, давно уволены. Из старых работников остался только отец Джинни, и то только потому, что год назад мать Мины подарила ему пожизненный патент на эту должность и дом на территории сада. И никто кроме Малкани Куори ни при каких условиях не мог уволить его, или выселить из дома, или лишить зарплаты. И мадам Аннет уже несколько раз пыталась заставить Мину это сделать. Пожалуй, это был единственный вопрос, в котором наставнице не удалось сломить волю своей подопечной. В отместку Мине запретили часто появляться в саду, чтобы солнце не испортило цвет ее кожи и не подвергло риску какого-нибудь заболевания. Конечно, она при любой возможности сбегала к старому Томасу, но эти случаи были так редки!
Джельсамина уже почти заснула, когда в ее окно постучался незнакомый ей ноллан. При жизни ее матери нолланы частенько появлялись на пороге их дома. Габриэлла не сильно жаловала традиционную почту и предпочитала доверять свою переписку нолланам — древнейшим частным почтальонам этого мира. Мужичок, традиционно для нолланов небольшого роста, в фетровой шляпе, высоких сапогах с отворотами и обвешенный крюками и веревками, стоял, опершись на косяк окна, и с улыбкой на устах махал ей рукой. Мина открыла одну из створок окна, и ноллан чинно ступил на подоконник. Отвесив поклон, он произнес низким приятным баритоном:
— Позвольте представиться, ноллан Тутис. А вы, если я не ошибаюсь, а я никогда не ошибаюсь, Малкани сейма Куори Джельсамина Валенте Мальдини.
— Можно просто, Мина.
— Очень рад, очень рад, юная госпожа! Позвольте огласить вам причину моего визита — вам письмо.
Неизменная торжественность, с которой говорили все нолланы, всегда веселила Мину. Но сейчас, больше всего она была заинтересована в белом конверте, который протянул ей Тутис. Осторожно, словно боясь, что он исчезнет, Мина взяла в руки конверт, и расплылась в счастливой улыбке. Письмо было от Джинни. Словно забыв обо всех правилах приличия, Мина нетерпеливо вскрыла конверт и достала, исписанный знакомым до боли почерком, листок бумаги. С самого раннего детства Джинни была натурой крайне противоречивой, в ней уживались ответственность и авантюризм, кропотливость и бесшабашное веселье, тонкий расчет и способность пустить все на самотек. Таким же был и ее почерк. Он не был мелким и убористым, как у отличниц. И хотя все буквы были аккуратными и ровными, в каждой из них просвечивалось какое-то безудержное веселье. Каждой завитушкой и хвостиком буквы будто подмигивали читателю и заставляли улыбаться.
«С Днем рождения, дорогая Мина! Пишу тебе из этого дурацкого склепа, под названием «Высшая гимназия сейма Фоли», и надеюсь, что ты получишь мое письмо. Недавно мне сказочно повезло!!! На выступление хора к нам приехали в гости мальчики из мужского отделения нашей гимназии. Можешь представить, какой тут у нас был переполох! Но главное не это! Я познакомилась с одним горячим красавцем! Его зовут Чано! И хотя он Фоли, он прекрасен! Имя дорогого Чано, бабочками порхает у меня в груди! Он такой чудесный! Такой таинственный и загадочный! Я люблю в нем все, все, все! Мне кажется, что я тоже ему не безразлична. После визита к нам в гимназию, Чано прислал мне с нолланом его отца Тутисом прекрасную розу с маленькой припиской «самой очаровательной гимназистке». Это первый ноллан, которого я встретила в нашем склепе. И пользуясь ситуацией, решила попробовать послать тебе письмо через него. Может, на этот раз ты мне ответишь! Тем более, что сейчас мне в этом вопросе помогает Чано! Мне кажется он особенный! Теперь я с нетерпением жду нашей следующей встречи! Мина, если бы ты знала, как мне тебя не хватает! Не хватает наших разговоров по ночам, не хватает наших песен, и венков, которые ты плела мне в нашем любимом поле. Мне стольким надо с тобой поделиться! Я пишу тебе каждую неделю, но никогда не получаю ответа. Боюсь, что это результат активной деятельности Малкани Фоли, руководительницы гимназии. Ее вмешательства в мою жизнь не знают конца! Если бы ты была здесь, то смогла бы оценить масштабы этой Персоны! Дорогая моя подружка, я так тебя люблю! И так без тебя скучаю! Еще раз с днем рождения! Надеюсь, ты счастлива! Извини за такое короткое письмо, но Тутису надо убегать. Хотя главное я тебе написала — я тебя люблю, и в моей жизни появился Чано!!!! Целую тебя тысячу раз, твоя Джинни.»
Мина понимающе улыбнулась, в этом была вся Джинни — передать в бесконечном потоке эмоций и сумбура крупицы информации. Как всегда Джельсамина терялась под искрящим напором своей подруги. Девушка вспомнила о том, как она должна вести себя в сложившейся ситуации.
— Господин Тутис, могу я просить вас об услуге? — это фраза была древним ритуалом, традицией. Так обращались ко всем нолланам, когда хотели передать через них письмо.
— Почту за честь, госпожа! — После ответа ноллана на лице Мины отразилось волнение, которое Тутис принял за радость по случаю возможности поддерживать связь с подругой.
— Я бы хотела просить вас быть нашим с Джинни постоянным почтальоном. Это возможно?
— С радостью, моя прекрасная госпожа. Приносить улыбки на столь прелестные личики, удовольствие для любого ноллана.
— Господин Тутис, но я должна вас предупредить, что наше сотрудничество должно оставаться втайне от моих надзирателей и воспитателей. Никто не должен знать о том, что я наладила переписку с Джинни.
— Юная леди, а почему, по-вашему, я пришел, когда в доме никого, кроме вас нет, и постучал в окно, а не в дверь?
— Господин Тутис, вы не изволите подождать, пока я напишу ответ моей подруге?
— Да, конечно, буду счастлив, — с этим словами Тутис сел на подоконник, привалившись на стену, и тут же уснул. Все нолланы обладали уникальной способностью засыпать в любом месте, в любое время. Мина бросилась дописывать письмо Джинни, которое начала писать еще вчера. Теперь, получив письмо от подруги, ей пришлось многое переписать. Это отняло немало времени.
— Господин Тутис, проснитесь! Вам пора уходить. — Тутис открыл глаза и сладко потянулся.
— Ну вот, снова в путь! — и хотя фраза была произнесена с тяжелым вздохом, в голосе слышалась неподдельная радость от скорой встречи с новыми приключениями. Мина открыла стоящую у нее на столе шкатулку и достала из нее золотую монету. Протянув монету ноллану, девушка сбивчиво произнесла:
— Господин Тутис, я хотела бы оплачивать доставку писем как от меня к Джинни, так и от Джинни ко мне. Я не думаю, что у нее достаточно средств для оплаты ваших услуг.
— Да, это, безусловно, так. Доставку ее письма к вам оплатил молодой господин Чано.
— Даже так! — усмехнулась Мина.
— Да. Но в любом случае, та сумма, которую вы мне предлагаете, даже за вас двоих, просто огромна. За эти деньги я должен буду работать на вас целый год!
— Вот и прекрасно! Я именного этого и хочу. — Ноллан отвесил Мине очередной поклон.
— Спасибо, премного благодарен. Рад был нашему знакомству! Но мне пора в путь.
— Я тоже очень рада! — Тутис забрал у Мины монетку и ее письмо, и довольно быстро покинул комнату через тоже окно, через которое пришел.
Джельсамина еще раз прочитала письмо подруги. С сожалением, девушка была вынуждена сжечь письмо в пламени свечи. Она не могла допустить, чтобы мадам Аннет узнала об их переписке. Устав от вереницы событий Мина наконец-то заснула. В эту ночь ей снились огромный серый кот с глазами цвета болотной зелени, и говорящий мотоцикл.

Корин Хулиан сидел в полумраке своего кабинета, курил трубку и размышлял о сегодняшнем вечере. Дочь Габриэллы была необыкновенно хороша! Ее свежесть, юность, хрупкость способны вызывать очень сильные эмоции. А когда он уловил от ее запястья запах духов Габи, то на мгновение потерял контроль. Джельсамина напоминала хрупкий цветок, который, когда держишь в руках, порой так хочется переломить и высосать из него всю жизненную энергию. Он вспоминал ее дрожащую от ужаса десять месяцев назад, когда на ее лице еще оставались следы детской припухлости, и в очередной раз содрогался, от того какой властью он обладал над этой девочкой. Погрузившись в ее память, он заставил ее почти полностью подчиниться ему. В любой момент он мог сделать с ней все, что угодно. Он мало с кем позволял себе подобное, но в тот день это было необходимо сделать. И он это сделал. И сделал это сегодня снова. Возможно, он ошибся сегодня, а возможно тогда…. Впрочем, дело сделано, осталось посмотреть, к чему это приведет.
Сегодня он увидел совсем другую Джельсамину. Она была такой же хрупкой и беззащитной, но перед Персоналием сегодня предстал не ребенок. Перед ними была молодая женщина, которая за очень короткий срок перешагнула ступень под названием девичество. Она была молода и наивна, но, заглянув ей в глаза, Корин Хулиан понял, что перед ним стоит человек с не детским взглядом на жизнь. Так часто бывает с теми, кто рано теряет близких людей и узнает истинный смысл слова «навсегда». Еще большую зрелость он обнаружил в глазах Яго. Он был достойным сыном своего отца, но еще более достойным племянником своей тетки. Если Яго и унаследовал от кого способность плести интриги, так это от Габи. Густаво всегда был слишком прямолинеен. Яго представлял серьезную угрозу. Своим поведением он мог сорвать все планы, а этого Корин Фоли допустить не мог.

Утро встретило Мину пасмурным хмурым небом. Обнаружив, что так и проспала в платье, девушка бросилась переодеваться и умываться, пока мадам Аннет не застала ее в столь непотребном виде. Перед зеркалом, ее посетила мысль, что подразнить немного наставницу будет не плохим началом не только сегодняшнего дня, но и борьбы за независимость. У Джельсамины не было никаких сомнений, что эта задача ей по плечу. Ведь она была дочерью исконной Великой Малкани сейма Куори, и, получив достойное воспитание, с легкостью могла справиться с обнаглевшей прислугой. Бросив смятое платье на кровать, Мина завернулась в шелковый голубой халат и, усевшись перед зеркалом, быстро нанесла на лицо крем. Через несколько минут раздался стук в дверь, и на пороге появилась мадам Аннет, как всегда не дождавшаяся разрешения войти.
— Леди Джельсамина, извольте объяснить, почему вы до сих пор не спустились к завтраку, вынуждая себя ждать? — Пока мадам Аннет говорила свою напыщенную фразу, она обвела взглядом комнату и остолбенела. Разбросанные вещи, совершенно никуда не собирающаяся послушница, все это выходило за рамки тех правил, которые она установила. Но еще большим потрясением был расслабленный голос Мины, с легкой долей высокомерности.
— Мадам Аннет, возьмусь вам напомнить, что в данный момент вы обращаетесь не к своей служанке, а к Персоне. И не к какой-нибудь Торине, а к одной из обладательниц сана Великой Персоны. А посему обращение «леди» недопустимо. Вам, как простой обитательнице этого мира, следует помнить, что вы имеете право называть меня исключительно с употреблением моего сана. Отныне я не желаю слышать из ваших уст никакого другого обращения, кроме как Малкани Джельсамина. И знаете, сегодня я, пожалуй, буду завтракать позже. И еще передайте кухарке, что, скорее всего, ко мне на ужин придет мой жених…. Вы можете идти, хотя нет постойте! Вызовите ко мне портниху. С сегодняшнего дня я буду появляться в свете, а мой гардероб не обновлялся со дня смерти матери. Что, кстати, говорит о том, что вы плохо справляетесь со своими обязанностями. При жизни матушка меняла мой гардероб полностью не реже, чем раз в месяц. Впрочем, я понимаю, что, не будучи Персоной, вы можете не все знать об укладе нашей жизни. На этом все. Можете идти, но предупредите управляющего, что я желаю с ним поговорить после обеда. — Побелевшая мадам Аннет с трудом выдавила из себя:
— Малкани Джельсамина, зачем вам управляющий? У вас закончились наличные деньги?
— Это не вашего ума дело, мадам Аннет. Насколько я помню, вас наняли для того, чтобы вы заботились о моем образовании и здоровье. Мои финансовые вопросы вас никоим образом не касаются. Вы свободны. — На лице Мадам наблюдалась борьба. Она была не готова так легко сдать свои позиции. Мина постаралась детально запомнить, все, что отразилось на лице наставницы, чтобы в дальнейшем иметь возможность при случае воспроизвести подобные эмоции на своем.
— Малкани Джельсамина, вы забываетесь. Я не знаю, что за бес в вас вселился, но так говорить со своей наставницей недопустимо. — Мина оценила попытку Аннет.
— Знаете, а, пожалуй, вы правы! И как вы правильно заметили, так как я не могу говорить подобным образом с наставницей…, вы уволены, — с милейшей улыбкой на устах произнесла Джельсамина. Победная ухмылка, отразившаяся на лице наставницы, проскользнула лишь на мгновение.
— Вы не можете меня уволить, меня назначил на мою должность Кейсар Гастон.
— И совершил при этом чудовищную ошибку! Разве можно безграмотную женщину допускать до воспитания Персоны. — Говоря это, Мина спокойно улыбалась, глядя на бывшую наставницу с легкой издевкой во взгляде.
— Я являюсь одной из лучших наставниц мира! — возмущенно воскликнула Мадам Аннет.
— В таком случае, вам должно быть известно, что Малкани сейма в вопросах личной жизни не подчиняется никому, даже Кейсару. А вот для вас, как урожденной и подданной сейма Куори, нет власти выше, чем власть вашей Малкани. Ни Кейсар, ни кто-либо другой, не могут решать, как вам жить и где вам жить. Где работать, что есть и что пить…, даже можно ли вам дышать решает Малкани сейма! А так как мы только что выяснили сегодня, что вашей Малкани являюсь я, то лучше вам как можно быстрее собрать свои вещи и выметаться вон из моего дома, пока мне не пришло в голову еще что-нибудь, кроме того как уволить вас. — Мадам Аннет вылетела из спальни Мины, как ошпаренная. Девушка озорно улыбнулась и подмигнула зеркалу.
— Спасибо, Яго, что втянул меня в свой очередной розыгрыш! Без твоего «цирка» я еще долго не могла бы поставить это чудовище на место. Я не хотела ее увольнять, но так даже лучше!
Остаток дня прошел замечательно. Мадам Аннет, по словам дворецкого, собрала вещи и убралась вон. Управляющий дрожал перед хозяйкой, как лист на ветру. Заикающимся голосом он рассказывал ей о произведенных за последние месяцы тратах. На первый взгляд было похоже, что ее даже не обворовывали. Но Мина заявила, что не склонна доверять человеку, которого совсем не знает, и поэтому отныне контролировать его действия будет ее возлюбленный Корин Куори. Дрожащий управляющий поторопился удалиться с глаз высокомерной молодой девчонки, которая при каждом удобном случае спрашивала, уверен ли он, что ему больше нечего ей сказать. К ужину на пороге ее дома действительно появился Яго. С довольной улыбкой он обнял кузину, поцеловал в ушко и тихо прошептал:
— Ты умница! — За ужином им пришлось болтать о всякой ерунде. В основном они обсуждали, какие ближайшие мероприятия им предстоит посетить и какие наряды ей стоит заказать у портнихи. И то, что Яго пора навестить управляющего Малкури и выяснить соответствует ли он занимаемой должности. Покончив с ужином, Яго пригласил Мину прогуляться в город.
Выехав за ворота Малкури, молодые люди оказались на центральной улице города. Хотя правильнее было бы сказать на центральной аллее. Ибо центр столицы мира представлял собой огромный лес, в котором располагались резиденции двенадцати Великих мира сего. Благодаря статусу столицы, Куори-сити был единственным городом мира, в котором были резиденции всех тридцати двух Персон, но только Великие Персоны имели земли в центральном лесном массиве Куори-сити. Итак, центральная аллея, по которой ехали Джельсамина и Джакомо, была своеобразным хребтом города, протянувшимся из нижней окраины города, коей являлось поместье Малкури, к верхней — поместью Кейсара Гастона. Если посмотреть на карту Куори-сити, можно было заметить, что город напоминает очертание человека в плаще до земли, поднявшего руки чуть выше уровня плеч. Верхней точкой города «головой человека» являлось поместье Кейсара Гастона. Глава сейма не претендовал на такие огромные территории, коими обладала Малкани Куори, (кстати, поместье Малкури было меньше только земель, принадлежавших Корину Хулиану в Фоли-Куидат), но зато в категорической форме запретил вести какое-либо строительство вокруг своих земель. Поэтому «голова» города оказалась среди бескрайних лугов, кои так радовали глаз Кейсара Гастона Амато. В свою очередь, Малкани Габриэлла, возжелавшая, чтобы ее поместье заканчивалось бесконечным лесом, запретила всякое строительство ниже своих владений. Таким образом, две главы сейма — Кейсар и Малкани — ограничили рост города сверху и снизу.
Куори-сити был не просто столицей, но еще и самым крупным городом мира. Численность его населения превышала численность крупнейших городов трех оставшихся сеймов вместе взятых. Следующим по величине был Шагрин-Вилле, но размерами он не достигал и половины Куори-сити. И городу, в который стремились со всего мира, надо было куда-то расти. Вверх и вниз было нельзя, поэтому оставался только один вариант расти вширь. Сперва, осваивались территории по правую руку от сегодняшней центральной аллеи. Эта часть города являла собой «старый город» — торговый и культурный центр столицы. Магазины, театры, кафе, трапезные и рестораны, в бесчисленных количествах пытались обслужить многотысячное население города. В этой части города так же располагались дома остальных Персон и других представителей высшего света. Как это обычно водится, «богатые и знаменитые» не пожелали, чтобы обслуживающий их простой люд, жил с ними рядом, и поэтому Кейсар Гастон издал указ о строительстве второй части города. Было это еще в те времена, когда история мира исчислялась не тысячелетиями, а сотнями лет, Куори-Сити не был еще так велик, и вторую часть города стали строить по левую сторону от нынешней центральной аллеи. С началом строительства встал вопрос о том, как же труженики будут добираться на работу из левой части города в правую.
Не пожелавшая, чтобы прекрасный лес пересекался шумными и грязными дорогами, Малкани Куори под центральной частью леса сперва направленным землетрясением проложила глубинный подземный туннель, а потом прошлась по нему лавовым потоком, укрепив подобным образом стены и потолок. В ширину в самых узких местах в нем могли разъехаться почти десять телег. Нижняя точка свода достигала высоты двухэтажного дома. За сотню лет туннель привели в соответствующий вид, организовали вентиляцию, освещение (в целях безопасности для освещения туннеля пришлось использовать дорогостоящие кристальные светильники), общественный транспорт для рабочих, проложили тротуары, на которых расположились сотни лавок. С тех пор туннель являлся не только единственной дорогой, соединявшей левую и правую части города, но и огромным подземным торговым павильоном. Для того, чтобы в повозке по центральной скоростной дороге проехать весь туннель в среднем требовалось около получаса.
Если правая часть города поражала воображение архитектурными изысками, то левая потрясала своей густой населенностью. Многочисленные многоквартирные дома, стояли почти впритык друг к другу, оставляя место только для проезда транспорта. Все рабочие стремились поселиться как можно ближе к туннелю, чтобы сократить время поездки на работу в правую часть города. Но, несмотря на столь стесненные условия существования, левая, рабочая часть города отличалась безупречной чистотой и вполне симпатичной архитектурой. Утверждением планов строительства занималась лично Малкани Куори, которая ни в какой форме не принимала уродства и безликости. А наличие в рабочей части города квартала «Сладкие грезы» сделало ее одним из самых посещаемых туристических мест мира. В народе говорили, что несравненная красота Габриэллы Валенте не терпит рядом с собой ничего, к чему не подходил бы термин «безупречный».
Оказавшись в экипаже Яго, которым он сам и управлял, молодые люди наконец-то остались одни.
— Дорогая, не знаю, что ты там с утра устроила, но сегодня твой дом больше всего напоминал муравейник, в который ткнули горящей палкой. Первой вылетела мадам Аннет. И так как, она интересовала меня больше всех остальных, я оставил наблюдать за твоим домом двух сыщиков, а сам поспешил за ней. Как я и предполагал, мадам Аннет отправилась во дворец Кейсара. К сожалению, пока сложно сказать к Кейсару или его супруге, но по сути вопроса это не важно, ибо они все делают сообща. Исходя из докладов оставшихся сыщиков, следом за мадам Аннет из дома на всех парах выбежали два преподавателя. Один отправился в дом Корина Темо, второй в дом Малкани Химены. Первый не вернулся вовсе, а второй явился в дом уже буквально через час. Следующим твой дом покинул красный, как рак, управляющий. Он прямым ходом отправился к небезызвестному нам с тобой Корину Хулиану. Имея удовольствие наблюдать эту картину лично, могу сказать, вид у него был весьма потрепанный. Твой секретарь направил свои стопы к резиденции Малкани Шагрин. Оставшиеся же три беглеца в лице простых слуг посетили дома Кейсара Фоли, Кейсара Шагрин и Малкани Темо.
— Боже мой, в моем доме есть хоть один служащий, который не состоит на службе у какой-нибудь Персоны?
— Из дома не удалялись только кухарка и дворецкий. Но мои осведомители проверили их историю. Она последние двадцать лет прослужила помощницей главного повара Корина Хулиана.
— Он явно ко мне не ровно дышит. Решил одновременно разорить и отравить? — с грустью усмехнулась Мина.
— По крайней мере, он занял ключевые позиции твоего жизнеобеспечения. А вот историю твоего нового дворецкого, даже при более детальном расследовании, выяснить не удалось.
— Я смотрю, ты сегодня весело провел день.
— Я так не развлекался с тех пор, как заставил тебя съесть то омерзительное печенье, убедив, что испек его лично для тебя собственными руками.
— Сегодня утром в состоянии аффекта я благодарила тебя за розыгрыши, в которые ты меня втягиваешь. Но сейчас совсем не уверена, что так же благосклонно отношусь к этому вопросу, эта история с печеньем была очень жестокой шуткой!
— Ты благодарила меня? Что-то не припомню… Дорогая, твои чувства ко мне столь сильны, что ты постоянно мысленно говоришь со мной? Тогда становится понятно, почему вчера ты так быстро согласилась стать моей женой.
— Боюсь, что при твоем дальнейшем подобном поведении, я так же быстро постараюсь стать твоей вдовой.
— Джельсамина, ты забыла, что от моей жизни зависит судьба этого мира? Неужели, ты столь эгоистична, что ради собственного удовлетворения пожертвуешь жизнями всех живых существ?
— Дайка подумать…. Если при этом я отделаюсь от такого самодовольного и напыщенного болвана, как ты, безусловно, мой ответ «ДА»!
— Дорогая, ты разбиваешь мне сердце.
— Дорогой, не волнуйся, я буду делать это медленно! Чтобы не упустить ни толики удовольствия от твоих мучений.
— Мина, я тебя люблю!
— Яго, считай, что я тебя тоже, — девушка положила голову на плечо кузена и постаралась насладиться каждым мгновением этой чудесной прогулки.
— Если бы ты знал, как давно мне не было так хорошо! За последние месяцы я научилась ценить моменты жизни, которым раньше не придавала никакого значения. Год назад я и подумать не могла, что буду счастлива до слез, только оттого, что проедусь с тобой по вечернему городу.
— Мина, не заставляй меня чувствовать себя виноватым. Поверь, я делал все, чтобы пробиться к тебе, но все мои усилия разбивались о глухую стену. Думаю, что это не удалось бы никому.
— А вот тут ты ошибаешься. Кое-кому это все-таки удалось. Сегодня ночью я получила письмо от Джинни.
— Как же ее письму удалось обойти жадные лапы мадам Аннет?
— Простым и древним, как мир, способом, через ноллана.
— Понятно, ее почтальон оказался таким маленьким, что смог прошмыгнуть в дверь и оказаться незамеченным?
— Нет, просто он постучался в окно. В гимназии она познакомилась с неким сногсшибательным молодым человеком по имени Чано, и он помог ей передать через одного ноллана мне письмо. Я удивлена, почему ты не воспользовался такой же возможностью.
— Прости, писать письма это немного не мое. Ну, чтобы я тебе написал?
— Все что угодно! Как ты живешь, какие новости в мире, почему не заходишь. Яго, мне было так одиноко, что я была бы рада, даже если бы ты написал мне родословную своей кухарки!
— Прости, Мина, но писать письма я не умею и не люблю. Ну, неужели, среди такого количества находившихся в доме людей, не нашлось ни одного, с кем ты могла нормально общаться? Неужели все так печально?
— Будучи в собственном доме, я постоянно нахожусь среди вражески настроенных по отношению ко мне людей. Впрочем, не стоит больше это обсуждать, чтобы ты не счел, что я ною. Если честно, я очень устала и безумно хочу спать. Отвези меня домой.
— Я старался воздержаться от вопроса, но ты же знаешь мое природное любопытство. Почему моя невеста явилась к себе в спальню, ближе к рассвету, в то время, как я ее покинул около полуночи?
— Просто гуляла по дворцу.
— В одиночестве?
— Вот только не надо делать вид, что ты ревнуешь! В одиночестве. Яго подумай о том, что с того момента, как Корин Фоли нашел меня и вернул домой, я ни минуты не находилась в доме без присмотра чужих глаз. Причем, очень назойливого присмотра. Я не знаю, как все будет складываться теперь, но до вчерашнего дня я была больше похожа на заключенную, к которой приставили наблюдателей, чтобы она не повесилась, или не перерезала себе вены.
— Мина, ты говоришь ужасные вещи.
— Яго, то, что происходило со мной, было не менее ужасным. Ты можешь себе представить мой ужас, когда я просыпалась и вдруг видела стоящий надо мной темный силуэт. А когда я с воплем сбивала с кристалла защитный колпачок, то обнаруживала, что это какой-нибудь очередной воспитатель, которому показалось, что я недостаточно ровно дышу. И на мои крики, чтобы меня оставили в покое, мне менторским тоном сообщалось, что они тревожатся обо мне, и я должна быть благодарна. Потому как, после смерти матери, я стала никому не нужна и кроме них некому обо мне позаботится.
— Я их поубиваю.
— Не надо, теперь я сделаю это сама.

Прошло уже три дня с тех пор, как жизнь Мины в очередной раз перевернулась с ног на голову. К счастью для нее, на данный момент жизнь изменилась к лучшему. Помимо того, что обслуживающий персонал стал старательно обходить ее стороной. Управляющий, проведя три дня наедине с Яго, стал крайне редко появляться Мине на глаза, а в то время когда это делал, на его лице появлялась совершенно непонятная для нее гримаса. Он толи с упреком, толи с жалостью смотрел на нее, горестно вздыхал и качал головой. По результатам тщательной проверки, Яго пришел к выводу, что мистер Шанни не только не украл у Мины ни царины, но и даже несколько увеличил ее первоначальный капитал. Мина объяснить себе подобное поведение своего управляющего не смогла, поэтому постаралась дальше об этом не думать.
Основным ее время препровождением было общение с бесчисленными портнихами и белошвейками, которых пачками присылал к ней Яго. Похоже, что таким образом он пытался загладить перед кузиной свою вину. К сегодняшнему выходу в свет бальное платье уже было готово. Мина с удовольствием крутилась перед зеркалом. Шелк глубокого синего цвета подчеркивал не только стройность ее фигуры, но и сталь серых глаз Куори. Может она и не унаследовала ослепительной красоты своей матери, но глаза Куори нельзя было перепутать ни с какими другими. Служанка полчаса потратила на то, чтобы навести порядок у Малкани Куори на голове, но это было абсолютно бесполезно. Копна белых спиралек жила своей собственной жизнью, и совершенно не собиралась подчиняться щеткам и расческам. Впрочем, прическа ее мало волновала. Мина с нетерпением ждала, когда же приедет Яго и увидит ее в новом платье.

Анри Леклер Каде скучающим взглядом обвел зал. Гости уже начали прибывать, и только что совершенно пустое помещение стало наполняться голосами людей, шелестом дамских платьев, звоном бокалов, хрустальным смехом юных дев, чарующими звуками музыки, и, конечно же, светом тысячи кристаллов в золотистых колпачках. Он любил балы за их волшебную атмосферу и витающий аромат любви.
Из бала в бал, из года в год, всегда находилась хоть одна пара влюбленных, которые светом своих сияющих глаз озаряли все вокруг. А еще он любил балы за то, что они всегда были насыщенны страстью. Если внимательно присмотреться, то всегда можно было найти пару страстных тайных любовников. Они проходили мимо друг друга, едва касаясь рукавами, и внимательный глаз всегда примечал, перекочевавший листок бумаги с договоренностью о месте и времени встречи. Еще больше везло, если удавалось увидеть только зарождающиеся чувства. Когда в танце мужчина еле заметным движением привлекает партнершу поближе, чтобы втайне от окружающих вдохнуть аромат ее волос…. Или девушка с жаждой смотрит на его губы, еще даже не подозревая, что скоро они соединятся в сладостном поцелуе…. О, это были самые волшебные моменты на балу!
Будучи поэтом в душе, Анри очень любил наблюдать за человеческими отношениями, но видеть зарождающиеся чувства еще до того, как будущие любовники сами это поняли…. Это было восхитительно! Но при этом всем, Анри терпеть не мог балы! Потому что они являлись своеобразной ярмаркой женихов и невест. А будучи сыном Малкани Ремизы Монье Леклер Шагрин, Анри был завидной партией. И так как его возраст месяц назад перевалил двадцатишестилетний летний рубеж, он являлся «засидевшимся» женихом.
Пытавшаяся женить его с 19 лет, матушка рвала и метала. Анри не мог объяснить себе столь яростное желание матери женить его и сваливал все на ее одержимость браками. Сватовство являлось основным хобби Ремизы. Столько сколько Анри себя помнил, мать устраивала чьи-нибудь браки. Приходилось признать, что союзы, устроенные Ремизой, всегда были счастливыми. Но это ни в коей мере не подвигало Анри к решению воспользоваться ее услугами. Он просто не хотел жениться. Ему нравились многие девушки, он одновременно состоял в близких отношениях с несколькими дамами. Но жениться Анри не хотел, ни под каким предлогом.
Последнюю пару лет мать пыталась настаивать, что он должен жениться, чтобы обеспечить себя наследником, на случай если ее убьют. Но это не имело никакого смысла. Во-первых, одержимая идеей замужества Ремиза сама все время выходила замуж и рожала детей. Анри даже не пытался посчитать, каким в очереди ее бесконечных отпрысков он стоит. А во-вторых, он не мог унаследовать ее сан, по банальной причине — он был мужчиной. Поэтому отчаянные попытки матери найти хоть какой-нибудь повод, чтобы заставить его жениться, только раздражали. И сегодня это раздражение приняло особо острую форму. Сегодня был первый бал Малкани Джельсамины Валенте Мальдини Куори. На сегодняшний день это была самая завидная невеста мира. Матушку совершенно не волновало, что она уже помолвлена. Если помолвка организована не Ремизой, то это просто не считается.
Последнее время маман была одержима идеей женить Анри на Малкани Джельсамине. Благодаря этому полгода он мог ходить на балы совершенно спокойно, потому что маман «хранила» его для самой завидной невесты в мире. И это были лучшие полгода жизни, с тех пор как он достиг половозрелого возраста. Но сегодня его неожиданные каникулы закончились, и начался самый настоящий кошмар. В принципе, Анри было все равно, красива Джельсамина Валенте Мальдини или не очень, умна или глупа, веселушка или вечный нытик. Он не хотел жениться!!! Не хотел и все тут. Но в этот раз он боялся, что не сможет устоять перед натиском матери. Всякой стойкости когда-то приходит конец. Анри знал, что когда-нибудь настанет день, когда ему придется сдаться. Скорее ему было жаль бедную девушку, которая еще не знала, что «он предназначен ей судьбой».
Анри шапочно был знаком с Яго еще до принятия им сана Персоны и понимал, что любая девушка мира с закрытыми глазами выскочит за него замуж. А Джельсамина, знакомая с ним с детства, наверняка по уши влюблена в самого желанного жениха на брачной ярмарке. Анри был не уверен, что Ремизе удастся заставить его самого жениться на Малкани Джельсамине, но он был абсолютно уверен, в том, что мать разрушит отношения молодых влюбленных. Ощущая полную беспомощность перед надвигавшимся цунами, он испытывал только тоску. Когда церемониймейстер объявил о приходе Малкани Джельсамины и Корина Джакомо, в душе противно засосало. Он терпеть не мог, когда убивали любовь.
Возможно, любая другая девушка на ее месте сейчас трепетала бы от счастья и предвкушения, но только не Мина. Она была зла, как Фарана ранним утром, и была готова порвать на кусочки первого встречного! Виной ее «приподнятого» настроения был Яго, который всю дорогу проедал ей мозг на тему поиска любви. Она уже тихо ненавидела своего потенциального возлюбленного, потому что ее кузен и «жених» не замолкал ни на минуту всю дорогу. Его список требований к будущему мужу Мины рос с каждым поворотом колеса их экипажа. И было совершенно очевидно, что ей придется выйти замуж за Яго, потому что ни один мужчина в мире не обладает всеми теми качествами, которые он предъявлял к ее будущему мужу. Кроме него самого, естественно. Оказавшись в бальном зале Малкани Шагрин, Мина на мгновение ослепла от ярких огней и оглохла от льющейся со всех сторон музыки. Яго незаметно сжал ее руку и ободряюще взглянул в глаза.
— Все будет хорошо.
— Если я услышу от тебя еще хоть одно слово, то вряд ли, — процедила сквозь зубы Мина, мило улыбаясь подходящей к ним Малкани Ремизе Монье Леклер Шагрин. Она шла под руку с высоким красавцем. Стройный шатен обладал пухлыми, как сахарные подушечки, губами, голубыми глазами, обрамленными черными прямыми ресницами, высокими красивыми скулами. Вспомнив о, всем известной привычке Малкани Ремизы менять мужей, как перчатки, Мина решила, что новый муж Ремизы стоил того, чтобы променять на него старого мужа, каким бы тот ни был. Чего она не смогла понять, это почему он с такой жалостью смотрит на них с Яго. Создавалось впечатление, что они являли собой самое жалкое зрелище в мире. Будучи на полголовы выше Яго и на целую голову выше Мины, он еще и смотрел на них сверху вниз, что предавало его прекрасному лицу совсем печальный вид.
— Дорогая, Джельсамина! — Ремиза в своей страстности походила на скаковую лошадь перед стартом. — Я так рада приветствовать вас! Это честь для нас, что первый бал, который вы посетили после смерти вашей дорогой матушки, проходит в моем доме. Позвольте представить вам моего любимого сына — Анри Леклер Каде. Анри, дорогой, это прекрасная девушка никто иная, как новая Малкани сейма Куори, Джельсамина Валенте Мальдини.
— Малкани Джельсамина, Корин Джакомо, очень рад приветствовать! Позвольте поздравить вас с состоявшейся помолвкой. — От внимания Мины не ускользнуло то, что Ремиза совершенно возмутительным образом проигнорировала Яго, и то, как деликатно эту ситуацию исправил ее сын. Впрочем, мысль о том, что это ее сын, а не муж позабавила девушку.
— Спасибо, Анри, вы очень любезны! Мы с Яго очень счастливы… — почувствовав боль от сжатого кузеном локтя, Мина, скрипнув зубами, добавила, — посетить ваш дом. — Так как прибывшие вслед за ними гости уже почти подпирали им спины, приветствие вынужденно закончилось, но Ремиза напоследок успела взять с Мины обещание станцевать с ее сыном.
— Мина, это возмутительно! — Как только они отошли на пару шагов начал Яго.
— Возмутительно то, что к концу вечера я буду вся в синяках, если ты не перестанешь сжимать своими клешнями мои руки. — Моментально парировала Мина.
— А что я должен делать, когда ты несешь такую чушь! Если ты всем направо и налево будешь сообщать, о том, как мы с тобой счастливы, никто не станет воспринимать тебя как потенциальную невесту. Кому нужна жена, которая любит другого?
— Я тебя не люблю!
— Только не кричи об этом на весь зал.
— Разберись, чего ты от меня хочешь, а потом давай указания. То ты не желаешь, чтобы я говорила, что счастлива с тобой, то не хочешь, чтобы люди знали, что я не люблю тебя. Яго, это становится невыносимым, что ты от меня хочешь, чтобы люди считали, что я тебя люблю, но крайне несчастна при этом?
— Я хочу, чтобы ты создала образ юной девушки, которая приняла детское сестринское чувство привязанности к своему кузену, за настоящую любовь. И вот-вот совершит огромную ошибку, выйдя за него замуж. А твое юное сердечко только и ждет, чтобы какой-нибудь прекрасный юноша влюбился в тебя и спас от предстоящего брака со мной.
— То есть ты хочешь, чтобы я выглядела пустоголовой идиоткой?
— Мина, ты начинаешь терять статус самой лучшей девушки мира.
— Отлично, может это подтолкнет тебя к тому, чтобы выполнить свою клятву?
— О чем ты?
— Если ты не забыл, ты обещал мне, что весь год будешь искать свою настоящую любовь. Но, похоже, ты не собирался выполнять свое обещание. Впрочем, как всегда. Я давно привыкла к тому, что твое слово ничего не значит.
— Хочешь меня обидеть?
— Хочешь перевести тему разговора, и заставить меня почувствовать себя виноватой?
Схватив с подноса, проходящего мимо официанта, бокал молодого фари, Мина судорожно пригубила глоток и велела себе успокоиться. В конце концов, она сама была заинтерисованна в том, чтобы найти свою любовь и счастливо выйти замуж. Похоже, она все-таки немного нервничала.
— Мина, прости. Я психую, — после продолжительной паузы с тяжелым вздохом признался Яго.
— Я тоже. Слава Создателю, скоро начнутся танцы, и мы сможем под благовидным предлогом разойтись. — Все еще сердито бросила Мина. Яго взял ее за локоть и повернул лицом к себе.
— Послушай, ты лучшее, что случилось в моей жизни, и если тебе кажется, что я слишком на тебя напираю…. Пошли меня куда подальше! Я просто безумно хочу, чтобы ты была счастлива. Просто…, я очень тебя люблю — Долго злиться на Яго было невозможно. А когда он начинал говорить столь трогательные вещи, Мина таяла, как мороженое на солнце. От нахлынувших чувств на глазах девушки выступили слезы.
— Я тоже тебя люблю, Яго!
— Только что ты говорила обратное, — с ласковой усмешкой заметил молодой человек.
— И правда, — со вздохом согласилась Мина, — похоже, я еще просто не определилась.
— Мина, поздравляю, ты дождалась! Танцы начались!
Конечно, первый танец Мина танцевала с Яго. И в какой-то степени была этому рада. Она сегодня ощущала себя не очень уверено, а когда мать водила ее брать уроки танцев, кузен всегда был ее партнером. Поэтому в паре с ним она чувствовала себя легко и раскованно. Она не боялась сбиться с ритма или наступить ему на ногу. А природное чувство ритма Яго позволяло ему быть отличным партнером. Танцуя с ним можно было позволить себе расслабиться и получать удовольствие.
Пролетая в легком ритме танца по залу, Мина замечала знакомые лица Персон. Конечно, так как это был обычный бал, то на нем присутствовали не все. Тем не менее, было довольно много знакомых лиц. В какой-то момент она поймала на себе чей-то взгляд, но они двигались так быстро, что она не успела понять чей. Было только ощущение чего-то до боли знакомого…. Когда танец закончился, и они остановились, чтобы восстановить дыхание, будто из-под земли перед ними появилась Малкани Ремиза.
— Малкани Джельсамина, надеюсь, вам нравится наш праздник?
— У вас прекрасный дом, и я очень рада, что смогла его посетить.
— Мне это очень приятно слышать, но я хотела бы напомнить вам о том, что вы обещали танец моему сыну, — со слащавой улыбкой на устах буквально пропела хозяйка дома. Стоявший за ее спиной Анри спокойно вышел вперед.
— Корин Джакомо, надеюсь, с моей стороны не будет слишком большой дерзостью спросить разрешения на танец с вашей невестой.
— Буду только рад, если моя невеста окажется в хорошей компании. Тем более, что Малкани давно все решили без нашего участия, — с понимающей улыбкой ответил Яго и протянул Анри руку Мины. Последней показалось, что ее только что передали, как ценный груз.
Взяв молодого человека под руку и пройдя десяток шагов к центру зала, Мина слегка смущенно остановилась.
— Я чем-то вас обеспокоил? — спокойно, но с участием спросил Анри.
— Ох, простите! Это все моя неуверенность в себе, — улыбнулась Мина. — Дело в том, что до сегодняшнего дня мне никогда не приходилось танцевать с таким высоким молодым человеком, как вы…
— Я понял, — с открытой мальчишеской улыбкой кивнул Анри и от этой улыбки в душе Мины сразу потеплело. — Со мной это довольно часто происходит, девушкам постоянно приходится говорить со мной, подняв голову вверх. Давайте, пропустим этот танец и прогуляемся по залу. Так мы выиграем оба. Вы успеете привыкнуть к моему росту, а я смогу насладиться вашим обществом чуть подольше.
— Спасибо. Правда, я не уверена, что вы действительно хотите насладиться моим обществом подольше. — Почувствовав себя свободней, и Мина решилась на более откровенный разговор.
— С чего вы взяли?
— Признайтесь, мое общество вам навязала матушка? Она старается сделать из вас примерного сына, поэтому хочет, чтобы вы развлекали гостей?
— Ну, раз вы призываете меня к откровенности, то почему бы мне не последовать вашей просьбе, — отвесив легкий ироничный поклон, начал Анри. — Признаюсь честно, это правда. Танец с вами мне навязала моя матушка. Но вовсе не потому, что хочет видеть меня примерным сыном, развлекающим ее гостей. А потому что хочет видеть меня женатым на вас. — От услышанного Мина чуть не споткнулась, и, остановившись, изумленно подняла на своего спутника глаза.
— Она хочет что?
— Маман хочет, чтобы вы стали моей женой. — Анри самодовольно улыбался и с наслаждением смотрел на растерянную девушку. Ему очень нравилось то, с какой искренностью и страстностью она на все реагирует. Эмоции так быстро сменяли друг друга на ее лице, как облака, быстро проплывающие по небу в ветреную погоду.
— Но я же помолвлена!
— Для нее это не имеет никакого значения. Я согласился на танец с вами, просто чтобы предупредить. Маман будет делать все для того, чтобы разрушить ваши отношения с Джакомо. Джельсамина, я очень прошу вас быть готовой к сплетням, скандалам, интригам. Все это в ближайшее же время посыплется на ваши несчастные головы, как из ведра. Когда маман ставит цель, она идет к ней любыми средствами.
— Я даже не знаю, что сказать…
— Скажите, что справитесь со всем этим и не дадите разрушить вашу любовь с Яго.
Осознав, что они слишком долго стоят на месте, глядя друг другу в глаза, и это вызывает любопытство окружающих, Мина снова взяла Анри под руку и пошла дальше.
— Почему вы так уверены, что мы с Яго любим друг друга? В мире совершается огромное количество браков по расчету.
— Это конечно так, но даже если не заметить, с какой страстью вы общаетесь друг с другом. Если пропустить то, как с какой теплотой вы смотрите друг на друга. Если не обратить внимания на то, как легко вы чувствуете, друг друга, когда танцуете…. И если закрыть глаза еще многое и многое другое, то прочитав по вашим прекрасным губам, как вы говорите ему «Я так тебя люблю, Яго» предположить, что вы женитесь по расчету, просто невозможно. — Мина нервно сглотнула и ошеломленно продолжила идти молча. То, как расписал их отношения с Яго Анри, заставляло усомниться в правильности принятого ими решения. Может им действительно надо пожениться?
— Я напугал вас? — осторожно спросил Анри.
— Только если совсем немного, — улыбнулась Мина.
— Малкани Джельсамина я…,
— Анри, пожалуйста, мои близкие называют меня Мина.
— Можно я скажу об этом маман, — довольно ухмыльнулся молодой человек.
— О чем?
— Что вы позволили мне называть вас вот так, по-домашнему. — Мина звонко засмеялась, и посмотрела в глаза Анри.
— Можно. И чтобы ваша мама оставила вас хоть немного в покое, пойдем те потанцуем, обещаю весь танец нежно смотреть вам в глаза.
— У вас устанет шея.
— Ради вашей матушки, я потерплю. — Настроение Мины наконец-то приблизилось к праздничному. Закружившись в быстром танце, она отбросила все свои заботы и отдалась веселью.
Подпиравший все это время колонну Яго, не отрывая глаз, следил за кузиной. Раздавшийся за спиной низкий женский голос заставил его отвлечь внимание от кружащей пары.
— Муррр, какой плохой! Яго, ты очень плохой мальчик! — тонкая рука в перчатке легла на его плечо и указательным пальцем провела от заушной впадины до основания шеи.
— Добрый вечер, Милисэнд. Давно не виделись.
— А кто в этом виноват? Кто объявил о своей помолвке? Кто позабыл и не навещает старых друзей? Кто стоит тут в полном одиночестве и не отрывает глаз от своей невесты, когда прямо у него за спиной стоит изнывающая от страсти женщина?
— Мили, пожалуйста! Еще не хватало, чтобы нас заметил твой муж.
— Раньше тебя мало волновал мой муж.
— Раньше ты не вешалась на меня при всем честном народе.
— Это только потому, что ты стал избегать всех наших прежних укромных местечек.
— Мили, пожалуйста, убери руки из-под моего жилета!
— Только если пообещаешь, что придешь через пять минут в библиотеку.
— Хорошо, ты победила. Я буду там, через пару минут. Пройдись кружок вокруг зала и приходи. — Избавившись от крепких объятий своей давней любовницы, Яго был вынужден признать, что помолвка с Миной привнесла некоторые затруднения в его жизнь. Конечно, она знала, что их помолвка фиктивная, но это вовсе не означало, что он может вести себя на людях, как ему вздумается. Он не имеет права наносить невесте оскорбления, открыто флиртуя с другими женщинами. Убедившись, что в руках Анри кузина чувствует себя вполне комфортно, Яго оторвался от колонны и прошел в библиотеку.
Так как, ему часто доводилось бывать на приемах в столичной резиденции Малкани Шагрин, то дорогу в библиотеку он знал хорошо. Закрыв за собой дверь, Джакомо постарался привыкнуть к полумраку и обнаружил, что в помещении он находится не один. С двух сторон огромного письменного стола стояли двое. Молодая незнакомая Яго девушка, и стоявший к нему спиной мужчина. В их позах чувствовалось какое-то гнетущее напряжение. Стоявшая лицом к Корину Куори незнакомка удивленно подняла на него глаза, пару раз хлопнула ресницами, после чего со вздохом облегчения произнесла:
— Любимый, слава богу, ты здесь! — и со всех ног бросилась к Яго, который стоял в портьере входа. Подбежав, она повесилась ему на шею и начала быстро и неумело целовать. Отказаться от столь страстных объятий было просто невозможно. Хотя Яго и подумал, что две фиктивные возлюбленные за один вечер это, пожалуй, слишком. Стоя в тени портьеры, он наблюдал за следившим за ними мужчиной и дабы развеять все сомнения, собственническим жестом сгреб в объятья свою неожиданную возлюбленную.
— Похоже, я здесь лишний, — с презрением произнес незнакомец и вышел из библиотеки в другую дверь. В то же мгновение девушка прекратила, словно цыпленок, клевать Яго в губы и постаралась освободиться от его объятий.
— Куда же ты, любимая? — с улыбкой пробормотал Яго, не разжимая рук.
— Может быть, вы отпустите меня? — дрожащий голос должен был показать молодому человеку, как напугана маленькая птичка в его руках.
— Видимо придется, — с тяжелым вздохом произнес Яго, продолжая держать в своих объятьях девушку.
— Сэр? — вопросительно-умоляюще прошептала его жертва. Осторожно расцепив руки, и удерживая ее, чтобы не упала, Яго сделал шаг назад.
— Спасибо, вам большое сэр! — выпалила незнакомка.
— Дорогая, я был бы рад нашему более близкому знакомству, но дело в том, что с минуты на минуту сюда войдет моя возлюбленная, и для вас же лучше, чтобы она не обнаружила нас вместе.
— А что же мне… — Услышав, как опускается ручка двери, Яго довольно бесцеремонно затолкал девушку за занавеску и отскочил на несколько шагов от входа.
— Яго, дорогой! — Мили влетела как северный ветер, сметая все на своем пути, и вцепилась в него мертвой хваткой. Конечно, Яго привык к ее чрезмерным порывам страсти, но то, что происходило сегодня, выходило за рамки обычного поведения. Не прошло и десяти секунд, как он лежал на столе в объятьях прекрасной дамы и думал, о том, чего еще может насмотреться прелестная незнакомка, стоящая за шторой.
Как раз в тот момент, когда он размышлял над тем, как прервать страстный поцелуй с Мили, открылась дверь, и раздался голос Малкани Ремизы:
— Джельсамина, дорогая, позвольте, я покажу вам свою библиотеку, — на слове «библиотека» включился верхний свет. Оторвав от себя Милисэнд, и проморгавшись, Яго обнаружил стоявших в дверях Малкани Шагрин и Малкани Куори. У первой был вид женщины, получившей истинное наслаждение. У второй на лице явственно отразилось желание кому-нибудь отвернуть голову. От этого зрелища у Яго все замерло внутри. В мгновения ока их лица изменились. Малкани Шагрин приняла трагически-сочувствующий вид, Малкани Куори снисходительно довольный.
— Яго, милый, — звенящий радостью голосок Мины чуть не свел Яго с ума, ибо в будущем не предвещал ему ничего хорошего. Что он знал теперь точно, это что месть кузины будет ужасной. — Я так рада, что ты воплощаешь в жизнь наши договоренности! — Царственной походкой она подошла к вставшему со стола Яго, и ловко прижалась к нему, заставив обнять ее одной рукой. — Дорогой, ты нас не представишь?
— Джельсамина, познакомься, это леди Милисэнд, жена управляющего Тиша Куори.
— Миледи, — обратилась Мина к Милисэнд, — я искренне благодарна за то, что до сегодняшнего дня вы так трогательно заботились о моем женихе, но как он, видимо, вам уже сообщил, дальше о нем я буду заботиться сама. Спасибо, я вам так благодарна! Очень рада, что стала свидетельницей этого прощального поцелуя. Так редко можно увидеть такое искреннее проявление чувств при расставании! А теперь, если позволите, мы бы хотели остаться наедине. Да и вас муж кажется искал. — Леди Милисэнд пулей вылетела за дверь. А вот Малкани Ремиза совершенно не торопилась покинуть библиотеку и оставить молодых людей наедине.
— Джельсамина, дорогая, позвольте мне проявить любопытство. О каких договоренностях вы говорили?
— Ах, это! — весело откликнулась Мина. — Ремиза, можно я буду вас так называть?
— Конечно, какие могут быть условности между Персонами.
— Спасибо, это честь для меня. — Как бы, между прочим, без какого-либо почтения произнесла Мина. — Так вот, Ремиза, дело в том, что мы с Яго знакомы с раннего детства, и хотя наши чувства друг к другу проснулись не так давно, общались мы всегда очень тесно. И так уж сложилось, что я в курсе всех многочисленных романов моего жениха. Конечно, как и любая другая девушка, от этого не в восторге, но у меня достаточно мозгов, чтобы понять, что мужчине нужны, так сказать, некоторые развлечения. Но когда мы оговаривали условия помолвки, я попросила Яго на время прервать все его связи. И особенно попросила его сделать прощания, как можно более мягкими и безболезненными для столь благосклонно настроенных к нему дам. Не хочу, чтобы в моей жизни появился эскадрон ненавидящих меня бывших возлюбленных Яго. Вот собственно и все. Как вы могли убедиться, он у меня такой умница! Во всем, во всем меня слушается! — Мина ласково потрепала жениха по волосам, при этом, чуть не выдернув солидный клок на затылке.
— Джельсамина, я просто потрясена вашей мудростью и открытостью взглядов, и все это в столь юном возрасте! — Ошеломленно, с толикой разочарования, произнесла Ремиза, — надеюсь, вы меня простите, меня ждут гости. — Совершенно сбитая с толку, хозяйка дома закрыла за собой дверь, и молодые люди облегченно вздохнули.
— Мина, ты что-то с чем-то!
— Столь грубая лесть не поможет тебе избежать кары, и поверь мне, она будет ужасна. Лучше ты расскажи мне то, чего, к счастью, не заприметила Малкани Ремиза. Почему у тебя все лицо в помаде?
— Но ты же сама видела, чем мы занимались с Мили…
— Да, уж насмотрелась. Только меня интересует другой вопрос, почему при этом на твоем лице два оттенка помады. Один точно соответствует помаде Мили, такой пошлый красный цвет трудно не признать. Но почему все твое лицо утыкано следами нежно-розового оттенка? Причем следы наблюдаются даже на лбу! Яго, я все понимаю, но мы расстались с тобой десять минут назад… — Раздавшийся из-за занавески чих, прервал обличающую речь девушки. Вопросительно посмотрев на Яго, Мина, молча, отправилась к портьере и отдернула ее. Сжавшаяся незнакомка стояла, закрыв рот обеими руками, и испуганно смотрела на Мину.
— Простите, но здесь было так пыльно, — под изучающим взглядом Малкани Куори пролепетала девушка.
— Если вы закрыли рот руками, чтобы я не опознала вас, как обладательницу помады, которой размалеван мой жених, то зря стараетесь. У вас на корсете висит пуговица с его камзола, которая оказалась там не иначе как в результате страстных объятий. Яго, может, перестанешь стоять, как истукан, и представишь нас. — Мина демонстративно сняла зацепившуюся пуговицу и положила ее в потаенный карман своего платья.
— Гм… Мина, прости, но боюсь, что это невозможно.
— Я что-то не поняла…
— Дело в том, что к моему величайшему сожалению, я не имел чести быть представленным юной леди.
— Яго, я, конечно, знала, что ты безнравственный и совершенно аморальный тип…
— Простите его, пожалуйста, я вас умоляю, — залепетала незнакомка, — его вины тут нет. Это я, потеряв голову от страха, бросилась ему на шею.
— Докатился, теперь ты внушаешь ужас юным девам, — качнув головой, с укором произнесла Мина. Яго попытался развести руками и оправдаться, но наткнулся на беспощадный взгляд кузины, явно говорящий о том, что это бесполезно. Тяжело вздохнув, молодой человек изобразил виноватое выражение лица, опустил глаза, и постарался слиться с окружающей средой. Убедившись, что с его стороны больше попыток встрять в разговор не последует, Мина обратилась к девушке.
— Давайте, вы представитесь сами, чтобы я могла знать, с кем имею честь общаться.
— О, простите мои манеры! Просто ситуация столь неоднозначная! Еще раз простите, меня зовут Стэйси. Точнее Анастасия Валенте.
— Вы моя подданная?
— Да, я младшая дочь покойной Хельги Габины Валенте. — Мина вспомнила Хельгу, а точнее тетю Габину и ей стало не по себе. Тетя Габина была пятой жертвой неизвестного убийцы и подругой ее матери.
— Я никогда вас не видела раньше.
— Ну, насколько мне известно, несмотря на дружбу наших матерей, их дети между собой не общались. Так уж сложилось.
— Кто был тот мужчина, с которым я вас здесь застал? — осторожно вступил в беседу Яго.
— Муж моей старшей сестры, унаследовавшей сан мамы.
— Он досаждает вам?
— Вы же сами видели, — отведя глаза в сторону, еле слышно ответила девушка.
— Стэйси, — позвала ее Мина, — почему бы вам не выйти из этих пыльных портьер и не присесть на диван. Вы будете иметь возможность привести себя и мысли в порядок, а я за это время ототру помаду с лица Яго. Не может же он в таком виде появиться на публике.
Яго мог вполне успешно и сам справится с такой незатейливой задачкой, но Мина решила, что Стэйси нужна была минутка наедине с самой собой. Достав платочек из рукава, девушка принялась яростно оттирать помаду с лица своего жениха. Яго с беспокойством смотрел на Мину. Он понимал, что перешел все границы. И даже притом, что их помолвка была фиктивной, случившееся сегодня оскорбило бы самую фиктивную невесту на свете. И то, с какой силой нежная ручка кузины проводила платком по его лицу, явственно говорило, что она не стала исключением в этом правиле.
— Мина, прости меня.
— Яго, давай поговорим дома, без свидетелей.
— В твоем доме нельзя поговорить без свидетелей.
— Значит, мы все обсудим по дороге домой. А сейчас всем нам надо, как можно скорее придумать, как выпутаться из этой ситуации.
— Что ты имеешь в виду?
— Я так поняла, что юная леди выдала тебя за своего возлюбленного?
— Так оно и есть.
— И как мы будем это объяснять мужу ее сестры? Чьим возлюбленным ты являешься на данный момент? Моим или Стэйси?
— Мина он не видел моего лица, я стоял в тени. Не думаю, что он узнал меня.
— Уже легче. Ладно. Вроде бы, я тебя оттерла. Можешь идти. И, пожалуйста, постарайся провести остаток вечера так, чтобы мне не пришлось краснеть.
— Мина…
— Свободен! — Яго тяжело вздохнул и вышел из библиотеки. Мина повернулась к Стэйси, и устало вздохнула. Выкручиваться из сложных ситуаций было ее призвание, но что делать с этой юной девушкой, она даже представить не могла. Хотя, скорее всего они были ровесницами.
— Стэйси, нам надо поговорить.
— Малкани Джельсамина я, — Мина в тысячный раз прокляла мать за то, что она наделила ее этим жутким именем. Она его просто ненавидела.
— Просто Мина.
— Я не могу!
— Ладно. Ты сможешь управиться с деверем сама?
— У нас со старшей сестрой сложные отношения, она всегда на стороне мужа. Мы никогда не понимали друг друга. Вот со средней сестренкой у нас всегда было полное взаимопонимание. К сожалению, она не глава нашей семьи. Но я справлюсь. Через две недели приедет мой дядя по отцу. Он сможет защитить меня, я верю.
— Ну, это уже кое-что. Ладно, пойдем в зал. Не можем же мы весь день просидеть в библиотеке.
— А было бы здорово, — печально вздохнула Стэйси. Девушки собрались уже выходить из двери, когда Мина вспомнила, что забыла на столе сумочку. Когда же она нагнала вышедшую из дверей Стэйси, то стала свидетельницей ее разговора с сестрой.
— Стэйси, я не хотела верить тому, что говорит о твоей распущенности мой дорогой Джон. Но то, что я увидела сейчас! Как ты могла! Проводить время наедине с молодым человеком, да еще и чужим женихом! Не смей отпираться! Я сама видела, как Корин Джакомо минуту назад вышел из этой двери.
— Позвольте, мне показалось или вы хотите обвинить моего жениха в чем-то непристойном? — Ледяной холод в голосе Малкани Джельсамины мог заморозить даже кипящую сталь.
— Малкани Джельсамина! — оторопевшая сестрица Стэйси, открыв рот, хватала воздух как рыба. Увидев то, как старшая сестра обращается с младшей, Малкани Куори как всегда поторопилась вмешаться и защитить бедняжку, взяв под свое крыло. Мина редко когда могла собраться и защитить себя, но когда это касалось других…
— Точно, она самая. Спешу сообщить вам, что только что сделала предложение вашей сестре провести в моем доме три недели. И так как она не посмела принять мое приглашение без вашего разрешения, мы как раз шли получить его.
— Вы пригласили Стэйси в свой дом? Какая честь для нее! Но чем вызвана такая благосклонность к простой девушке?
— Моя покойная матушка часто говорила о младшей дочери своей подруги. Мне захотелось поближе узнать Стэйси. Возможно, в будущем я смогу что-то сделать для той, кем так интересовалась моя мать.
— Малкани Джельсамина, это великая честь для моей сестры.
— Я знаю. — Уверенным тоном заявила Мина. — Поэтому потрудитесь отправить ее в мой дом, вместе с вещами, сразу же после бала. Я не хочу ждать ни дня.
— Как прикажите, ваша светлость.
— До встречи, Стэйси. И не опаздывай, я не люблю ждать. — Даже не посмотрев в сторону несчастной девушки, Мина развернулась и пошла, искать Яго. Пройдясь катком по Хельге Куори, Малкани слегка выпустила пар, и теперь могла вернуться к развлечениям. К тому моменту, когда Мина вернулась к танцам очередь из претендентов выросла до бесконечной. И, несмотря на это, через раз она танцевала с Яго. Кузен был мрачнее тучи, что случалось с ним всегда, когда он действительно чувствовал себя виноватым. Все ее партнеры несли какую-то несусветную чушь о красоте ее глаз, губ, волос и даже ушей и зубов, что изрядно веселило Мину. Из всей этой череды выбился очаровательный молодой человек с ярко-выраженными признаками внешности Шагрин.
Голубоглазый шатен с падающей на левый глаз челкой мог посоперничать в обаянии даже с Яго. Было в нем что-то такое, что заставляло расплываться Мину в ни чем не обоснованной улыбке.
— Как я могу вас называть? — с места в карьер бросился незнакомец.
— Зовите меня Мина, — устало ответила Малкани Куори.
— Очаровательная простота для Персоны, — усмехнулся юноша. — А меня зовут Дэймон. — Убедившись, что девушка ничего не ответит, молодой человек продолжил:
— Мина, зачем вы это делаете?
— Делаю что? — напряглась Мина.
— Танцуете с другими молодыми людьми, зная, что ваш жених сходит с ума от ревности.
— Мне всегда казалось, что на балу положено танцевать с разными кавалерами. И если мы будем общаться только друг с другом, это вызовет недоумение у окружающих.
— Все это было бы действительно так, если бы Яго танцевал с другими девушками. Но так как, все это время он стоит, подперев колонну, и кровожадно пялится на ваших партнеров, а после каждого из них танцует с вами сам, то возникает вопрос. Почему бы вам его не пожалеть? Вы же любите его? — Мина поняла, что ради этого вопроса и был затеян весь этот разговор. Что это было? Проверка? Или это очередная интрига Малкани Ремизы? В том, что история с Милисэнд была подстроена Малкани Шагрин, у Мины никаких сомнений не вызывало. Похоже, ей предстоит еще не раз столкнуться с интригами Ремизы.
— Вы так глубоко задумались над ответом на мой вопрос?
— Нет, дело в том, что я не привыкла обсуждать свои чувства с чужими людьми. Поймите правильно, моя любовь к Яго чиста и искренна. Меньше всего я хочу причинить ему боль. Но я не думаю, что вы тот, с кем мне стоит это обсуждать. И будь я менее уставшей, то поинтересовалась бы, на каком основании вы задаете мне столь личные вопросы.
— Надо же, вы именно такая, какой описывал мне вас Яго. — Это была первая фраза, которая ее действительно заинтересовала. — Бесстрашная и очаровательная!
— Да, это определенно обо мне, — усмехнулась Мина. — Яго вам рассказывал обо мне?
— Конечно, он прожужжал мне все уши о своей красавице кузине, которая заставила его плясать на рассвете в женском платье вокруг денежного дерева, чтобы количество царин в его копилке увеличилось в два раза.
— Ему было тогда двенадцать лет, — усмехнулась Мина.
— Это не оправдание того, что он повелся на розыгрыш пятилетней малышки.
— Может, развеете мои сомнения и расскажите мне кто вы?
— С удовольствием, я Дэймон Д'артуа Каде.
— Друг Яго по мужской гимназии! Вы жили в одной комнате!
— Совершенно верно! Я рад, что Яго упоминал обо мне.
— Еще бы. Судя по его рассказам, если в этом мире и есть человек, которому он уступает в шалостях и розыгрышах, так это вы.
— Приятно, польщен. Возможно, что он даже не преувеличил.
— Дэймон, вы действительно считаете, что Яго меня ревнует?
— А вы можете по-другому объяснить его поведение?
— Может быть, он объявил о нашей помолвке, а теперь страшно жалеет об этом и не знает, как от меня избавиться?
— Мина, я видел сегодня, как он говорил, что любит вас. Яго никогда этого не говорил ни одной женщине. Для него это не пустые слова. — Второй раз за вечер Мине напомнили об этом эпизоде. Возможно, кузен был прав, когда говорит, что к ней никто не подойдет, так как будут верить, что они любят друг друга. Впрочем, Дэймона это не остановило. Обо всем этом стоило подумать.
— Я давно не видел Джакомо, он сильно изменился с тех пор, как мы выпустились из гимназии.
— Почему вы не общались?
— Я жил у своего отца Корина Шагрин, он учил меня управлять сеймом.
— Только не говорите, что вы его наследник!
— Нет, к счастью между мной и саном еще четыре отцовских отпрыска.
— Счастливчик!
— Вы так страдаете от своего сана?
— Если отбросить то, что все считают меня обязанной нарожать кучу маленьких наследниц для себя и наследников для Яго?
— Понятно. Я понимал причины столь скоропалительной помолвки, но думал, что моего друга этим не проймешь.
— Видимо, вы не так хорошо его знаете. — Мина вступила на хрупкий лед и была рада, что танец подошел к концу.
— Был рад познакомиться, Мина.
— Взаимно, Дэймон. Не могли бы вы теперь проводить меня к Яго. — Дэймон цепким взглядом окинув зал, нашел Корина Куори стоящим в неглубоком алькове. Яростное выражение лица молодого человека позволяло ему находиться в этой уютной нише в одиночестве. Когда они подошли к Корину Куори, он был похож на закипевший чайник. Оказавшись с разъяренным кузеном в тесном пространстве ниши, Мина поежилась. Она не успела сказать ни слова, как весь его гнев обрушился на ее спутника.
— Дэм, какого рожна ты делаешь рядом с моей кузиной?
— Яго, что с тобой, — испуганно отшатнулась девушка.
— Мина, я хочу, чтобы ты больше никогда не подходила к этому человеку ближе, чем на десять метров.
— Дэймон, — Мина настороженно посмотрела на молодого человека, — вы же сказали, что друг Яго?
— Насколько мне известно, это так и было до сегодняшнего дня, — наслаждаясь все этой ситуацией, усмехнулся Дэймон.
— Это было так, до тех пор, пока ты не подошел к моей кузине!
— Яго, но почему? — никак не могла понять, что происходит девушка.
— Мина, если бы я хотел, чтобы ты оказалась рядом с последним мерзавцем, влюбилась в него, а потом умерла от разбитого вдребезги сердца, я бы предложил тебе в этом свои услуги. — Дэймон в изумлении воззрился на друга и тихонько произнес:
— Кажется, я чего-то тут не понимаю.
— Яго, дорогой, — многозначительно произнесла последнее слово Мина, — мне кажется, что ты позабыл, но ты именно так и сделал.
— Что сделал, — все еще злившийся Яго не понял тонкого намека кузины.
— Предложил мне свои услуги, сделав предложение и попросив стать твоей женой, — с издевкой в голосе обозначила намек Мина.
— Стоп, стоп, стоп, — коварно улыбнулся Дэймон, — мне кажется или тут кроется какая-то интрижка?
— Дэм, тебе кажется, — злясь уже на самого себя, выплюнул Яго.
— Постойте-ка, что-то я никак не пойму, что тут происходит…
— Дэймон, тут нечего понимать. Просто у Мины такой своеобразный юмор.
— А мне кажется у Мины с юмором все в порядке. А вот кто-то запутался в собственной лжи.
— Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, что между вами нет никакого романа…. И даже более того, по-моему, вы и не собираетесь жениться друг на друге, а просто морочите всем голову, — счастливый от собственной догадки Дэймон с чувством хлопнул Яго по плечу. — Старик, теряешь квалификацию, я раскусил тебя за тридцать секунд!
— Дэм, то, что ты говоришь, полная ерунда! Я люблю Мину, а Мина любит меня. И мы поженимся ровно через год. А сейчас, извини, мы и так пропустили из-за тебя танец.
— Мина, дорогая, — полностью игнорируя Яго, Дэймон склонился и поцеловал руку девушки, — я так счастлив, что ваше сердце свободно и у меня есть шанс побороться за место рядом с вами. Уверен, что смогу завоевать вас и заслужить вашу любовь!
Не привыкшая к столь откровенным комплиментам, Мина получала огромное удовольствие от общения с Дэймоном. Он был очень приятный молодой человек, хотя от него и исходила какая-то волна опасности… И возможно при других обстоятельствах, она и позволила бы себе немного пофлиртовать с ним…. Но допустить, чтобы из-за легкомысленного флирта разрушился их с Яго план, она не могла. В двадцатый раз за день призвав на помощь весь свой драматический талант, Мина с грустью посмотрела на молодого человека, еле заметным движением сжала пальцами его, все еще державшую после поцелуя, руку и еле слышно прошептала:
— Дэймон, мне очень жаль… Мне жаль, что мы невольно ввели вас в заблуждение и, возможно, подали вам ложную надежду. И хотя из характеристики Яго, вы вряд ли являетесь тем человеком, которому можно разбить сердце, мне кажется, я вижу в вас тонкого чувственного юношу. А поэтому не хотела бы невольно своими действиями причинить вам боль. — Привыкший к выкрутасам кузины, Корин Куори, наконец, взял себя в руки и решил подыграть ей.
— Мина, не надо…
— Надо, милый, надо. Этот человек твой друг и было бы жестоко, из-за твоего стремления пощадить мои чувства, дать ему ложную надежду.
— О, боже! Мина, этот человек бесчувственный чурбан! И совершенно не стоит того, чтобы ты сейчас бросилась обнажать перед ним душу.
— Яго, Дэймон твой друг. И после всего того на что ты идешь ради меня, это меньшее, что я могу сделать. Тем более, мне кажется, что Дэймон настоящий мужчина и сохранит мою тайну. Позволь, мне Яго… — Мина умоляюще посмотрела на кузена, и он с глубоким вздохом кивнул головой:
— Поступай так, как считаешь нужным.
— Дэймон, — то, «с каким трудом» Мине давалось признание, чуть не заставило Яго сорваться и захохотать на весь зал, — простите еще раз за наш невольный обман. Вы правы, между мной и Яго нет никакого романа. К моему глубочайшему сожалению. — Опустив глаза, Мина тихо добавила:
— Яго не любит меня…. Это я люблю Яго…. Ну вот, я сказала вам это. — Нервно теребя в руке платочек, она подняла свои трогательные беззащитные глаза раненой лани на молодого человека и, как бы ища в нем поддержки и сочувствия, молча, ждала его реакции.
— Джельсамина…, - обалдев, от такого поворота событий, Дэймон не знал, как реагировать на столь простодушное признание.
— Вы не понимаете, не правда ли? — горько улыбнулась Мина. — Хорошо, я объясню вам все до конца. Между мной и Яго состоялся откровенный разговор. На нас обоих оказывают давление с требованием скорее жениться и родить наследников. Яго спросил меня, за кого бы я хотела выйти замуж. И тогда я честно призналась ему в своих чувствах…. Не буду говорить вам, что до последней минуты надеялась услышать ответное признание, это слишком горькое и болезненное для меня воспоминание. К счастью или к несчастью, сама не знаю, Яго не стал мне лгать. Он признался, что испытывает ко мне только братские чувства. Но, так как, он не верит в саму возможность того, что способен полюбить, то не видит для себя более удачного брака, чем со мной. Ну, а так как, для меня выйти замуж за Яго мечта всей жизни, то мы приняли это деловое соглашение. И хотя, я верю, что Яго еще найдет свою любовь, я слишком эгоистична, чтобы отказаться от возможности стать его женой. А теперь, когда вы все знаете, простите…. Мне не просто признаваться в происходящем даже самой себе, а открыть свои чувства малознакомому мужчине…. Я должна пройтись и побыть одна! — еще раз с болью взглянув на Дэймона, она с отчаяньем на лице вырвала у него свою руку, развернулась и стремительно пошла прочь из зала.
— Яго, ты болван! — неотрывным взглядом провожая, затянутую в темно-синий шелк платья, удаляющуюся фигурку Мины, с чувством произнес Дэймон.
— Поверь мне, я это знаю.
— Зачем ты это делаешь? Никогда не поверю, что ты так хладнокровно мог воспользоваться ее чувствами. Ты же погубишь ее максимум через год. Она усохнет от своей неразделенной любви к тебе.
— Или так, или бы Персоналий выдал бы ее замуж по своему усмотрению. И поверь мне, это было бы не лучше. Жених, которого для нее подготовили, загнал бы ее в гроб за пару недель. Хотя, нет, жить бы осталась, ибо от нее зависит существование этого мира, но они заставят ее тлеть всю оставшуюся жизнь. Я не могу позволить себе, бросить ее на растерзание этой шайки высокомерных идиотов. Да, я не люблю Мину, как женщину, но она не безразлична мне. И есть еще кое-что, о чем она не знает.
— О чем ты?
— Мой отец перед смертью завещал мне жениться на ней и оберегать. — Дэм в ужасе смотрел на друга. — Яго, как ты умудрился попасть в этот переплет?
— Сам не знаю. Пожалуйста, держи все это при себе. Мина открылась тебе, потому что разглядела какую-то неведомую мне тонкость. Не заставь ее пожалеть об этом.
— Яго, ты же знаешь, я последняя скотина, но причинить вред тебе или твоей кузине…. Это не про меня.
— Конечно, знаю.
Мина стояла на огромной открытой террасе и наслаждалась одиночеством. Хотя почувствовать себя по настоящему одинокой было сложно. Джельсамина никогда прежде не видела таких странных террас. Вся ее площадь была засажена деревьями с огромными стволами, и создавалось впечатление, что находишься в лесу. За любым из этих деревьев могла оказаться парочка влюбленных, или очередной соглядатай какой-нибудь из Персон.
Мина старалась дышать медленно и спокойно, как учил ее дядя. С тех пор, как к ней вернулся Яго, темп ее жизни становился все более стремительным. И каждый раз требовал от нее все больших и больших затрат. Конечно, она испытывала необыкновенное удовольствие, вновь погружаясь в мир розыгрышей и интриг, но лгать, и постоянно разыгрывать кого-то было утомительно. Ее одиночество прервал Кейсар Шагрин.
— Малкани Джельсамина, вы позволите? — Вздрогнув от неожиданности, Мина почтительно склонила голову:
— Конечно, Ваше Величество.
— Давно хотел с вами поговорить, но никак не удавалось застать вас в одиночестве.
— Да, последнее время это стало непозволительной роскошью для меня.
— Джельсамина, дорогая, я был близко знаком с вашей дорогой матушкой и мне очень жаль, что вам пришлось пережить этот кошмар. — Мина почувствовала, как боль потери вновь охватывает ее.
— Да, это страшная потеря для меня.
— Для всех нас, поверьте, для всех.
— Вы наверняка задумывались, кто совершает все эти убийства. В конце концов, вам может грозить такая же опасность, как и всем остальным. — Мина пристально вглядывалась в лицо Кейсара, в надежде, что сможет хоть что-то прочесть на нем. Но лицо повелителя сейма Шагрин оставалось непроницаемо.
— Конечно, задумывался. Но если бы я знал, кто это, поверьте, давно бы остановил череду этих кошмарных убийств. Я совсем забыл, что смерть нашего дорогого Густаво, наверное, стала для вас не меньшей потерей, чем потеря матери. — Всякий раз, находясь рядом с Кейсаром Шагрин, Мина ощущала как тоска по матери и дяде разъедает ее.
— Джельсамина, дорогая! — раздавшийся от дверей голос Малкани Ремизы заставил скривиться Ришара.
— Малкани Куори простите, но я должен исчезнуть. Я на данном этапе истории не женат, а встречи холостых мужчин с Ремизой обычно очень грустно заканчиваются. — Мина даже не заметила, как он исчез, а вместе с ним и это тягостное чувство потери.
— Малкани Ремиза, как я рада вас видеть! — вполне искренне воскликнула Мина.
— Мой сын сказал мне, что вы позволили называть ему себя «Мина», это так трогательно!
— Да, мы быстро нашли общий язык. Должна признаться, что Анри очаровательный молодой человек! Любая девушка была бы рада стать его невестой.
— Ох, Мина, как бы я хотела, чтобы этой девушкой стали вы!
— К сожалению, это невозможно, — мягко улыбнулась Мина. «Подавать лекарство больному, всегда лучше с улыбкой», — говорила ей мама, — мы с Яго так любим друг друга! — Перекосившаяся физиономия Малкани Шагрин была лучшей наградой за сегодняшние страдания.
— Дорогая, вы так юны и наивны! Неужели вы ни минуты не сомневаетесь в искренности чувств Яго к вам?
— Конечно, нет! Подумайте сами, какой смысл ему меня обманывать? Он сам Персона, поэтому ему нет смысла гоняться за моим статусом. Дядя Густаво оставил ему такое астрономическое состояние, что заподозрить Яго в том, что он охотится за моими деньгами просто невозможно. И при всем при этом, он ослепительный красавец с прекрасным чувством юмора! Он может получить любую девушку в мире! Но он просил моей руки. Вы можете предположить почему? — Аргументы Мины были довольно весомыми. Ремиза сама тысячу раз задавалась этими вопросами.
— Возможно потому, что он, таким образом, хочет защитить вас от охотников за вашим статусом и состоянием?
— Ремиза, поверьте, я знаю Яго много-много лет. Мы любим друг друга. Когда он смотрит на меня…, его глаза наполнены такой любовью…, таким светом…. И я ни минуты не сомневаюсь, что чувства Яго ко мне столь же пронизаны любовью, как и мои к нему. — Количество версий их с Яго отношений стало зашкаливать за пределы разумного. Сложнее всего в этой обстановке было запомнить кому какую преподнесли. Пока Мина размышляла на эту тему, Ремиза Монье решила взять паузу.
— Дорогая, мне, к сожалению, надо идти к гостям, но мы еще обязательно поговорим. Я понимаю, как тяжело вам в столь юном возрасте потерять мать. Я бы хотела хоть немного восполнить вашу потерю.
— Спасибо, но вы, право, чрезмерно заботитесь обо мне.
— Мне это только в радость. — Ремиза скрылась за дверями, ведущими в бальный зал. Мина настороженно оглянулась вокруг, в поисках Кейсара Шагрин. Раздавшиеся из-за дерева аплодисменты заставили Мину вздрогнуть. Вышедший из тени Дэймон с улыбкой качал головой.
— Малкани Джельсамина Валенте Мальдини Куори, а ведь вы заставили меня «плясать на рассвете в женском платье у денежного дерева»! До сих пор не могу понять, как поверил вам, после всех рассказов Яго о ваших проделках. И если бы вы сейчас с точно такой же страстностью не рассказывали Ремизе Монье, как вы с Яго любите друг друга, я бы продолжил верить в это трогательное признание о вашей несчастной неразделенной любви. — «Если врешь, всегда будь готова попасться на лжи», вспомнила Мина детский наказ Яго. Вспомнив другой его наказ «постарайся отвлечь противника от неприятной ситуации», Малкани Куори бросилась воплощать его в жизнь.
— Дэймон, как не стыдно подслушивать! — игриво улыбнулась Мина голубоглазому красавцу. Искусству кокетства она обучилась с младых ногтей, наблюдая за бесчисленными дамами кузена.
— Мина, как не стыдно лгать! — скопировал ее интонацию молодой человек, подойдя поближе.
— Ну, вы же знаете, что не стыдно, — протяжно промурлыкала девушка, кокетливо поведя плечом. — Уверена, вы также знаете, как это порой бывает приятно. — Многозначительная улыбка блуждала по устам девушки, а приподнятые брови будто намекали на тайну, которую могут разделить двое. В Мине проснулся бес, и ей так захотелось пококетничать с этим очаровательным молодым человеком.
Почувствовав, что испытывает к Дэймону некоторое влечение, девушка решила более пристально рассмотреть друга Яго, пока тот изумленно пытался переварить ее столь наглое заигрывание с ним. Такого рельефного лица она еще не встречала, оно было словно отлито в форме. Будто скульптор поставил перед собой и выполнил задачу — вылепить самое совершенное мужское лицо, доводя даже самую мелкую деталь до совершенства! Широкие прямые разлетающиеся к вискам черные брови, распахивали льдисто-голубые глаза Шагрин, которые были немного глубоко посажены, и в этой самой глубине танцевал сонм порочных мыслей. Все это великолепие венчал тонкий и чувственный рот, губы которого хотелось прикусить, как лакричную пастилку. Когда взгляд Мины остановился на линии его длинной, крепкой, такой мужественной шеи, ей тут же захотелось уткнуться в нее.
Если красота Яго меркла перед его совершенно сумасшедшим шармом и обаянием, то Дэймону было достаточно просто замереть, чтобы предоставить окружающим возможность любоваться его лицом. К тому же, он явно осознавал свою привлекательность, и пользовался этим безбожно! Да пожалуй, тут было чего опасаться! К сожалению, тщательный анализ внешности молодого человека не умерил пыл Мины, а только подстегнул его.
Сбитый с толку ее поведением, Дэймон смутился от столь пристального изучения его внешности кузиной друга, но все же не мог оторвать взгляд от ее манящей улыбки.
— Думаю, мне лучше уйти, пока…
— Пока что? Боитесь сломиться под натиском моего очарования? — бросила вызов девушка, заметив, как Дэймон на нее смотрит. Почти опьянев, от первого осознания своей женской власти над мужчиной, она разгоралась, как пламя на ветру. И это пламя в мгновение ока перекинулось Дэймону, как переносится ветром огонь в сухом лесу с дерева на дерево. Горячая кровь Шагрин мгновенно закипела в молодом человеке и грозилась выплеснуть поднявшуюся волну страсти на виновницу этого пожара.
— Мина, боюсь, что я не столь порядочен и сдержан, как мне бы этого хотелось, — подойдя в упор, Дэймон слегка навис над девушкой, вынудив ее этим сделать шаг назад и прижаться спиной к парапету террасы. Интимность ситуации, в которой они оказались, острым перышком щекотала нервы Мины. — И если у вас есть хоть малейшее чувство самосохранения, бегите пока я все еще держу себя в руках. Потому что еще пара секунд и будет поздно. — Как бы возвращая ей возможность для маневра, Дэймон сделал шаг назад.
— А может, я и не хочу бежать? — еле живая от охвативших ее чувств, прошептала Мина. Она сама не могла понять, что происходит. Стоящий перед ней молодой человек, конечно, был красавчик, но разве это повод для такого водоворота чувств? Исходившая от него волна опасности, ощущение равного соперника, обещание приключений заставляли ее стоять здесь на безлюдной темной террасе и провоцировать его на безумство, о котором, скорее всего, они оба пожалеют. Но сейчас, именно в эту минуту, Мина не хотела думать о сожалениях. Она была ребенком, которому безумно хотелось подергать тигра за усы. И она хотела окунуться в это безумие с головой.
Почувствовав ее настрой, Дэймон не стал ждать повторного приглашения. Взяв лицо девушки в свои руки, и пристально взглянув в ее глаза, он, еле сдерживая себя, пробормотал:
— Возможно, я об это пожалею…. — Мина не могла произнести ни слова. Она только смотрела на его губы и думала о том, что он ее сейчас поцелует. Это будет ее первый настоящий поцелуй. Тот с Яго был не в счет, ведь он думал, что целует другую девушку. И поцелуй Дэймона был совсем не похож на поцелуй Джакомо. Кузен был страстным и безудержным в своем порыве. Поцелуй Дэймона оказался таким томительным, таким ласкающим, таким глубоким и всепроникающим…, что у Мины свело все внутри и стали подкашиваться колени. Ощущение, что она проваливается в бездну, накрыло с головой, и она воплотила свое желание, впившись зубами в его нижнюю губу. Молодой человек с мучительным рычанием прервал их поцелуй, и она непонимающе, будто в пьяном дурмане, посмотрела на него. Смахнув с ее волос несуществующую пылинку, Дэймон решительно отодвинулся от девушки.
— Мина, прости, это больше не повторится.
— Это почему же? — с трудом восстанавливая дыхание, спросила Мина. Дэймон тряхнул головой, словно стараясь отогнать свои безумные мысли.
— Знаешь… Ты, как и я, игрок. И я только что понял, что для меня ставки в этой игре могут оказаться, слишком высоки. Я пока не готов проиграть свое сердце, а с тобой это более чем реально.
— Но…
— Ты невеста Яго, об этом следует помнить нам обоим, — перебил Дэймон, наконец, окончательно совладав с собой. — Я чуть не лишился рассудка от одного поцелуя. Ты наркотик, от которого мне надо держаться подальше. Давай останемся друзьями, а ты поточишь свои коготки об кого-нибудь другого. Вокруг полно прекрасных молодых людей, готовых пасть жертвой твоего, с каждой минутой растущего, обаяния. — Чувство сожаления и облегчения одновременно было в новинку для Мины.
— Ну, что же, если герой спасает меня от самой себя то, что остается бедной девушке?
— Танцевать? — Облегченно улыбнувшись, спросил Дэймон.
— Или страдать от несбывшихся надежд? — будто с сомнением спросила Мина, и сама себе ответила:
— Ну, нет уж, лучше танцевать. И так как я Малкани, то имею право воспользоваться своим статусом и сама пригласить кавалера. Дэймон, ты потанцуешь со мной?
— С удовольствием! Даже если это будет стоить мне моего дорогого сердца. И пожалуйста, зови меня Дэйм, — предложив Мине опереться на его руку, он повел ее в зал. Перед дверью она на мгновение остановила его и с улыбкой произнесла:
— Я буду звать тебя Дэми. Так вот, Дэми, сыграно было замечательно, я почти поверила! Про разбитое сердце — отличная попытка…. Нет, правда, я оценила! Ну, очень романтично получилось…, но повтор был уже лишним, в этом почувствовалась еле уловимая фальшь. — И не давая ему не единого шанса ответить, открыла дверь в зал. Музыка чуть не сбила их с ног. Бал был в самом разгаре.
Человек на террасе раскурил трубку и уставился на темное пасмурное небо. Похоже, все происходящее сильно выбивалось из-под контроля. Хорошо просчитанный план, все больше и больше пробуксовывал. Давно не приходилось сталкиваться с тем, что кто-то идет против твоей воли. Мальчишка не должен помешать его планам! Но все поправимо, главное вовремя повернуть события в нужное русло.

— Мина, почему вы с Яго затеяли все это? Какова ваша конечная цель? — Кружиться в танце с Дэймоном было так же естественно, как танцевать с Яго. Мине казалось, что эти двое половинки одного целого.
— Дэми, это план Яго, ты друг Яго, так что спроси об этом у Яго.
— Ну, а ты невеста Яго, и я спрашиваю у тебя.
— Напрасно тратишь время. К остальным моим недостаткам можно прибавить еще один — я страшно упряма. Если я решила, что тебе лучше этот вопрос выяснить у Яго, то нет никакого смысла, пытать меня. Поговори с ним, может быть, он сочтет возможным рассказать тебе правду. И давай оставим эту тему. День был слишком длинный и не очень приятный. Боюсь, что немного устала играть в игры. Поэтому, если у нас есть возможность спокойно дотанцевать этот танец, то давай так и сделаем. А если, ты собираешься пытать меня дальше, то лучше проводи меня сразу к моему жениху.
— Хорошо, я сдаюсь! Ты расскажешь ему о нас?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты, кажется, говорила, что устала играть в игры? — С легким упреком усмехнулся Дэймон.
— Извини, ты прав, — виновато кивнула Мина. Порой она сама не замечала, что всегда играет с окружающими. — Я не вижу причин рассказывать ему о нашей минутной слабости. В конце концов, поцелуи в темных углах существуют не для того, чтобы рассказывать о них направо и налево, а для того, чтобы ночью мучительно метаться по подушке, пытаясь заснуть, но вновь и вновь возвращаясь к сладостным воспоминаниям о них. — Молодой человек тяжело сглотнул, и, мотнув головой, попытался избавиться от наваждения, и тихо пробормотал:
— Создатель, спаси и сохрани Яго. В итоге, ты разобьешь ему сердце, предварительно сделав то же самое с моим. — Остаток танца, Дэймон предпочел провести молча, с ужасом понимая, что сегодня ночью ему вряд ли удастся заснуть. Он предпочитал спать без подушки, но сладостные воспоминания о поцелуе с невестой лучшего друга и ее намек на то, что она будет метаться, вспоминая о нем, сводили все перспективы крепкого сна на нет. Что больше всего ужасало это, то с какой легкостью Мина переключилась после их поцелуя на дружественный тон общения с ним. Опыт подсказывал Дэймону, что на самом деле пока он ночью будет метаться, вспоминая их «поцелуй в темном углу», она будет сладко спать… И даже сниться ей будет не он.
Раздавшийся жуткий вопль заставил Мину и Дэймона, как и всех остальных, замереть. Толпа схлынула с центра зала и перед их глазами развернулась чудовищная картина. На полу в катастрофически увеличивающейся луже крови лежала женщина. Джельсамина не сразу признала в ней Хельгу сейма Куори, ее взгляд привлекла фонтаном бьющая из горла кровь. Кто-то перерезал бедняжке глотку. Дэймон инстинктивно прижал Мину к себе. Первые несколько мгновений она не могла отвести взора от перерезанного горла. И только спустя несколько минут девушка смогла оторваться от кровавого зрелища и поднять глаза. Они тут же остановились на муже Хельги Куори. Он был весь с ног до головы в крови и стоял с ножом в руке. Снова переведя взгляд на тело несчастной, Мина к своему удивлению заметила Корина Фоли. Он присел рядом с убитой, окунул палец в лужу крови и, закатив глаза, облизал его. Подошедший к Хулиану Корин Темо, презрительно произнес:
— Хулиан, твое поведение выходит за рамки приличия. Если тебе так невтерпеж, забирай труп и поужинай без свидетелей.
— Мартин, ты же знаешь, я всегда предпочитаю находиться в центре внимания, — снова окунув палец в лужу крови, и облизав его, произнес Хулиан. От увиденного зрелища Мину передернуло. Дэймон подумал, что представшая перед ними картина не самое подходящее зрелище для молоденькой девушки, и чтобы защитить от него, прижал ее лицо к своей груди, тихо прошептав:
— Мина, не смотри туда, не надо. — В этот момент, как по волшебству, перед ними появился Яго.
— Думаю, что вечеринка затянулась. — Сухой тон молодого человека не предполагал возражений. — Я уже отдал соответствующие распоряжения и принес свои извинения Малкани Ремизе, так что мы можем покинуть бал, не прощаясь.
Словно в тумане выслушав речь Яго, Мина даже не кивнула. Ей так не хотелось покидать надежные объятья Дэми! Она прижалась к нему поближе и молча пошла к выходу, не разомкнув рук, сцепившихся вокруг тела молодого человека.
Когда все трое подошли к экипажу, на мгновение возникла пауза. Яго, стоявший напротив обнимавшего Мину Дэймона, пристально вглядывался в лицо кузины. Ему было страшно представить, как она может отреагировать на ту картину, что предстала ее взору в доме Ремизы. Когда он увидел перерезанное горло Хельги Куори, с ужасом стал искать Мину, и только убедившись, что она находится в надежных руках Дэймона, облегченно вздохнул. С легким чувством досады Джакомо отметил про себя, что Мина знакома с Дэмом всего пару часов, а между ними установились такие доверительные отношения. Она искала успокоение в его объятьях! Когда Яго подошел к ним, он надеялся, что Мина потянется к нему, но этого не случилось. Прочитать что-либо на лице кузины было невозможно, но Яго и так понял, что меньше всего на свете она хотела бы сейчас остаться с ним наедине…. А он был готов на все, лишь бы сегодняшний вечер прошел для нее наиболее безболезненно.
— Дэм, ты поедешь с нами? — Наступив себе на горло, спросил Яго. Мина с надеждой взглянула на молодого человека, будто он был единственным спасательным кругом на сто миль и у нее собирались вырвать его из рук. Убедившись, что Мина не возражает, Дэймон перевел взгляд на друга. Он знал, что на лице Яго всегда надета маска, и понять, что он хочет на самом деле невозможно, но это и не входило в его задачу. Своим вопросом Яго озвучил просьбу, и у Дэймона не было повода отказать ему. Он, молча, кивнул. Сев в экипаж, девушка крепко сжала руку Дэми в своей, и не отпускала до самого дома. Когда они подъехали к Малкури, друг Яго первым вышел из экипажа, и подал руку своей спутнице. Мина все еще находилась в ступоре, и, сходя по ступеням, споткнулась. Молодой человек предотвратил ее падение, и, подхватив на руки, понес в дом. То как естественно Мина прижалась к нему и положила голову на плечо, потрясло Яго до глубины души.
Открывший дверь дворецкий, в несвойственной ему манере, раскудахтался по поводу того, что же случилось с его дорогой хозяйкой. Яго пришлось задержаться, чтобы успокоить старика. Когда он зашел в гостиную комнату, его красавица кузина, словно маленькая девочка, свернувшись клубочком, сидела на диванчике, поджав под себя ноги. Обхватив, как куклу, она прижимала к груди руку Дэймона, сидевшего рядом.
— Мина, как ты? — напряженно глядя в лицо кузины, спросил Яго.
— Не знаю…. Зачем он это сделал? — Услышав голос Джельсамины, Джакомо облегченно вздохнул, все было не так уж плохо.
— Понятия не имею. Я вообще не уверен, что это был ее муж. Что ему за радость убивать ее на глазах сотен гостей? Скорее всего, его кто-то ловко подставил.
— Я не об этом несчастном! — Поморщилась Мина. — Я о Хулиане! Зачем он слизал ее кровь…
— Мина, ну он же Фоли! Безусловно, он предпочел бы подойти быстрее и наполнить бокал, пока кровь хлестала более интенсивно, но при таком скоплении народа, это было бы, пожалуй, слишком. Конечно, он как Корин, в состоянии себя контролировать, и мог устоять перед манящим запахом крови Куори, но зачем бы он стал это делать? Не так часто ему удается оказаться рядом с открытой веной. — Убедившись, что Джельсамина в порядке, Джакомо расслабился, и пока говорил, отправился к бару, налить себе выпить. — Будь на баллу другие представители его сейма, скорее всего картинка была б еще менее приятной. Как известно, для Фоли нет ничего более притягательного, чем наша кровь, и не все из них обладают таким уровнем выдержки. — Яго спиной почувствовал возникшее в комнате напряжение. Он повернулся посмотреть, что произошло, и изумленно замер. Мина с недоумением смотрела на кузена.
— Яго, что за бред ты несешь! Если это розыгрыш, то не самый своевременный. — Джакомо раздраженно уставился на кузину.
— Мина…! — На мгновение молодой человек так растерялся, что его истинные чувства проступили на лице. Промелькнувшая на лице догадка, быстро превращалась в уверенность, а затем в потрясение. Он перевел взгляд на Дэймона, который столь же изумленно смотрел на Мину. Все еще не веря в происходящее, Яго еле слышно пробормотал. — Господи, ты ничего не знаешь! Отец и тетя Габи, похоже, решили оградить тебя от всего, что связано с Персонами! О чем они только думали?! — Джакомо пришлось приложить массу усилий, чтобы не разразиться бранной речью в адрес отца и любимой тетки. Взяв себя в руки, он осторожно обратился к кузине. — Мина, ты знаешь, что для Куори чувство торжества победы, как наркотик? Если мы долго не испытываем это чувство, то начинаем болеть и в конце концов умираем? — Еле теплившаяся в голосе Яго надежда, угасла, после вопросы кузины.
— Ты вот сейчас серьезно, да? — Безнадежно вздохнув и проклиная все на свете, молодой человек устало ответил.
— Более чем. Все наши с тобой розыгрыши, постоянное соперничество, основаны не на пустом месте. Для нас это как особый вид пищи, не будешь есть, умрешь. Ну, вспомни, то необыкновенное, волшебное чувство, которое разливается по телу, когда тебе удается меня обхитрить! — Заметив намек на понимание во взоре Мины, Яго торопливо продолжил. — Для того, чтобы организм начал «потреблять пищу» ребенок в детстве проходит специальный ритуал, его надо напоить кровью члена семьи Великой Персоны парного сейма. Парным сеймом Куори является сейм Фоли. Можно взять кровь самой Персоны, можно ее отпрыска. Не важно, это все детали, которые….
— Это шутка такая? — перебив кузена, Мина смотрела на него, как на конченого психа, и пыталась понять, что за дурацкий розыгрыш он придумал на этот раз.
— Нет, это не шутка.
— Но со мной ведь ничего подобного не было!
— Было. Я присутствовал на церемонии. Тебе было три года.
— И моя мать поила трехлетнюю дочь кровью?
— Да.
— Чьей?
— Боюсь, тебе это не понравится, — с опаской пробормотал Яго.
— Яго! — просыпавшейся в Мине гнев грозил выплеснуться на Корина Куори, и он быстро сдался, дабы не дать ей для этого повода.
— Корина Хулиана.
— Почему? Почему именно он?
Яго был не на шутку зол на тетку за то, что она держала столь жизненно важную информацию в секрете от дочери. Как Мина должна была растить своих детей, если не знала банальных основ существования семейства Персоны? Отец когда-то попросил его не обсуждать эту тему с Миной, но Яго не мог даже предположить, что Габриэлла не просветила дочь в данном вопросе.
— Родители стараются выбрать наиболее могущественную и сильную Персону для своего ребенка. Потому что таким образом они роднятся. И Персона становится защитником и покровителем ребенка. На месте тети Габи, я бы тоже выбрал Хулиана.
— Хорош защитничек, — недовольно фыркнула Мина. На лице девушки отражалась внутренняя борьба. Она пыталась понять, верит ли в то, что он только что ей рассказал. Проступившие усталость и тоска безошибочно подсказали Яго, что кузина смирилась с услышанным. Ее следующий вопрос, подтвердил его догадку. — Я должна знать еще что-нибудь?
— Как мы питаемся торжеством победы, Фоли сводят людей с ума, и питаются исходящим от них безумием.
— Но ведь тогда все вокруг должны быть сумасшедшими!
— Они не доводят людей до полного сумасшествия, только устраивают им маленькие приступы. По крайней мере, должны так делать. Так вот, чтобы инициировать одного из Фоли, им нужно выпить кровь члена семьи Персоны Куори. Для всех нас вкус крови представителя парного сейма самый желанный вкус в мире. Ни один из нас не сможет устоять, услышав запах крови Фоли.
— Но физической необходимости, пить кровь, нет? — С трудом сглотнув, поинтересовалась Мина.
— Есть необходимость поглощать чувства, а кровь…, это вкусовая добавка, от которой просто сложно отказаться.
— Джельсамина потрясено перевела взгляд на Дэймона и тихо спросила.
— А вы?
— Шагрин питаются горем людей. Ты никогда не замечала, что находясь рядом с нашим Кейсаром, ты будто теряешь силы?
— Да, я постоянно это чувствую, — возмущенно встрепенулась Мина.
— Это потому, что ты сейчас насыщена горем, чувством утраты, а он бессовестно пьет его с тебя.
— Но рядом с тобой я чувствую себя прекрасно, а ты тоже Шагрин. — Мина продолжала прижимать к себе руку Дэймона, будто страшась того, что ее собственные руки окажутся свободны.
— Просто я берегу тебя, и никогда не посмел бы усиливать твое горе, чтобы насытиться. Мне достаточно того, что выплескивается из тебя через край. Если потреблять чувства других осторожно, то ты только облегчаешь их существование, забирая боль. Но если ты жаден, то начинаешь высасывать больше, чем человек может дать. Заставляешь его страдать сильнее.
— Тебя тоже поили кровью?
— Конечно, Малкани сейма Темо Моника моя покровительница.
— А чем питаются Темо?
— Страхами. Они питаются страхами людей. И так же могут гуманно избавлять от страха, а могут культивировать его в людях, чтобы брать с них все больше и больше.
— Но почему я никогда об этом ничего не слышала?
— Мина, если честно я не знаю, — покачал головой Яго. — Меня отец просил не обсуждать с тобой этот вопрос, но никогда не объяснял, чем это вызвано.
— Почему Фоли до сих пор не перебили всех Куори, если для них так сладка наша кровь?
— Потому что они люди, а не звери, — спокойно ответил Дэймон, давая другу возможность собраться с мыслями. — Такова уж была странная фантазия Создателя. У каждого сейма есть свои пороки, которые доминируют над остальными и заставляют своих обладателей каждый божий день бороться с ними. С теми, кто отдается порокам, происходит то, что было с Хеттом Фоли.
— А что с ним случилось? — Встрепенулась Мина.
— Свихнулся. — Вернулся в разговор Яго. — В какой-то момент решил, что бороться с пороками бессмысленно. Он стал сводить людей с ума десятками, питаясь их безумием, и заливая в себя литрами кровь Куори. Это закончилось быстро и жутко. Вернуться к своему обратному состоянию ему удалось спустя две тысячи лет, все это время Корин Хулиан держал его взаперти где-то в стенах своего мрачного замка.
— Боже, какой ужас! Яго, откуда ты столько знаешь об этом?
— Отец хорошо подготовил меня, к своей смерти. У него было досье на каждую Персону этого мира. И он заставил меня изучить историю каждого.
— Жаль, что мама не давала мне таких уроков, — со вздохом произнесла Мина.
— Не могу представить, какие должны были быть у Габи на это причины. Дорогая, тебе не кажется, что уже можно отцепиться от Дэймона и принять более подобающее положение?
Осознавшая это сама еще несколько минут назад Мина, не очень торопилась отпускать такую надежную и теплую руку Дэми. Вынудив ее расстаться с теплом и спокойствием, Яго вызвал у нее приступ острого раздражения. И дабы хоть как-то насолить ему, она приблизилась к красавцу, дарившему все это время ей покой, легким, нежным движением едва коснулась своими губами его губ, и тихо прошептала «Спасибо». Мельком увидев выражение лица кузена, она с наслаждением испытала, столь сладостное для всех Куори, чувство торжества. В свою очередь, Дэймон так же заметив выражение лица друга, лукаво улыбнулся, склонился к Мине, таким же легким движением прикоснулся к ее губам и, нежно глядя на нее своими бесподобными льдисто-голубыми глазами, тихо ответил «всегда, пожалуйста».
— Пожалуй, нам пора, — раздраженно бросил Яго. — Мина, поговорим завтра, тебе надо отдохнуть.
Испуганная перспективой остаться одной, Малкани Куори ни жестом не выдала своего страха. Сегодня она и так позволила себе слишком много демонстрации женской слабости.
— Да, конечно. Увидимся завтра.

* * *

Марко, снова с нетерпением завозился на месте.
— Фарго, но зачем?
— Что зачем?
— Зачем ты придумал эти трудности с пожиранием эмоций и инициированием кровью?
— Я-то тут причем?
— Что ты хочешь сказать?
— Что не имею к этому идиотскому кровавому ритуалу никакого отношения. Чувства поглощать и контролировать себя, это я, чтоб жизнь медом не казалась. Но вот пить кровь и ею поить своих детей, это они сами себе придумали.
— Но зачем?
— Это всегда было для меня загадкой, во всех мирах. Породишь их, дашь свод законов, по которым им должно жить. Возвращаешься через пару тысячелетий, и диву даешься — откуда что берется! Стремление живых существ к различной мифологии просто неистребимо. Оно как грибок, по любому прорастет! А уж что касается крови, каждый второй мир придумает себе на эту тему что-нибудь этакое! Главное никогда не знаешь, что они отмочат в следующий раз. Когда Мина расправила крылья и полетела, я чуть не подавился своей собственной трубкой! Надо же было такую ерунду придумать — дети Персон умеют летать! С чего вдруг?! А это требование, «дать ей кольцо жизни, чтобы она могла повзрослеть»! Какой придурок придумал это долбанное кольцо! И это в мире, где бессмертные существа живут с момента его основания. У них вообще ничего подобного быть не должно!
— И все, что они себе придумывают, сбывается? — в ужасе поинтересовался Марко.
— Нет, только то, во что верит большое количество людей, или какая-нибудь очень сильная личность и что не противоречит законам, которые я заложил.
— Скажи, Шагрин поглощают боль от потери людей, Темо поглощают страхи, Фоли безумие…. Здесь все понятно, они приносят облегчение страдающим людям. Но Куори…. Торжество победы над кем-либо…. У этого совсем другая природа! Фактически их задача состоит в том, чтобы делать людей проигравшими, несчастными!!!
— Ты стал очень наблюдателен. Раньше я за тобой подобного не замечал.
— И все же….
— Ну, к сожалению, это вынужденная мера. На подобное всех Куори обрекли Габриэлла и Густаво. Благодаря крови демиургов, что течет в их жилах, они имеют в себе божественное начало. А главное чувство, которое изо дня в день испытывают нам подобные, это чувство превосходства над остальными. Божество не может не ощущать себя над всем и вся. Потому мы и стараемся как можно реже общаться друг с другом, дабы не мерится силами ежеминутно. Габи и Густаво по наследству досталось это от их родителей. Вот я придумал для них своеобразную отдушину. По идее, Мина и Яго единственные, кто действительно унаследовал от родителей потребность в питании, потому что в них также течет божественная кровь.
— А как же Нихуш?
— Я задавал этот вопрос Нифрее, она только махнула рукой и сказала, что обо всем позаботилась. Видимо он тоже как-то решает эту проблему. А может потому и ведет жизнь бродяги-одиночки, чтобы не видеть никого рядом с собой.
— Почему я раньше не встречался с такими случаями, когда ваши дети несут на себе бремя божественной крови, да и вообще, я до сих пор не видел ни одного твоего ребенка?
— Во-первых, ни за одним из миров мы не следили столь пристально…. А во-вторых, мы почти никогда не бываем в мирах, которые я создавал на заре своей творческой деятельности. А они, надо признать, полны подобными ляпами. Знаешь, как-то не очень хочется любоваться на результаты своего неумелого, нелепого творчества.
— А мне они нравятся. Даже больше, чем твои нынешние любимые герои.
— Это почему же?
— Они настоящие, живые. Они живут своими мыслями, своими чувствами. Они с изъянами, но в этом их индивидуальность. Они не безлики.
— Гммм…. Возможно, ты прав — есть в них некая изюминка…. — Фарго задумчиво почесал затылок лапой. — Ну, раз тебе нравится, посмотрим, что они учудят дальше.

* * *

Попрощавшись с молодыми людьми, уставшая Мина поднялась в свою спальню. Родные стены немного смягчили неприятные впечатления от вечера. С удовольствием расставшись с бальным платьем, девушка села перед зеркалом и встретилась с собственным взглядом. Больше всего в зеркале ее притягивало то, что если долго-долго смотреть в глаза собственному отражению, ей начинало казаться, что она смотрит не себе в глаза, а в глаза матери. В этом не было ничего удивительного, потому что глаза у нее были мамины. Она часто поступала так в последнее время. Дождавшись состояния, когда увидела вместо своих глаз в зеркале глаза матери, Мина начала свой длинный рассказ о происшедших на вечере событиях. Возможно, от этого ей становилось легче. Только мама не отвечала на вопросы, в том числе и на вопрос, почему она не подготовила Мину к мрачным сторонам этой жизни. Смотрела на нее своими бесподобными грозовыми глазами Куори, но не отвечала. В очередной раз, так и не дождавшись ответа, Мина легла спать. Последним образом, мелькнувшим перед ее взором, был поцелуй с Дэймоном.
— Кто же будет следующим? — мужской голос прозвучал глухо, и Мина еле расслышала слова. Она никак не могла понять, откуда доносится этот голос.
— Даже не знаю. Кровь Куори такая сладкая! — не узнать голос Корина Хулиана было невозможно. — Может быть Яго? Я еще не решил. — Пелена, закрывавшая Хулиана от взора Мины, стала таять, и все четче и четче проявлялась жуткая картина — на полу в бальном зале Ремизы Монье лежал Яго с перерезанным горлом, а рядом сидел Корин Хулиан и жадно пил из хрустального бокала его кровь. Мина опустила глаза и тут увидела в своих руках окровавленный кинжал. Она с криком бросила его на пол и в этот момент проснулась. Ее трясло от ужаса. Такого животного страха ей еще не приходилось испытывать. Включив свет, девушка встала с кровати и стала нервно метаться по комнате. В ушах грохотал пульс, сводя ее с ума. Если что-то в этой жизни могло ее напугать, так это потеря Яго. Образ же Корина Фоли пьющего кровь кузена и кинжал в ее руках так прочно застряли в голове Мины, что она поспешила умыться холодной водой. Омывая руки и лицо, девушка повторяла, как заклятье:
— Куда ночь, туда сон. Куда ночь, туда сон. — Этому способу избавляться от кошмаров ее научил дядюшка Густаво. Когда ее стали мучить кошмары, он объяснил, что надо обязательно избавляться от их осадка, когда просыпаешься, чтобы сны не проникли в твою настоящую жизнь. А отправляя сны вслед за ночью, мы избавляемся от них навечно, потому что каждая ночь уникальна, и, уходя, она забирает с собой то, что принесла. До сегодняшнего дня это действовало железно. Но, сейчас, она никак не могла избавиться от навязчивого кошмара. Стоило Мине закрыть глаза, ей казалось, что ее руки в крови, а перед глазами вставал образ убитого Яго и пьющего кровь Корина Фоли. Отчаявшись, она решила не ложиться больше сегодня спать.
Утро Корина Джакомо Амато Альфредо Куори началось слишком рано. Точнее ночь плавно перетекла в утро. От Мины он первым делом отправился в управление безопасности, чтобы выяснить, что же произошло. Он был Корином сейма, и обеспечение порядка входило в его прямые обязанности. Остаток ночи он вместе с Тишем сейма Куори Габриэлем Амато, проводил допросы свидетелей и подозреваемого. Только на рассвете он смог добраться до дома и устало рухнуть в кабинете. Ему было необходимо подумать над тем, что произошло. Убийство Хельги Куори не вписывалось в схему предыдущих убийств. Ему была необходима толика спокойствия, и пара часов сна, чтобы привести мысли в порядок. Поэтому оповещение дворецкого, что к молодому господину прибыла с визитом леди Милисэнд, не добавило приятных ощущений.
— Яго, дорогой! — Вихрем влетевшая Мили была столь же страстна, как и всегда.
— Мили, что ты тут делаешь?
— Уууу, ты не рад меня видеть? — надув губки Милисэнд, тем не менее, постаралась принять наиболее соблазнительную позу.
— Мне казалось, что мы выяснили все еще вчера. Мили, нам было хорошо вместе, но теперь я помолвлен и нашим отношениям пришел конец. — Злость, медленно проступавшая на лице Милисэнд, быстро лишила ее всего очарования.
— А я-то подумала, что это просто дурная шутка. Ну что ж, подожду, когда твоя помолвка с этой девчонкой будет расторгнута, и ты сам приползешь ко мне. Только тогда я буду думать, принять тебя или нет.
— Мили, прости, но я тебя не понимаю, — Яго был очень насторожен ее упоминанием о расторжении помолвки с Миной. Что она могла об этом знать и откуда? — С чего ты взяла такую глупость, что наша помолвка будет расторгнута?
— Глупость тебе об этом говорить, но что ты сможешь сделать? — с презрением и одновременно с жалостью глядя на Яго начала кокетка. — Ремиза Монье решила, что более подходящей партией для Джельсамины будет ее сынок Анри, а не ты. А, как известно, если Малкани Шагрин решила кого-нибудь поженить, сопротивляться этому бесполезно. Так что это вопрос только времени. Но ничего, я подожду. И тогда мы будем говорить, только с козырями на руках буду я. — Яго про себя заметил, что правду говорят, — «отвергнутые женщины быстро теряют привлекательность».
— Мили, скажи вчерашний случай в библиотеке…
— Было ли это подстроено? Конечно, Яго. И это только начало. Смею тебя уверить, Ремиза в состоянии разрушить самый крепкий брак, если ставит перед собой такую цель. А в вашем случае, ей даже особо стараться не придется.
— Фарана! Мили, как ты могла? Зачем?
— Яго, я не привыкла делиться своими игрушками. И тебе хорошо бы это запомнить. До встречи, дорогой, я подожду…. Но не думай, что я буду ждать тебя вечно. — Развернувшись, Милисэнд покинула его комнату так же стремительно, как и ворвалась в нее.
Оставшись снова один, Яго попытался вписать в свои планы неожиданное вмешательство Ремизы Монье. С одной стороны, ее действия могут оказаться им на руку. Но с другой стороны, ее сватовские таланты были всемирно известны. И если она решила выдать замуж за своего сына Мину, то она хоть мертвой, но притащит кузину к алтарю. Яго нравился Анри Леклер, но он хотел, чтобы Мина вышла замуж за того, кого полюбит, а не за того, за кого решит Малкани Шагрин. Придется держать с ней ухо востро. Не хватало, чтобы эта интриганка нарушила его планы.
Вернувшись к мысли об убийстве Хельги, Яго решил, что ему нужен взгляд со стороны и послал слугу за Дэймоном.

Проведя бессонную ночь, Дэймон встал с кровати злой, как Фарана. Малкани Куори оказалась ему не по зубам. Она манила его, как самый запретный плод на свете. Конечно, нельзя было не упомянуть, что она просто была насыщена горем от потери матери и дяди, и это был еще один сногсшибательный момент для отпрыска Шагрин. Как упомянули вчера, представители сейма Шагрин буквально питались чужим горем. Дэймон мог прожить рядом со страдающим человеком без воды и еды пару недель. Все в этой девушке влекло его, как мотылька на огонь. Внутренние противоречия заставляли молодого человека разрываться на части. С одной стороны, Дэймон не был уверен, что помолвка между его другом и Миной фиктивная. И хотя сами они были в этом убеждены, у Дэймона не было уверенности в том, что один из них по-настоящему не любил другого. А этого уже было достаточно для того, чтобы остановиться и постараться возвести между собой и Миной стену как можно выше и шире. Но с другой стороны, Дэймон не мог припомнить, чтобы какая-нибудь девушка смогла настолько привлечь его внимание, и если из-за своей щепетильности он потеряет ее…. Он размышлял над этим в тот самый миг, когда за ним пришел слуга Яго с просьбой явиться к его господину.

Совершенно измученная бессонной ночью Мина не стала завтракать, а бесцельно слонялась по дому. Все педагоги с некоторых пор сторонились ее и занимались с ней только в том случае, если она спрашивала об этом сама. И надо признать подобное желание возникало у нее не часто. Сегодня же учиться просто не было сил. В голове билась только одна мысль — увидеть Яго живым и здоровым. Поэтому, как только она привела себя в некое подобие порядка, тут же отправила слугу в поместье к кузену с просьбой посетить ее, благо жил он не далеко.
К слову сказать, дом Джакомо и прилегающие к нему земли трудно было назвать поместьем, из-за их невеликих размеров. Его отец Густаво Альфредо никогда не понимал целесообразности огромного поместья, типа Малкури, обладательницей которого являлась его кузина Габриэлла. Земли Густаво фактически находилось внутри поместья Малкури. Предпочитавший уединение, выбирая место для строительства дома, он просто попросил Габи выделить ему кусок земли, где он мог бы расположиться недалеко от нее, но при этом, не мешать ей жить. Конечно, как главе безопасности сейма ему пришлось провести вдоль границы земель Габи подъездную дорогу к его дому, но при желании минут за двадцать прогулочным шагом можно было добраться из замка Малкури в дом Корина Куори, у которого не было даже названия.
Нервно вышагивая по гостиной, Мина понимала, что все меньше и меньше контролирует себя. Никогда, даже после смерти матери, она не чувствовала себя такой разбитой, напуганной и беззащитной. В тот момент, когда в гостиную вошел Яго, она дошла до ручки. Не замечая ничего вокруг, девушка бросилась со всех ног к кузену и, впившись в его встревоженное лицо глазами, буквально пожирала его образ, стараясь утопить в улыбке Яго свои страхи. Убедившись, что это слабо помогает, она крепко обняла его, сглотнула, побежавшие по лицу слезы и, прижавшись всем телом, тихо прошептала:
— Яго, я хочу, чтобы ты переехал ко мне.
— О как! — Яго потрясенно отстранил от себя Мину и заглянул ей в глаза, пытаясь понять, что происходит. Кузина была бела, как снега в степях сейма Темо, а под ее припухшими глазами, в которых плескался страх, залегли пугающие тени.
— Яго, я хочу, чтобы ты немедленно переехал ко мне.
— Мина, мы не можем так поступить, ведь мы не женаты!
— Значит, давай поженимся. Прямо сегодня, прямо сейчас.
— Дорогая, но что случилось? — Ошеломленный Яго пытался найти на лице кузины признаки игры, но она была мало похожа на играющего в игры человека.
— Мне страшно!
— Милая, что так напугало тебя?
— Яго, я не могу тебя потерять! Не могу! Мы должны пожениться!
— Но почему? — взяв кузину за руки, Яго потрясено воскликнул, — Создатель, у тебя ледяные руки! — Мина ошеломленно опустила взгляд на свои ладони и в этот момент глаза ее расширились и плескавшийся в них ужас, окончательно затопил ее сознание.
— Отойди от меня! Яго, немедленно отойди от меня!
— Час от часу не легче, да что происходит?
— Отойди, пока я тебя не убила!
Раздавшееся из-за спины покашливание Дэймона заставило Яго вспомнить о том, что они не одни. Мина, обнаружив присутствие молодого человека, нервно бросилась к нему.
— Дэми, ты здесь! Дэми, ты должен защитить Яго! Ему нельзя находиться рядом со мной!
— Дэйм…, - не зная, что сказать начал Яго.
— Яго, успокойся и посмотри на нее. — Крепко прижав к себе Мину и стараясь ее успокоить, Дэймон пристально глядя в глаза друга, спокойно произнес: — Она одержима. Мина не в себе. И явно находится под чьим-то влиянием.
Яго потрясенно перевел взгляд на кузину. — Посмотри сам, эта дрожь, что сотрясает ее каждую секунду, бледная кожа, синяки под глазами. Спутанное сознание, то она хочет, чтобы ты к ней переехал, то говорит, что тебе опасно находится рядом с ней. Она ни на мгновение не прекращает в ужасе оглядываться. Так ведут себя люди, с которых продолжительное время кормилась Персона.
— Создатель, ты прав! — Наконец-то Яго понял, о чем говорит его друг. — Мина, что случилось с тобой после того, как мы с Дэймом вчера ушли?
— Я не хочу об этом говорить. — Мина крепко зажмурила глаза и, спрятав лицо на груди Дэймона, стала тихо повторять — Куда ночь, туда сон. Куда ночь, туда сон. — После десятого раза она немного успокоилась, но это было больше похоже самозомбирование. Раздавшийся голос дворецкого вывел всех троих из состояния транса.
— Корин Хулиан к миледи. — Не успел гость сделать и шага к молодым людям, как Мина с диким криком «нет» вырвалась из рук Дэймона и встала спиной к Яго, закрывая его собой от Хулиана. Неизвестно откуда в ее руках оказался кинжал. Яго среагировал моментально и обхватил кузину за руки, прижав к своей груди. Ошеломленные мужчины смотрели на забившуюся в истерике девушку и не знали, что предпринять. — Не смейте! Не подходите к нему! Я вам не позволю! — Яго, с трудом удерживавший Мину за плечи, не знал, что делать. Не менее сбитый с толку Дэймон, тем не менее, встал между Миной и Хулианом.
— Сэр, прошу вас, не приближайтесь.
— Хорошо, хорошо, я уже понял. — Хулиан поднял руки в примиряющем знаке. — Я не причиню никому никакого вреда. Я пришел с мирными намерениями.
— Дэми, не верь ему! — тихо плакала Мина, которую на глазах покидали силы, и она уже еле шевелилась. — Дэми, не пускай его к Яго, я умоляю тебя! — Яго почувствовал, как в его объятьях обмякло тело кузины, хотя ее рука так и не выпустила кинжала. Подхватив ее, он увидел, что девушка без сознания. — Фарана!
— Спокойно, Джакомо, — голос Хулиана был похож на шелест ветра в поле, — она просто уснула. Ей нужен покой. — Яго осторожно положил Мину на рядом стоявший диванчик и в бешенстве повернулся к Хулиану.
— Что вы с ней сделали?
— Избавил от кошмара, который кто-то очень нехороший внушил ей.
— Внушил? Что это значит? — Дэймон продолжал стоять между Яго и Корином Хулианом, хотя и понимал всю бессмысленность этих действий. Но то, состояние, в котором находилась Мина, просто потрясло их всех.
— Джакомо, если говорить юридическим языком, моя версия не для протокола. Это понятно? — В голосе Корина Фоли стало проскальзывать раздражение.
— Да. — Еле сдерживая эмоции, согласился Яго.
— Я считаю, что на ней попировал кто-то из Темо. — Сложив воедино наблюдения Дэйма и версию Хулиана, Яго пришел к тому же выводу.
— Хотите сказать, что…
— Я хочу сказать, что кто-то культивирует в ней страх, чтобы кормиться им.
— Но это же незаконно! И как такое можно допустить по отношению к Персоне? — Потрясенно прошептал Яго.
— Безусловно. Только это такая тонкая сфера, что выдвинуть в чей-либо адрес обвинение и тем более что-либо доказать невозможно.
— Кто мог сотворить с ней такое?
— Ну, судя по тому, что она боится фантазии, а не реального страха, можно сделать вывод, что ей эту мысль внушили. Скажем так, мой подозреваемый номер один Корин Темо. Но это может быть и не он. Пожалуй, и более мелкие Персоны могли достичь такого уровня ментального влияния на человека.
— И что же могло так напугать ее, — привыкший видеть бесстрашную кузину спокойной в самых экстремальных ситуациях, Яго поверить не мог, что что-то способно так потрясти его Мину.
— Ну…, - Корин Фоли ехидно улыбнулся, — надо признать, что мы оба стали героями ее маленькой фантазии. — Яго с Дэймоном в изумлении уставились на Хулиана. — Джакомо, у нее перед глазами стоит картина вас с перерезанным горлом и меня пьющим кровь из весьма объемного хрустального бокала.
— Красиво, я это вижу, — улыбнулся Дэйм.
— Чему ты радуешься, идиот? — фыркнул Яго.
— Ну, если Корин Фоли выпьет твою кровь, прикончив тебя, Мина достанется мне.
— Дэйм, твои шуточки…
— Дэймон, извини, но я не говорил, что Джакомо в кошмаре Джельсамины убил именно я, — поддержал легкомысленный тон юноши Хулиан.
— Ах, и правда! Но это только усложняет ситуацию. Если на роль злодея претендуете не только вы, то надо понять, кто, так сказать, ваш бармен, кто «открыл бутылку».
— А вот это самое интересное! — Довольно ухмыльнулся Хулиан. — Окровавленный нож был в руках Джельсамины. Похоже, это она так аккуратно перерезала Джакомо глотку. — Оценив выражение лиц молодых людей, Корин Фоли мечтательно добавил, — знаете, мне тоже начинает нравиться этот кошмар. Столько крови Куори! И не просто крови, а крови Персоны уровня Корина! Мечты все слаще и слаще!
— Если бы вы вчера не устроили демонстрацию с поглощение крови Хельги, у Мины не было бы сегодня подобных кошмаров, — почти прорычал Яго, раз за разом, бросая беспокойные взгляды на лежащую без чувств кузину.
— Да, картинка повторилась почти идентично, — задумчиво произнес Корин Фоли. — А это говорит о том, что нашему любителю девичьих страхов не пришлось сильно напрягаться. Скорее всего, в мыслях Джельсамины вчера промелькнула эта картинка самостоятельно, а любитель халявы только укрепил в ней эту идею, немного придав ей большего драматизма. А на подобное способен даже Хетт сейма Темо. Они питаются страхом, поэтому способны с легкостью развить его у другого человека.
— Это не облегчает нам поиск преступника, — покачал головой Дэймон.
— И что будет, когда она проснется? — Яго вновь вернулся взглядом к спящей Мине.
— Ничего. Для меня не составило труда убрать из ее памяти эту неприятную сцену.
— Так же, как вы стерли из ее памяти первые сутки после смерти тети Габи, — с вызовом поинтересовался Яго.
— Зачем бы я стал это делать, — ни мало не смутившись, спросил Корин Фоли.
— Вот это бы я очень хотел знать.
— К сожалению, молодой человек, нам не все дано знать в этой жизни. — Развел руками Хулиан.
— Ну, а причину вашего сегодняшнего визита к моей невесте вы можете объяснить?
— Безусловно! Сегодня на вторую половину дня назначено вступление Морган Валенте в сан Хельги Куори, а так как Малкани Джельсамина должна принять непосредственное участие в этой процедуре, я должен был обсудить с ней предстоящую церемонию.
— Почему именно вы? Почему не Кейсар Куори, который и должен заниматься этим вопросом?
— Потому что Гастон, как всегда, занят своими личными делами и ему нет никакого дела до того, что и как будет происходить.
— А вам есть дело до сейма Куори?
— Мне до всего есть дело, Корин Джакомо. Я с радостью возложил бы эти обязанности на вас, но боюсь, вы еще слишком молоды, чтобы их принять. Я рад застать вас у Малкани Куори в столь ранний час, но более чем уверен, вы пришли сюда не для того, чтобы подготовить Джельсамину к церемонии посвящения новой Хельги в сан. — Яго смущенно отвернулся. Корин Фоли был прав, и, несмотря на то, что Густаво готовил его к предстоящим событиям, он оказался не достаточно ответственен и готов.
— Боюсь, что Мина не сможет сегодня участвовать, ни в каких церемониях. — Заметив неловкость друга, вступил в разговор Дэймон. — Как видите, она не в состоянии вообще что-либо делать. Тем более ей не под силу оказаться среди толпы людей, где любой подонок из сейма Темо может влезть ей в душу и запугать до смерти. А если бы вы сейчас здесь не появились, чтобы с ней было?
— Скорее всего, сошла бы с ума, — пожал плечами Корин Фоли.
— И вы так спокойно об этом говорите? — Вернулся к беседе Яго.
— Сумасшедшая Малкани Куори, это не мертвая Малкани Куори.
— Ах, ну да! Для вас это уже знакомая ситуация. Хетт вашего сейма вполне благополучно обеспечивал пару тысячелетий существование этого мира, сидя в смирительной рубашке, — язвительность в голосе Джакомо нарастала с каждой минутой.
— Яго, остановись, — тихо предупредил друга Дэймон.
— Вы так же горячи и нерассудительны, каковым был ваш отец, Джакомо. Он тоже предпочитал делать преждевременные выводы, не желая проникнуть в суть проблемы глубже. И если бы вы немного больше уделяли времени вашей невесте, то заметили бы, что не только семейка Темо вчера кормилась с Джельсамины. Шагрин тоже достаточно вкусили ее горя, поковыряв палкой в больной ране. Хорошо, что рядом с ней оказался ваш друг. Дэймон весьма искусен в залечивании душевных ран. — То как Корин Фоли посмотрел на Дэймона, после последней фразы, убедило молодого человека, что Хулиан был свидетелем далеко не дружеского поцелуя его и Мины. Это могло стать проблемой.
— Почему вы не остановили их? — возмущенно спросил Яго. — Вы же сами говорили, что все мы должны беречь ее как зеницу ока. Долго ли она продержится, если ею будут питаться все кому не лень?
— А кто вам сказал, что я не остановил их? Вы опять делаете поспешные выводы. Просто методы, которыми я действую, не бросаются в глаза. Вы бы набросились с кулаками на Кейсара Шагрин, я же предпочел послать для спасения Джельсамины Малкани Ремизу.
— Еще одну Шагрин! — презрительно фыркнул Яго.
— Шагрин, которая жаждет заполучить Джельсамину в невестки, и поэтому не позволит себе вкусить даже малой толики ее сил. Но я считаю, что мы достаточно задержались на этом эпизоде. Ровно через час Малкани Куори проснется бодрая, полная сил и спокойная. Я надеюсь, что она не забыла процедуру с тех пор, как приводила к сану вас, и будет готова к посвящению Хельги Куори. Без Джельсамины церемония просто невозможна. А Персоналий не желает тянуть.
— Насколько мне известно, Персоналий это мнение всех 32 Персон. А мое мнение по этому вопросу никто не спрашивал.
— Приношу свои извинения, но более чем уверен, что вы так же сочтете, что вступление Хельги в сан, дело безотлагательное. И при учете того, что Малкани Куори будет прибывать в добром здравии, нет объективных причин откладывать процедуру посвящения. Мы будем ждать вас через три часа во дворце Кейсара Куори. Не забудьте, одежда парадная.
Оставшись вдвоем, Дэйм и Яго мрачно уставились друг на друга. Минута растерянного молчания затянулась.
— Что скажешь? — Яго, хмурясь, взглянул на друга.
— Ну, думаю надо смотреть по обстановке, — пожал плечами Дэймон. — Если Мина проснется через час свежа и бодра, как обещал Хулиан, не вижу причин, почему бы не посвятить новую Хельгу в сан. Ну, а если у нее будут такие же безумные приступы страха прирезать тебя на аперитив Хулиану, придется им подождать, когда Мина придет в себя.
— Эти приступы паники, даже не знаю, что сказать!
— Яго, перестань. Что ты можешь сказать? Кто-то воспользовался вашими чувствами, чтобы напугать Мину до смерти. Вы любите друг друга….
— Дэйм, да брось! Мы всегда были очень близки с Миной, но поверь, между нами нет тех чувств, которые ты углядел. И смею тебя уверить, Мина не влюблена в меня ни на минуту, как и я в нее.
— Может быть это ситуация, когда со стороны виднее? — ухмыльнулся Дэймон, наблюдая столь страстную убежденность друга.
— Ну, а как ты прокомментируешь то, что за 19 лет знакомства с Миной у меня ни разу не возникло желания даже поцеловать ее?
— Скажу только, что ты много потерял, — не понимая, как такое возможно, покачал головой Дэймон.
— Вот что-то я сейчас не понял… — нахмурился Яго.
— Да тебе и не надо. Я предпочитаю, чтобы все так и оставалось. Не хочу с тобой соперничать за ее сердце.
— Дэм, прекрати! — Когда Яго злился на друга, он сам того не замечая, сокращал его имя до трех букв. — Немедленно прекрати думать о моей кузине в подобном ключе.
— Почему? Ты намерен за год найти ей мужа. Чем я хуже других?
— Я хочу, чтобы Мина была счастлива в браке. А ты мало подходишь для подобной возможности.
— Значит, я все-таки прав! — торжественно улыбнулся Дэймон, — Ты ищешь ей мужа!
— Фарана! Тебе обязательно надо до всего докопаться! — Расстройство Яго по поводу того, что он проговорился, было не таким уж убедительным.
— Мог бы сразу сказать мне правду. Я умею хранить тайны.
— Да, ты умеешь хранить тайны. Только моя помолвка с Миной была защитой для нее от того, чтобы ты разбил ей сердце.
— Еще вопрос кто кому разобьет сердце, — еле слышно пробормотал себе под нос Дэймон. Впрочем, Яго не обратил никакого внимания на последнюю фразу друга. Он был погружен в размышления.
— Эй, о чем задумался?
— Я все время думаю за кого бы выдать ее замуж.
— За того, кого она полюбит.
— А если она полюбит какое-нибудь ничтожество?
— Мина умная девушка, почему она должна полюбить ничтожество? — Дэймона искренне веселило поведение друга. Никогда ему еще не приходилось видеть такой ответственный подход к чему-либо у безбашенного Яго.
— Можно подумать это зависит от того, насколько умна девушка! Сердцу не прикажешь.
— Ну, и какой у тебя план? — ухмыльнулся молодой человек. — Ты же не можешь без плана.
— Я думаю не подпускать к ней тех, кто с моей точки не подходит Мине, чтобы у нее не было шанса влюбиться в неподходящего человека.
— Типа меня?
— Типа тебя.
— Ну-ну. Успехов! — Дэймону становилось все веселее и веселее. Он за один вечер зашел в отношениях с Миной достаточно далеко, не особо стремясь к этому. Что же говорить о тех мошенниках и проходимцах, которые захотят добиться внимания молодой неопытной девушки.
— Ну, а кто же с твоей точки зрения подходит твоей дорогой кузине?
— Пока никто.
— Почему- то я именно так и подумал, — продолжая подтрунивать над товарищем, с улыбкой произнес Дэймон.
— Думаешь это так просто?
— Думаю, что это невозможно по определению.
— Это почему? — оторопел от подобной категоричности Яго.
— Да потому, что ты никогда не сможешь найти того, кто достоин твоей драгоценной Мины. В любом ты найдешь кучу недостатков. Вот давай попробуем. Вчера я видел, как она прогуливалась по залу и танцевала с Анри Леклер. Что скажешь?
— Он слишком высок. Ей все время придется смотреть на него, задрав голову. Через пяток лет у нее не будет поворачиваться шея. К тому же его мамаша так откровенно нацелилась на то, чтобы женить Анри на Мине, что меня от этой мысли трясет.
— Почему? Все браки, устроенные Ремизой, были счастливыми, — удивился Дэймон.
— Потому, что она страшная манипуляторша. Она превратит их жизнь в ад. Иметь в качестве свекрови одну из Малкани, просто ужас!
— Мина сама Малкани.
— Перестань! Она такая же Малкани, как и я Корин. Мы ничтожества по сравнению с настоящими Персонами. Мы можем чувствовать себя на равных только с теми, кто приняли сан по наследству, как и мы. С остальными нам не тягаться. Я бы хотел, чтобы Мина вышла замуж за обычного человека. Ей хватит того, что она дочь Персоны, племянница Персоны и сама стала Персоной. Муж с родителем Персоной из разряда Великих это уже перебор.
— Ты преувеличиваешь. Я сын Персоны из разряда Великих, и мне кажется, что это не сильно отражается на мне.
— Ты ошибаешься. Просто тебе не много приходилось общаться с детьми обычных людей. Они совершенно другие.
— Точно. Примитивные и скучные. Такого мужа ты хочешь для Мины?
— Я хочу ей такого мужа, который не станет ею руководить. А такого, которым Мина сможет управлять сама. Она слишком долго подчинялась указаниям других.
— Короче, видишь ее замужем за тряпкой и размазней. Извини, мне кажется, ты недооцениваешь свою кузину. Она в состоянии справится с людьми нашего круга. Пусть не Персоной, но с любым из их детей.
— Возможно. Но я хочу, чтобы она держалась как можно дальше от всех этих монстров. Чтобы у нее была обычная спокойная жизнь. Дом, любимый муж, дети.
— Яго, вернись на землю. Такого не будет. Мина никогда не полюбит такого обычного, серого человека. Она похожа на искру, при столкновении с которой вспыхивает все, что хоть немножечко горит. И она тянется к тем, с кем можно зажечь огонь, а не к тем, кто будет в ней его гасить.
— Ты знаком с ней меньше суток, что ты можешь о ней знать?
— Яго, ты знаешь, что я прав. Пора просто попытаться привыкнуть к этой мысли.
— Тебе осталось только сказать, что я должен действительно жениться на ней.
— А вот этого ты от меня не услышишь. Ты последний человек, который должен быть рядом с ней. Скорее на ней стоит жениться мне. Анри тоже подходит, но боюсь, ты прав, у нее действительно могут быть проблемы с шеей, если она выйдет замуж за этого переростка.
— Забудь, я никогда не отдам ее замуж за такого болвана, как ты.
— Ну, спасибо. Ты только что оскорбил своего единственного друга.
— В этом и есть истинное предназначение друзей — срывать на них зло и говорить им гадости. Потому что от всех остальных за это можно схлопотать по шее, — пожал плечами Яго. — К тому же ты не единственный, есть еще Джейсон.
— О да!!! Джейсон за подобную фразу в его адрес, просто прикопал бы тебя где-нибудь на заднем дворе твоего дома, выпил бы из своей фляжки глоток другой в память о друге Яго, и пошел бы дальше бродить по свету.
— Вот поэтому, я с ним себя подобным образом не веду.
— Ну, да. Ладно, пока ты прервался и прекратил срывать на мне зло и говорить гадости, я пожалуй удалюсь. Мина скоро придет в себя, и не думаю, что ей захочется, чтобы я стал свидетелем этого.
— Только если она снова не захочет, чтобы ты спас меня от нее.
— Да, это было впечатляюще. Не знаю, чтобы мы делали, если бы не явился Хулиан. Он оказался как никогда кстати, а ты был беспричинно груб с ним.
— Не говори мне о том, как вести себя с этим уродом. — Взорвался Яго. — Он копался в мозгах Мины! Я уверен, она видела в те сутки что-то такое, что может выдать его. Наверняка он как-то замешан в смерти ее матери и моего отца! — то, с какой страстью и ненавистью говорил Яго, немного напугало Дэймона. Он никогда не видел своего друга таким озлобленным. Впрочем, разве можно его судить за это? Яго потерял отца, а Мина мать. И кто-то, определенно, был в этом виноват.
— Я не говорю, что он хороший, а говорю о том, что он очень могущественный. В глубине души я допускаю, что он самое могущественное существо этого мира.
— Могущественней Кейсаров?
— Наверняка. Кейсарам с самого начала была дана сила, которая превосходила остальных, и им незачем было рыпаться. Всю свою жизнь они провели, развлекаясь. Корины всегда чувствовали свое двойственное положение. С одной стороны они входили в разряд Великих Персон. А с другой были самыми слабыми среди Великих. Они стремились к развитию. И Хулиан был впереди всех в этом своем стремлении. Он никогда не останавливался. Я почти уверен, что он давно переплюнул в могуществе всех наших Кейсаров. Мой отец говорит, что единственный кто мог с ним потягаться, это твоя покойная тетя Габи. Она была столь же одержима в вопросах саморазвития.
— Видимо, все-таки недостаточно, раз он смог ее победить.
— Ты так уверен, что это он! А если ты ошибаешься? А если это кто-то другой, а ты потратишь все силы на борьбу с Хулианом. Я не хотел тебе говорить, но отец считает, что Корин Фоли не мог причинить вред твоей тетке.
— Это почему же? — заранее подозревая, какой ответ услышит, спросил Яго.
— Потому что он любил ее.
— Это было почти пятьсот лет назад, — неуверенно фыркнул Яго.
— Ты знал об этом? Не важно. Что такое пятьсот лет для Персоны? Примерно, то же, что для нас с тобой десять лет? Или и того меньше?
— Не понимаю, что может знать твой отец о том, что было между моей тетей и Хулианом.
— В те времена он был близким другом Корина Фоли. Они вместе учились, развивались и старались достичь чего-то нового.
— Никогда не слышал о том, что у Хулиана были друзья.
— И тем не менее. У нас в доме масса отпечатков, на которых мой отец и Корин Фоли кутят на очередной пирушке.
— Неужели было время, когда Хулиан был веселым и посещал пирушки?
— Отец говорил, что он был страшным гулякой. Пытался весельем заглушать жажду безумия. Опять же на любой попойке всегда найдутся желающие помахать кулаками и, можно было пригубить глоток, другой, крови Куори никого не убивая. К тому же Хулиан был уверен, что убийство может лишить его возможности продвигаться в своем развитии. Отец еще и поэтому уверен, что Хулиан не убивал. Это противоречит всему тому, во что Корин Фоли верит. Последний известный случай, когда Джул пытался кого-то убить, это был твой отец.
— Что? — знавший о давней вражде Корина Фоли с отцом, Яго тем не менее был потрясен услышанным. — О чем ты?
— Ты не знаешь, о дуэли твоего предка с Джулом?
— Первый раз слышу.
— Это было когда, Химена заявила, что Хулиан подправил мозги Габриэлле, чтобы пробудить в ней любовь. Твой отец вызвал его на дуэль за честь сестры.
— Но зачем? Какой в этом смысл, если они оба бессмертны!
— Гм…. Даже не знаю, как и сказать об этом…. — Дэймон неловко замялся, отводя в сторону глаза.
— Скажи, как есть! Ну же!
Дэйм пожал плечами, и, закатив глаза, нехотя произнес:
— Мой папа считает, что подобным образом твой отец пытался покончить с собой. В то время он был сильно увлечен этой идеей. Настолько, что даже попытался отрубить себе голову! Но, как ты догадываешься, абсолютно безуспешно.
Яго, которому уже довольно давно казалось, что на него обрушилось небо, пытался справиться с новым ударом. Услышать такое было бы нелегко в любом случае, а учитывая все, что происходило в последнее время….
Чтобы отвлечь друга от мрачных мыслей, Дэймон решил не давать ему возможность погрузится в размышления.
— Яго, я не думаю, что это Хулиан. Он жестокий, и беспощадный, но он уже много веков старался избегать убийств. Как любит пошутить мой отец: «Убийство и Хулиан понятия несовместимые. Это слишком примитивно и великодушно для него. Способы развлечения Корина Фоли значительно более тонкие и изощренные».
— Да, но последние годы они не общались. Он мог изменить свою точку зрения. Что мы о нем можем знать?
— Возможно. Но возможно и нет. Ты не должен на нем зацикливаться. Фарана тебя побери, Яго, надо искать и других возможных врагов.

* * *

Марко нетерпеливо мигнул фарой, и снова отвлек Фарго от наблюдения.
— Ну что еще? — недовольно заворчал кот.
— Твой брат не появлялся уже несколько тысяч лет. Тебя не беспокоит, что с ним случилось?
— Почему меня это должно беспокоить? Он вполне может позаботиться о себе сам.
— Скажи, а какова природа вашего братства?
— Сколько же у тебя сегодня вопросов! Наш отец создал нас близнецами из собственной плоти и крови. Он решил, что очень оригинально создать абсолютно одинаковых внешне и разных характером сыновей и понаблюдать, как будут разниться миры, создаваемые ими.
— Я думал, что все-таки вас породила мать.
— Марко, ты столько лет уже со мной и так и не понял, что женщин демиургов не бывает? А демиурга может создать только демиург.
— Но почему, у них же такая богатая фантазия?
— Именно поэтому, они слишком нестабильны эмоционально. Они настолько легкомысленны и ветрены, что не в состоянии создавать устойчивые миры. Они разваливаются еще на стадии сотворения, потому что их родительниц постоянно раздирают противоречия.
— Откуда тебе об этом известно, если женщин демиургов не бывает?
— Ты забыл про мою любимую сестричку Нифрею? Видел я пару ее попыток создать некое подобие миров. Пожалуй, это не та история, которую стоит рассказывать детям на ночь.
— Ваша сестра еще жива?
— Думаю, что этого не знает даже мой отец. Скорее всего, живет в одном из наших с Фараной миров. Раньше она появлялась всякий раз, когда я создавал новый мир, и дарила мне для каждого мира по ее «ребенку». Нифрея не может создавать нормальные миры, но ее «детки» это что-то! Они не похожи ни на что, каждый из них уникален, со своим завихрением. Я уже не помню, когда она появлялась последний раз. Это было задолго до твоего рождения. Когда Фарана последний раз видел ее она жила в его мире, в крестьянской семье пятой дочерью, вставала по утрам доить корову, и убирать хлев. Каждый раз, являясь в какой-нибудь из наших миров, она рождается в нем и проживает целую жизнь. Фарана говорит, что еще ни в одном из миров, она не жила дважды.
— Как бы я хотел увидеть твою сестру!
— Будь осторожнее с желаниями!
— Послушай, но если Густаво создан из твоей плоти и крови, то он тоже….
— Демиург?
— Да.
— Потенциально, конечно.
— Но, тогда его власть в их мире должна была быть безграничной!
— Ну, если не считать тех границ, которые установил я, безусловно.
— Как же тогда его кто-то смог убить?
— Ну, наверное, так же, как и Габриэллу. Как дочь Фараны, она обладает не меньшим могуществом, чем Густаво.
— Значит этот кто-то очень-очень сильный, — решил Марко. — А сын Нефреи…?
— Ты сегодня побил все рекорды по сообразительности, — утомившись бесчисленными вопросами, поддел мотоцикл Фарго.
— Но все же он имеет от них некоторое отличие. — Постарался не заметить издевки шефа Марко.
— И какое же?
— Он жив.
— Спорное утверждение, но его не сложно проверить. Хочешь, поищем его?
— Не сейчас. В данный момент меня значительно больше волнует, как себя чувствует моя любимая девочка.

* * *

Мина пришла в себя и поняла, что лежит на собственной кровати. Необыкновенное чувство покоя разливалось по ее венам. Постаравшись вспомнить, как она здесь оказалась, Малкани Куори попала в затруднительное положение. И в этот момент поняла, что это чувство ей знакомо. С ней такое уже было — она не могла вспомнить сутки, которые неизвестно где провела после смерти матери. Тогда Корин Фоли нашел ее…. Чувство покоя, как рукой сняло. «Яго»! Подскочив с кровати, девушка стремглав помчалась вниз. Кузен сидел в гостиной за столом, и что-то сосредоточено рисовал на листе бумаги. Безумно стучавшее в груди Мины сердце, пропустило один удар и восстановило свой обычный ритм работы. Живой и невредимый Яго был самым дорогим зрелищем для измученной страхами девушки.
— Яго! — Молодой человек одарил ее свой фирменной солнечной улыбкой, но тревога в его глазах не ускользнула от внимательного взора Мины.
— Привет, как ты?
— Слава богам ты здесь! Что случилось? Я весьма смутно помню, что… Ощущения такие же, как после того, как меня нашел Корин Фоли.
— Понимаю. На самом деле, я ожидал чего-то подобного. — Яго встал и медленно подошел к кузине. — Ты помнишь, как мы с Дэймом сегодня пришли к тебе?
— Смутно… — Мина так сосредоточенно пыталась вспомнить, что от напряжения стала тереть виски. — Я беспокоилась о тебе…
— Даже чересчур, — постарался смягчить шутливым тоном обстановку Яго. — Требовала, чтобы мы поженились прямо сегодня.
— Какая я, однако, стремительная, — нахмурилась Мина.
— Дорогая, это не твоя вина… — Яго постарался, избегая самых острых моментов, как можно доступнее объяснить кузине то, что с ней произошло, и кто в этом может быть виноват.

Спустя два часа Мина стояла в главном церемониальном зале сейма Куори. Для сегодняшнего мероприятия ей пришлось пожертвовать одним из платьев, приготовленных для торжественных приемов. Яго долго и занудно заставлял ее заучивать последовательность действий посвящения новой Персоны в сан. В принципе, ничего сложного не было, но он так переживал, не забыла ли она как проходит церемония, с тех пор, как посвящала его, справиться ли она, что буквально извел своими инструкциями. Впрочем, Мина была склонна считать, что он так усердствовал, стараясь отвлечь ее от мрачных мыслей, которые благодаря усилиям Хулиана бесследно выветрились из ее памяти.

Стоящая перед Джельсаминой на коленях девушка обладала весьма экзотической красотой! Жгучая брюнетка скорее должна была принадлежать к клану Фоли. Ее шоколадно-черные волосы окутывали белоснежные плечи, как шелковое покрывало. Бледно-розовые, будто припорошенные пудрой губы были слегка приоткрыты и походили на едва открывающийся бутон розы. Высокие скулы, узкий подбородок, тонкая кость, изящные пальцы и кисти — все говорило о том, что перед ней отпрыск одного из Фоли. Но грозовые глаза Куори нельзя было спутать ни с чем. Мина будто смотрела в свои собственные. Никогда ей еще не приходилось встречаться с таким доминированием признаков одного сейма над другим.
Постепенно Джельсамина стала подмечать во внешности девушки некоторые странности. Ей был 21 год, а в ее черных волосах то там, то тут поблескивали седые волосы. Кожа на юном личике была слишком истощена, и казалась, вот-вот потрескается. Создавалось впечатление, что девушка по необъяснимым причинам начала слишком рано стареть. Решив, что у нее очередное видение, Мина попыталась сосредоточиться на речи Кейсара Куори, зачитывающего эдну посвящения в сан. Но как бы она не старалась, ее внимание все время возвращалось к необычной девушке. Было в ней что-то магическое. Это была уже третья из дочерей истинной Хельги Куори, с которыми Мине удалось познакомиться, и она вынуждена была заметить, что никогда не предположила бы, что все они сестры. И хотя последнюю покойную Хельгу Куори она видела мельком, ее лицо будто отпечаталось в ее памяти. Уловив последнюю фразу эдны Кейсара, Мина взяла с подноса, который держал Яго, ножницы, и подошла к стоящей перед ней девушке.
— Ты знаешь, кто я? — задала она традиционный вопрос. Посвящаемая опустила глаза в пол и еле слышно произнесла:
— Вы Джельсамина Валенте Мальдини Великая Малкани сейма Куори.
— Ты знаешь, кто я? — раздался справа от Мины голос Яго.
— Вы Джакомо Амато Альфредо Великий Корин сейма Куори, — девушка говорила, не поднимая глаз, как того требовала традиция.
— О чем ты просишь нас? — в один голос спросили Корин и Малкани Куори.
— Я прошу вас позволить вступить в сан, который мне должно принять по закону наследования.
— Есть ли другие личности, претендующие на сан Хельги сейма Куори? — Голос Яго никогда еще не звучал так торжественно. Мина вспомнила, как они с Кейсаром проводили обряд посвящения Яго. Кузена тогда трясло от переполняемого горя, злобы и жажды мщения.

— Мне о таковых неизвестно. — Голос девушки ничем не выдавал ее волнения. Мине казалось, что несчастная находится в состоянии транса.
— Известны ли тебе права и обязанности, которые ты принимаешь вместе с саном?
— Известны.
— Я даю тебе последнюю возможность отказаться от сана, — твердым голосом произнесла Мина.
— Я принимаю сан.
— Произнеси эдну Хельги Куори.
— Я Морган Валенте Борджиа Куори первая по старшинству, из ныне живущих дочерей исконной Хельги сейма Куори принимаю сан моей матери по праву наследства. Я милостиво прошу Великую Малкани сейма Куори обрезать мои волосы так коротко, чтобы для всех стало очевидно мое преклонение перед всеми вышестоящими Персонами Куори.
Если бы проходила церемония посвящения мужской Персоны, то волосы обрезали короче, чем у Корина или Кейсара. Но так как сан принимала женщина, то ее должны были остричь еще короче, чем всех вышестоящих дам. Между Джельсаминой и Хельгой была только Торина сейма Куори. Торине Гаэтане волосы обрезали в один день с Миной, ибо она не могла носить их длиннее, чем у Малкани. А Мине соответственно короче, чем у Кейсара, так как вышестоящих женщин над Малкани нет. К счастью, волосы Торины отрастали быстро, и были короче буквально на пару сантиметров, чем у Мины.
И все равно, Малкани сейма Куори с необыкновенным чувством грусти отрезала роскошный шелк черных волос Морган. Ножницы щелкали, и очередная прядь бесшумно падала на подол платья девушки. Мина очень старалась резать ровно, ибо тридцать дней к волосам посвященной никто не смеет прикоснуться ножницами. Ей совершенно не хотелось, чтобы Морган пришлось срезать через месяц полголовы заново, из-за того, что она криво ее подстригла. Еще через несколько минут церемония была завершена и все Персоны стали быстро расходиться. Никаких торжеств, по поводу посвящения не намечалось, ибо официально шел траур по усопшей носительнице сана. Мина не успела оглянуться, как в зале остались они с Яго и только принявшая сан Хельга сейма Куори. Девушка продолжала прибывать в некотором заторможенном состоянии, и Малкани Куори осторожно взяла ее за локоть.
— Морган, как ты себя чувствуешь? — такое поведение новой Хельги настораживало.
— Спасибо, все хорошо. — Мина встревожено посмотрела на кузена. И увидев, как он качает головой, сомневаясь в благополучии девушки, решительно произнесла.
— В таком случае, я хотела бы соблюсти традицию и пригласить тебя отобедать в моем доме. Ты знаешь, что это часть посвящения?
— Как прикажите, Ваша светлость, — робкий голос девушки настолько не сочетался с ее яркой, даже вызывающей внешностью, что у Джельсамины пробежали мурашки по телу. «Не должна тигрица петь, как канарейка».
Так как церемония посвящения в сан требовала парадных одежд с объемными юбками на кринолине, добирались до дворца в бальных экипажах, которые не позволяли причинить вред роскошным платьям и плащам. Расположившись в экипаже рядом с Яго, и напротив Морган, Мина продолжила задумчиво разглядывать свою новую подданную. Дикое несоответствие поведения девушки и ее внешности, не выходило у нее из головы.
— Морган, дома тебя, наверное, ждут, чтобы отметить принятие сана. Теперь ты стала главой вашей семьи. — Яго тоже пытался разобраться в находившейся перед ними загадке.
— Не думаю, что кого-то в семье волнует тот статус, который я сегодня приобрела, — робко ответила Корину девушка.
— Разве твоя сестра Стэйси не рада, что ты стала главой семейного клана? — удивилась Мина, — она говорила, что у вас с ней полное взаимопонимание. — Первый раз на лице Морган кузены увидели нечто похожее на живую реакцию. Больше всего это было похоже на недоумение.
— Вы знакомы с Анастасией?
— Да, я познакомилась с ней на последнем балу Малкани Шагрин.
— Интересное совпадение, — без проявления хоть каких-нибудь эмоций произнесла Морган.
— Что вы имеете в виду? — насторожился Яго.
— Что именно на этом балу была убита моя старшая сестра. — Яго и Мина переглянулись.
— Морган, — осторожно начала Мина, — с кем в семье ты наиболее близка?
— Ни с кем, — спокойный ответ девушки окончательно поставил в тупик молодых людей.
— Но почему? — не выдержал Яго.
— А вы сами не видите, — сила горечи, сквозившей в речи девушки, потрясла Мину и Яго. — Я другая. Скажите, глядя на меня, вы можете сказать, что я принадлежу к сейму Куори?
— Конечно, — ничуть не покривив душой, ответила Мина, — глядя в твои глаза, мне кажется, я смотрю в глаза моей матери.
— Ну, а если я их закрою?
— Тогда я решила бы, что ты принадлежишь к сейму Фоли, — честно ответила Мина.
— Вот видите. Это наследство отца. Я никогда не буду своей в сейме Куори, так же как никогда не смогу стать своей в сейме Фоли. Я ничья, я нигде, я никому не нужна.
— Что за ерунда! Посмотри на Яго! Его темно-русые волосы вряд ли можно считать традиционными для Куори, а цвет глаз распустившегося фаргоса, вообще непонятно откуда взялся. Но ни у кого не вызывает сомнение, что он Куори. И уж, конечно, необычный цвет волос и глаз никоим образом не повлиял на отношение к нему. — Мина поняла, что начинает злиться, и постаралась понизить тон разговора. Ее голос зазвучал более мягко и нежно. — Морган, я знала твою матушку, Габина не отказалась бы от своей дочери, какого бы цвета у нее не были волосы!
— И, тем не менее, матушка отослала меня в одно из самых удаленных своих поместий сразу после рождения. Я никогда не бывала на семейных приемах и торжествах, не участвовала в жизни клана матери. Немногочисленные встречи, как со старшей, так и с младшей сестрой, научили меня тому, что главное в этой жизни вовремя спрятаться. Каждая встреча с ними была чередой унижений и оскорблений. Я хорошо знаю свое место, знаю, что не смею ни на что рассчитывать.
— Я не понимаю! Почему? — Мина казалось, что ей просто не хватает какого-то кусочка данной головоломки.
— Потому что я больше Фоли, чем Куори.
— Этого не достаточно!
— Малкани Джельсамина, вы знаете, кто мой отец?
— Нет.
— Я Борджиа… — Поняв, что этого не достаточно, Морган добавила, — мой отец Корин Хулиан. — Мина и Яго потрясенно уставились на девушку.
— Все равно, это не объясняет, почему тебя отослала мать, — после небольшой паузы возмутилась Мина.
— Я не была ребенком любви. Это был случайный эпизод в жизни обоих моих родителей. Ни один из них не искал любви другого. Я просто ошибка.
Мина и Яго с недоумением переглянулись. Оба они были «случайными детьми», но в обоих случаях растивший их родитель одаривал их любовью за двоих. За столь содержательной беседой молодые люди не заметили, как добрались до Малкури. Отдав распоряжение подавать обед, Джельсамина предложила Морган умыться и отдохнуть несколько минут в гостевой комнате, чтобы прийти в себя. Оставшись наедине, кузены облегченно вздохнули.
— Не представляю, кем надо быть, чтобы так обращаться с родным человеком, — с сожалением произнесла Мина.
— И зная твою страсть к раненым и брошенным, берусь предсказать, что ты не оставишь ее в покое, — проворчал Яго.
— Яго, а как, по-твоему, я должна поступить? Помимо того, что мне просто обидно за эту девушку, я еще и Малкани Куори. Это моя обязанность обеспечивать нормальное существование моих подданных.
— До сегодняшнего дня, ты не вспоминала о своих обязанностях.
— Ну, значит, время пришло.

Морган сидела в предоставленной ей комнате перед зеркалом, с любопытством разглядывая свои обрезанные волосы. Она с ужасом ждала узреть свое отражение в зеркале, но увиденное ее приятно удивило. Малкани сейма Куори оказалась милостива к ее голове, и в какой-то степени девушке даже понравился ее новый образ в зеркале. Будто с волосами Малкани срезала какую-то необъяснимую тяжесть, давившую всю жизнь. Будто Морган обрела свободу. Пусть, эта свобода дана ей ненадолго. Пусть, скоро ее жизнь прервется, но сейчас она Хельга сейма Куори, она Персона! Это уже позволило ей вырваться из поместья матери, в котором она должна была провести всю жизнь.
Сегодня на посвящении она впервые увидела своего отца. Конечно, она прикасалась к его временным отпечаткам, но это было несравнимо с теми чувствами, которые испытываешь, находясь с Корином Фоли в одном помещении. Когда она вошла в залу, в ней будто все взорвалось! Морган старалась найти источник, заставивший ее задрожать, и это не составило труда. Чувство было столь сильным, что она будто по веревочке проследила в дальний угол залы, где в обществе других Фоли стоял Корин Хулиан. Столкнувшись с ним взглядами, девушка успела увидеть изумление на лице человека, который был ее отцом. И хотя, он моментально надел на себя маску безразличия, она успела заметить искренний интерес к ней. Интерес, который ожидала увидеть. Интерес, который никогда не видела в глазах матери, в их немногочисленные встречи. Она знала кто ее отец, и что он из себя представляет. Поэтому не питала иллюзий, о счастливом воссоединении любящего отца и дочери. Если бы она была нужна Корину Фоли, он забрал бы ее у матери, без всяких проблем. Но она была не нужна как матери, так и отцу. До некоторого времени она была не нужна вообще никому.
Когда за ней прислали стражу Куори, она ожидала скорее своей казни, чем посвящения в сан. Но судьба совершила очередной поворот, и вот она уже Хельга Куори. И собирается обедать с Малкани и Корином своего сейма. Она еще не успела освоиться с мыслью, что связана с ними теперь до конца жизни. Несмотря на их доброжелательность, Мина и Яго беспокоили Морган. Эти двое задавали слишком много личных вопросов. Говорить с ними, что ходить по битому стеклу. Удивительно проникновенные глаза, улавливающие каждое ваше движение, бесчисленное множество масок на лице, вместо искреннего выражения чувств, стремление превосходить во всем всех и вся… — они были настоящие Куори. А значит надо быть очень осторожной. Она должна быть вежливой и послушной. Ей это хорошо объяснили. Надо было спуститься вниз и выдержать еще один раунд переговоров с ее новыми хозяевами.
Решив не злить Корина и Малкани своим долгим отсутствием, Морган вышла из комнаты, и ожидавшая служанка повела ее к ним. Девушка подходила к комнате, когда из открытых дверей услышала беседу Джакомо и Джельсамины.
— Что ты планируешь с ней делать? — Голос Корина Яго был приятным на слух, но Морган хорошо знала цену обаяния Куори.
— Еще не решила. Но, конечно, я не оставлю такую очаровательную девушку без своего внимания.
— Мина, только не перегни палку. Ты иногда забываешься в своих порывах. Предоставь ей хоть немного свободы дышать. Не хочу, чтобы она задохнулась в твоих страстных объятьях.
Морган собралась с духом и, бесшумно войдя в столовую, куда ее проводила служанка, присела в поклоне.
— Оставь эти церемонии, — с улыбкой на устах произнесла Малкани Куори. — На сегодня их вполне достаточно. Я бы предпочла, чтобы мы познакомились поближе и меньше придерживались в общении друг с другом строгих правил этикета.
— Как пожелает, Ваша Светлость, — ровным голосом произнесла Хельга.
— Морган, я бы очень хотела, чтобы мы стали близкими подругами. — Малкани Куори подошла к девушке и, взяв ее за руки, пристально посмотрела в глаза. Хельга смущено отвела взор и еле слышно ответила:
— Я сделаю, как вы прикажите, Ваша Светлость.
Наблюдавший за их беседой Яго, отметил чрезмерную напряженность гостьи.
— Морган, ты слишком напряжена, — словно эхом повторила вслух мысли кузена Мина.
— тебе надо немного расслабиться. Может быть, бокал фари позволит избавиться от свалившихся на тебя тягот? — девушка подумала, что это как раз, то, что сейчас нужно и судорожно кивнула. Подошедший Яго подал ей бокал с напитком.
— Прошу вас, не торопитесь. Это лучшее молодое фари погребов сейма Куори, постарайтесь насладиться его чарующим вкусом. — Морган взяла бокал двумя руками, и Яго подумал, что возможно у нее слишком сильно дрожат руки. Сделав крохотный глоток фари, девушка замерла в ожидании.
— Морган, я уверена, что ты страшно устала, у тебя был трудный день, — заботливо начала Малкани Куори. Поведение ее гостьи настораживало все больше и больше. Мина, мастерица по угадыванию тайн и секретов, никак не могла разобрать, какие мысли роятся за этим умным и пристальным взглядом гостьи. За внешней ранимостью проглядывались четко выверенные жесты и внутренняя сила. — Давайте, без всяких церемоний перейдем к трапезе. — Услышав еле заметный вздох облегчения Хельги Куори, Мина решила слегка притормозить и дать ей освоиться.
Почувствовав, что гостья старается соблюдать как можно большую дистанцию между ними, Яго взял кузину под руку и пригласил дам пройти к столу. Усевшись за небольшим круглым столом, все трое оказались почти нос к носу. Мина очень хотела создать семейную теплую обстановку и поэтому выбрала для обеда эту маленькую и уютную столовую. Пока Яго всячески пытался отвлечь от мрачных мыслей гостью, рассказами о том, как нелепо выглядели многие участники сегодняшней церемонии, Мина пыталась разобраться, что не так с ее подопечной. Убедившись, что болтовня Яго не приводит к желаемому результату, Малкани Куори решила играть в открытую.
— Морган, что заставляет тебя находиться в таком диком напряжении? — услышав вопрос, девушка замерла, как каменное изваяние.
— Морган! — чуть повысив голос, окликнула Мина гостью.
— Я выполню любую вашу волю. Меня учили подчиняться. — Услышав еле слышный шепот девушки, Яго изумленно взглянул на нее, а потом на Мину. Ничего не заподозрившая в отличие от него кузина, устало вздохнула и, закатив глаза, произнесла:
— Ты так говоришь, будто я собираюсь попросить тебя броситься со скалы! Можно узнать, чего ты так боишься?
— Я боюсь того, что вы собираетесь сделать со мной. Но я готова принять любую вашу волю. — Мина подумала, что сам Фарана ничего не понял бы из ответа Морган, она перевела взгляд на Яго и изумленно уставилась на его потрясенную физиономию.
— Яго, ты что-нибудь понял из того, что Морган только что сказала? Откуда этот изумленный вид? — раздражение постепенно начинало охватывать Малкани Куори, потому что она решительно ничего не понимала.
— Мина, дорогая, остановись. Боюсь, что здесь происходит небольшое недоразумение. Ты немного пугаешь нашу гостью.
— Пугаю? Я? Ты ничего умнее не придумал?
— Ну, конечно, тебе трудно представить, что ты можешь кому-то внушать страх, но, поверь мне, это так. Морган, посмотрите на меня и послушайте внимательно. — Дождавшись, когда девушка поднимет на него свои глаза, Яго тяжело вздохнул и продолжил.
— Морган, я прошу вас поверить тому, что я скажу. Ни я, ни Мина не собираемся принуждать вас делать что-либо против вашей воли. Вы меня слышите? Никто из нас не собирается причинять вам боль каким-либо образом. — Недоверие, проскользнувшее в глазах девушки, заставило Яго вздохнуть, ибо он понял, что его все-таки слышат. Глаза Мины изумленно распахнулись.
— Яго что здесь происходит? — ошеломленно спросила Мина.
— Я сам хотел бы это знать. Морган, может, объясните, почему вам кажется, что мы непременно обидим вас?
— Вы Куори. — Тихо ответила гостья.
— И что?
— Куори ненавидят меня за то, что я не такая как вы все. — Перед Миной и Яго была картина того, как из прекрасной девушки, сделали несчастное, забитое, существо. Продолжая слушать Морган, Корин и Малкани Куори старались понять, как такое могло произойти с дочерью Великого Корина Фоли. Морган тихо продолжала свое повествование. — И поэтому каждый старается мне сделать как можно больнее. Я не знала, что от вас ждать, пока не услышала, как Корин Джакомо просит госпожу сдерживать себя в порывах, чтобы не придушить меня в страстных объятиях.
— Создатель! — Мина с ужасом осознала, как двусмысленно прозвучала в устах девушки эта фраза, и почувствовала себя омерзительно. — Яго, с этим надо что-то делать!
— В каком смысле? — Оторопел молодой человек, от столь резкого перехода кузины.
— Мы не можем просто взять и отправить Морган домой. Она так беззащитна! Ее сожрет первый попавшийся подонок. — Морган внимательно посмотрела на хозяев дома и попыталась понять, что они задумали.
— Согласен, — задумчиво кивнул Яго, с сочувствием глядя на юную Хельгу Куори. — Пока Морган не научится давать отпор, выпускать в открытый мир ее нельзя. — В столовой появился, как всегда слегка высокомерный, но сдержанный дворецкий.
— Малкани Джельсамина вашей аудиенции просит Анастасия Валенте Д'Габино. — Мина вспомнила девушку с бала и попыталась сопоставить свои впечатления о ней с тем, что только что увидела и услышала. Взглянув на Морган, она снова обнаружила на ее лице выражение ужаса. Медленно и верно в груди Малкани сейма Куори, будто маленькое торнадо, стало зарождаться чувство гнева.
— Проводите ее в мой кабинет, и велите подождать. Я скоро подойду.
— Девушка спрашивала, тут ли находится ее сестра Хельга сейма Куори. — Насторожено спросил дворецкий. Мина осознала, что за десять месяцев его службы даже не поинтересовалась, как его зовут.
— Простите, запамятовала ваше имя…
— Карл, Ваша Светлость.
— Ах, ну да! Так вот Карл, просто проводи леди в мой кабинет, а на все ее вопросы ответ один: ты не уполномочен отвечать на чьи-либо вопросы, кроме моих. — Удовольствие, промелькнувшее в глазах Карла, подсказало Мине, что Стэйси ему не приглянулась. Как только дворецкий удалился, Мина продолжила, есть, и спокойно вернулась к беседе.
— Морган, не знаю, что ты можешь придумать на этот раз и веришь нам с Яго или нет, но я намерена на некоторое время оставить тебя гостьей в моем доме. Из твоих слов я сделала вывод, что у тебя не очень теплые отношения с родней, поэтому тосковать по ним ты не будешь. Я правильно понимаю?
— Да, Ваша Светлость.
— Так что, настройся на то, что проведешь здесь какое-то время. А сейчас я вас оставлю на несколько минут, чтобы поговорить с твоей младшей сестрой. — Как только Мина встала и вышла за дверь, Яго моментально подскочил со стула и с мальчишеской улыбкой спросил:
— Морган, хотите подсмотреть, как Мина будет разговаривать с вашей сестрой? — Ошеломленная подобным предложением девушка не знала, что ответить. — Не важно, пойдемте, не стоит терять время, обожаю слушать, как говорит Мина, когда зла. А вам не помешает поучиться тому, как в будущем общаться с родней. — Схватив за руку, Яго почти поволок, еле успевающую за ним, Морган. Они, запыхавшись, вбежали в одну из комнат, и Корин Куори устремился к самой крупной картине. Сняв ее со стены, он открыл потайное окно, ведущее в кабинет Мины. Морган нерешительно подошла и с интересом заглянула в кабинет Малкани Куори. Ее младшая сестрица расположилась на диванчике и с любопытством осматривала все вокруг. Яго, слегка понизив голос, произнес:
— Мина появится через пару минут. Она старается взять себя в руки, чтобы не прибить вашу сестру сразу. — Морган посмотрела на него и попыталась понять, в какую игру играют эти сумасшедшие кузен и кузина. То, что они чокнутые, она не подвергала никакому сомнению. В это время дверь в кабинет открылась и в нее неторопливым шагом вошла Малкани сейма Куори. Сделав всего несколько шагов, она остановилась и с ярко выраженным недоумением на лице молча, уставилась на Стэйси. Наблюдая, как улыбка сползает с лица ее сестрицы, Морган почувствовала необычайно приятное ощущение. Ее будто погладили чем-то теплым по коже. Подскочившая Стэйси, склонилась в низком реверансе и замерла в ожидании. Заставив свою посетительницу постоять дольше необходимого в этом неудобном положении, Мина ледяным тоном произнесла.
— Анастасия Валенте, какая срочная необходимость заставила вас явиться в мой дом, в обход всех правил? Насколько я помню, законы субординации гласят, что вы можете обратиться к Малкани напрямую только после того, как попросите об этом главу вашего дома Хельгу сейма Куори. И только в том случае, если она сочтет это необходимым, и получит мое согласие, вы имеете право появиться предо мной. Надеюсь, объяснение того, что заставило вас пойти на столь вопиющее нарушение правил, будет убедительным.
— Ваша Светлость, — несмотря на то, что Стэйси была потрясена выбранным тоном Малкани Куори, она быстро нашла, что сказать в свое оправдание, — единственное, чем я могу объяснить, столь недостойное поведение с моей стороны, это тревога за мою дражайшую сестру, которая не вернулась с церемонии посвящения в сан. И, памятуя о нашем недавнем знакомстве, я в тайне лелеяла надежду, что вы поможете мне узнать, что случилось с нашей дорогой Морган. — Услышав ответ сестры, Морган тяжело вздохнула и покачала головой.
— Стэйси способна обвести вокруг пальца любого. — Увидев, поникший вид девушки, Яго приободряюще пожал ее руку.
— Не торопись! Мина крепкий орешек, ее не так просто раскусить. — В этот момент Малкани Куори повернулась к своей посетительнице спиной, что являлось довольно сильным оскорблением, и тихим голосом произнесла:
— Говоря о «недавнем знакомстве» вы имеете в виду тот эпизод, когда целовались с моим женихом и потом имели наглость мне в этом признаться? — Повернувшись лицом к собеседнице и постаравшись уловить ее выражение лица, Мина продолжила. — Вы действительно сочли этот отвратительный эпизод достойным поводом, чтобы обратиться ко мне?
— Простите, Ваша Светлость! Мне показалось, что, когда вы вступились за меня перед сестрой…
— Милочка, да вы в своем уме? — с усмешкой спросила Джельсамина Мальдини. — С какой стати я Малкани сейма Куори буду заступаться за вас перед главой вашего дома? Даже если она вас повесит за не вовремя совершенный чих, мне будет на это искренне плевать. Я заботилась о репутации моего жениха, которую вы поставили под сомнение. И после всего этого вы еще смеете являться в мой дом? Мне придется серьезно поговорить с Морган. Ей пора взять в руки свое семейство, с момента смерти Габины вы совершенно растеряли понятие о чести и достойном поведении. Извольте покинуть мой дом, и больше никогда не появляться на его пороге. — Раздавленная и сбитая с толку, Анастасия, с поклонном, пятилась к двери, но все же решилась спросить.
— Ваша Светлость, умоляю, скажите, чтобы я могла успокоить весь наш дом, когда мы сможем увидеть мою дорогую сестрицу.
— Карл! — звенящий голос Великой Малкани Куори заставил задрожать даже хрусталики на люстре. Влетевший в комнату дворецкий с обожанием смотрел на свою хозяйку. Даже если он не мог подглядывать, как это делали Яго и Морган, подслушивать он мог точно. И в первый раз за все время службы новой хозяйке он убедился, что служит действительно Персоне. — Карл, проводите юную леди из моего дома, — пронизанный брезгливостью и презрением голос Джельсамины заставил поежиться даже Яго.
Закончив свою речь, Мина гордо выплыла из кабинета, отправившись обратно в столовую. Ощущение, будто она вымазалась в грязи, скользкой змеей обвивалось вокруг груди. Мине никогда не доставляло удовольствие обижать более слабых. Дать сдачи, потягаться силой с равным или более сильным соперником, все это действительно приятно будоражило кровь. Но растаптывать заведомо слабых соперников, не входило в список любимых развлечений Малкани Куори. Конечно, Мина могла обойтись помягче со Стэйси, но она точно знала, о ее тайных зрителях. И то, что она только что сделала, было предназначено больше для Морган, чем для Стэйси. Впрочем, намекнуть последней о том, что теперь судьба всего их дома в руках девушки, которую они всю жизнь травили, было не лишним.
Перебросившись парой слов с Карлом, Мина вернулась в столовую. Яго и Морган уже сидели за столом, но по ожившим глазам гостьи было очевидно, что маленький спектакль Мины произвел на нее впечатление. Решив, что на сегодня хватит, хозяйка дома завела пустую светскую беседу с кузеном, давая возможность гостье прийти в себя. Остаток ужина прошел в тихой, спокойной обстановке и к концу трапезы Морган сломилась под беспощадным натиском обаяния Корина сейма Куори и пару раз улыбнулась. Попрощавшись с дамами еще за столом, Яго поспешил удалиться, чтобы не смущать лишний раз гостью Мины. Предполагая, что Морган устала и нуждается в отдыхе, Малкани Куори проводила ее в спальню. Подойдя к дверям и остановившись перед ними, хозяйка дома осторожно произнесла:
— Морган, я хочу, чтобы ты знала, что мы с Яго не хотим причинить тебе вреда. Я приказала установить засовы на окна и двери, чтобы ты могла запереться изнутри и чувствовать себя увереннее. Я знаю, что доверие нельзя заслужить за один день, но все же очень надеюсь, что наступит час, когда ты перестанешь ожидать от меня подлости. Отдыхай, все мы сегодня устали, а тебе еще надо подготовиться к тому дню, когда придется отправиться домой и стать его главой, не говоря уж о том, чтобы начать исполнять обязанности Хельги сейма. Если тебе что-нибудь понадобиться, у дверей всегда будет ждать служанка. Мне бы хотелось, чтобы ты как следует отдохнула, завтра тебе предстоит знакомство с городом.

Корин Фоли мрачный, как ночное небо, сидел в своем кабинете. Сегодняшний день преподнес несколько сюрпризов и ни один не был приятным. Первое, что потрясло Хулиана больше всего — его дочь. Как только она зашла в зал, он почувствовал ее силу. Никогда раньше он не ощущал ни одну из своих дочерей, так как ощутил Морган. До сих пор его сын Касиано был единственным известным Хулиану отпрыском среди детей Персон, кто смог перенять у своих родителей что-то из «персональных» способностей.
Он не мог предположить, что девочка тоже что-то взяла от него. Дитя случайной и нежелательной ночи не вызывало интереса у Корина Хулиана, с тех пор, как Габина оповестила его, о рождении новой Куори. Она ни словом не обмолвилась, что девочка принадлежит скорее к клану Фоли. Хотя, конечно, по законам наследования она Куори…. Но ее внешность, сила, голод — все буквально кричали о том, что она Фоли. Увидев собственную совершеннолетнюю дочь, и поняв, что, скорее всего, за всю свою жизнь она ни разу не насыщала голод, Хулиан испытал чувство злости. Необходимо было как можно скорее встретиться с девушкой в приватной обстановке и выяснить о ее жизни, как можно больше. Хулиан хотел перехватить ее после традиционного обеда в доме Малкани Куори, но к его удивлению, шпионы донесли, что Джельсамина решила оставить девушку на время у себя. Эта парочка Куори все больше доставала его. Яго, за месяцы пребывания в сане, доставил Хулиану проблем больше, чем его отец за многотысячелетнюю историю. И, похоже, его маленькая кузина не собиралась отставать. Зачем ей могло понадобиться, оставлять у себя Морган, Хулиану было не понятно. Конечно, он мог отправиться к ним в дом и прочитать в ее голове все, что нужно…. Но постоянное воздействие на мозг Мины могло закончиться очень плохо. И без крайней необходимости ковыряться в ее мозгах не стоило. Хватит того, что в них и без него все время кто-то лезет. Застукав сегодня Корина Темо, за попыткой присосаться к Мине, Хулиан влепил ему ментальным ударом по первое число. Конечно, не желая открываться, он сымитировал, что Малкани Джельсамина сама поставила блок, но получилось все равно забавно. Будь он Куори, чувство торжества заменило бы ему отличный ужин.

Дэймон прогуливался по рыночной площади в поисках чего-нибудь интересненького. Если что и могло взволновать самого очаровательного из сыновей Корина Шагрин, так это безделушки. С самого раннего детства ловелас и сердцеед собирал свою коллекцию безделушек. Дэймон обожал абсолютно никому не нужные вещи. Главное, чтобы вещицу нигде нельзя было применить. Но, к сожалению, люди, утопленные в своем прагматизме, не хотели создавать ничего бесполезного. А если и создавали нечто подобное, то это было какое-нибудь бесценное произведение искусства. К материальным ценностям Дэймон был равнодушен, ровно в той степени, которую себе может позволить человек, у которого с первого вздоха в этом мире было все, что можно только пожелать. Найти бесполезную и дешевую вещь было не так просто, как это может показаться обывателю. Если удавалось отыскать нечто подобное, Дэймон закатывал веселую пирушку и громко отмечал удачную находку. Друзья с усмешкой относились к пристрастию молодого человека, но с радостью присоединялись к каждому празднованию Дэймона. Последний раз это было две недели назад, когда ему посчастливилось купить ложку из жатой бумаги. Применение данному предмету было найти совершенно невозможно, при этом сделана она была так убого, что даже в страшном сне ею нельзя было что-нибудь украсить. С тех пор, удача покинула молодого человека, и ничего достойного найти ему не удавалось. Впрочем, Дэймон привык к тому, что охота может продолжаться очень долго. Порой, он не мог найти ничего достойного месяцами. Стоя у очередного развала и цепким взглядом просматривая его содержимое, Дэймон стал свидетелем разговора, навряд ли предназначавшегося для его ушей. Впрочем, именно благодаря своим ушам он этот разговор и услышал, ибо обладал нечеловеческим слухом. Он мог настроиться на разговор в толпе, на расстоянии метров трехсот. А уж услышать разговор, происходивший в комнате на втором этаже рядом стоявшего дома, было абсолютно обыденным делом. Это было тайной, известной немногим. Дар, переданный отцом сыну, не афишировался. Это была способность, которую Корину Шагрин удалось развить за тысячи лет существования, и он не собирался делиться этой информацией с кем-либо. Дэймон давно научился «отключать» свой суперслух, чтобы не слушать все подряд, но до конца глушить голоса ему не удавалось. И как это порой бывало, услышав знакомое имя, его слух моментально настроился на нужную волну, отметив, что разговор происходит в комнате рядом стоящего дома, с балконом, увитым плющом.
— Не слишком ли мы поторопились? Думаете, Яго на нее клюнет? — обладатель мужского резкого голоса не сдерживал гнева и презрения.
— Безусловно клюнет! — высокомерный высокий женский голос говорил о том, что его обладательница весьма уверенная в себе особа, которую совершенно не трогает повышенная эмоциональность ее собеседника. — Сын Густаво являет собой этакую смесь бабника и романтика. Он не сможет пройти мимо просто хорошенькой девушки, а уж если эта девушка нуждается в опеке, поддержке или спасении, тут его можно брать тепленьким. Конечно, жаль, что пришлось ее выдернуть раньше времени, не закончив ее обработку, но после объявления об этой дурацкой помолвке, у нас не оставалось другого выбора.
— Не знаю. Девица, конечно, хороша и в меру несчастна…. И, вполне возможно, сможет завоевать его сердце…. Но можем ли мы быть уверены в ее преданности нам. Потратив столько сил на подготовку, мы можем оказаться у разбитого корыта, если она переметнется на другую сторону.
— Не волнуйтесь. Я позабочусь о том, чтобы ее интересы совпадали с нашими. За всю свою продолжительную жизнь я обломала такое количество глупых девчонок, что одной больше одной меньше, не важно. И к тому же, не забывайте, главное, чтобы дочь Габриэллы не вышла замуж за Яго. Нельзя допустить, чтобы эти двое объединились. Нам нужны слабые, управляемые замены исконных Персон. А эта парочка способна на многое, когда они вместе.
— Ну что ж. Будем надеяться, что наш план сработает и еще один клинышек будет выбит. Яго и Джельсамина могут испортить нам всю игру. Этого нельзя допустить. Если один из них умрет раньше времени наш и без того шитый белыми нитками план полетит Фаране на ужин. С каким же я наслаждением прикончу эту парочку Куори в тот день, когда их наследники достигнут совершеннолетия!
— Держите себя в руках. Эти двое просто дети! Да, слишком шумные и озорные, но для нас с вами, просто дети. Неужели не справимся с этим детским садом?
— Просто меня убивает их безнаказанность!
— Мой друг, конечно, мы не можем их убить, но превратить их жизнь в сущий кошмар, нам никто не сможет помешать, — мурлыкающий голос женщины подсказал Дэймону, что последняя мысль доставляет ей удовольствие, даже не имея своего физического воплощения. Он все никак не мог узнать обладательницу женского голоса. — А теперь, вам пора уходить. У меня назначена встреча, на которую я не хочу опоздать.
— Мои собратья тоже ждут меня с результатами наших переговоров. Вы же знаете, что мы заключили с вами союз, не придя к единому мнению по вашей кандидатуре.
— Меня это мало волнует. Чтобы вы там о себе не думали, без меня вы кучка болванов. И я буду рада, если вы им об этом напомните.
— До встречи, госпожа.
— Прощайте.
Замерший над прилавком Дэймон, закончив слушать разговор, начал судорожно пытаться выяснить, что за дом перед ним, и искать выход, чтобы взглянуть на уходящего незнакомца. Принадлежность дома была определенна моментально. Это оказалась небольшая гостиница «Макс и совы». А вот через парадную дверь никто так и не вышел. Подождав десять минут, Дэймон зашел в гостиницу и подошел к сидевшей за стойкой очаровательной девушке.
— Доброго вам дня, прелестное дитя, — включив свое обаяние на полную катушку, Дэймон попытался целиком захватить внимание девушки. — Я договорился встретиться с другом в вашей гостинице. Он должен был снять номер на втором этаже с балконом. Не подскажите, он уже прибыл?
— К сожалению, сэр, вашего друга еще нет.
— Вы в этом так уверены?
— Абсолютно! Дело в том, что все шесть номеров нашей гостиницы уже сутки как свободны. После вступления в сан Хельги Куори все гости Куори-Сити разъехались.
— В таком случае вы не будете возражать, если я сниму номер на втором этаже с балконом, увитым плющом?
— Буду только рада, — хорошенькая девушка вовсю кокетничала с Дэймоном и так очаровательно стреляла глазками, что он счел возможным попросить ее проводить до номера.
— Только запру входную дверь, а то мало ли что… — игриво ответила красотка, и танцующей походкой отправилась к двери. Наблюдая за ее покачивающимися бедрами и обвивавшимся вокруг изящных лодыжек подолом юбки, Дэймон почувствовал, что желание узнать, кто находится в комнате с балконом, все больше и больше уступает желанию, чтобы комната оказалась пустой. И как это порой бывает, желания имеют тенденцию исполняться. Когда Дэймон и хорошенькая девушка зашли в комнату, кроме них там никого не оказалось.

Мина сидела за столом и рассматривала пачку приглашений. Она была столь устрашающе велика, что девушка была не уверена, хочет ли к ней приступать. Вчерашние события не выходили у нее из головы. Морган была потрясающая красавица, но что-то настораживало в ее поведении и казалось неестественным. Мине нечасто приходилось общаться с незнакомыми людьми. Все Персоны вели очень замкнутый образ жизни. Мало кто из смертных попадал в их круг. Во многом это касалось и детей Персон. Все они общались только внутри своего общества. Персоны, их дети и внуки образовывали собой кланы, и их члены являлись тем, что было принято считать в мире высшим светом, элитой. Как правило, Персоны имели довольно многочисленные кланы. Говорят, что самые большие кланы были у отца Дэймона и Ремизы Монье. Количество их детей исчислялось десятками, а уж внуки вообще не поддавались счету. Особо замкнутый образ жизни вели Высшие Персоны. Так как, они всегда были наиболее политически активны, их дети подвергались наибольшей опасности. С младенчества их приучали сохранять дистанцию. Даже в учебных заведениях они держались особняком. А семьи Мины это касалось вдвойне. Габриэлла крайне редко выводила дочь в свет, и при этом не отпускала от себя ни на шаг. Джельсамина росла, общаясь только с дядей и кузеном и своими бесчисленными педагогами. Дружба с Джинни была скорее исключением, чем правилом. Так уж вышло, что девочки родились в один год, с интервалом в десять дней, и росли вместе. Габриэлле Валенте нравился Томас и его семья, поэтому она не возражала против дружбы Джельсамины с дочерью садовника. Томас был только рад общению девочек.
Но сейчас Мине пришлось столкнуться с ситуацией, когда каждый день рядом с ней оказываются десятки незнакомцев и ей приходилось учиться жить по-новому. Потеря мамы и дяди заставили ее раньше времени вынырнуть из поры беззаботного детства. Чувство личной утраты оказалось ошеломляюще резким. Это нельзя было сравнить ни с чем другим.
Неожиданный стук в дверь, заставил Мину прервать приятные воспоминания детства. На пороге ее кабинета появился дворецкий.
— Госпожа, извиняюсь за беспокойство, вашей аудиенции просит Томас — ваш садовник. — Джельсамина встревожено закусила губу и задумалась. Томас никогда не приходил к ней сам. Он никогда не переступал порога их дома. Даже когда ее мать обсуждала с ним устройство сада, она всегда сама приходила к нему. Должно было случиться что-то неординарное, раз Томас явился к ней лично.
— Да, конечно, зови его скорее. И прикажи подать нам чай с печеньем. — Заметив проскользнувшее изумление на лице дворецкого, Мина подумала, что по сути ничего, кроме имени, не знает о человеке, который все время находится с ней рядом в доме. Надо бы в ближайшее время с этим разобраться и решить: оставлять его или заменить кем-нибудь другим. Появившийся в дверях Томас заставил Мину улыбнуться.
— Томас, добрый день. Очень рада вас видеть.
— Здравствуйте, госпожа. Надеюсь, вы прибываете в добром здравии. — Смущение от нахождения в доме заставляло Томаса топтаться на пороге.
— Проходите, присаживайтесь. Нам сейчас принесут чай, я как раз собиралась попробовать очередное печенье от нашей кухарки.
— Ну, что вы…. Я не смею…
— Томас, не заставляйте меня, вас уговаривать, это немного обременительно. Садитесь. Редко предоставляется возможность общаться с тем, кто действительно приятен. И я не хочу отягощать такие бесценные минуты глупыми условностями. Садитесь, прошу вас. — Садовник предпочел дальше не спорить с госпожой, пройдя к столу, осторожно сел в кресло напротив Малкани Куори. Мина не хотела, чтобы их разговор прервала служанка, и предпочла заполнить первые минуты болтовней о погоде, цветах и садовых скульптурах. Когда появилась служанка с чаем и печеньем, ей вряд ли удалось узнать, что-либо важное из разговора своей госпожи и ее садовника. После ее ухода, Джельсамина налила себе и Томасу чай, и решила, что пришла пора поговорить серьезно.
— Что привело вас ко мне, Томас? Я же знаю, что вы не пришли бы без особой на то причины.
— Госпожа, я пришел из-за моей дочери. В последнем письме она так жаловалась мне на жизнь. Ей опостылела учеба в этой гимназии. Она мечтает вернуться домой к нормальной жизни. Раньше я не рисковал обращаться к вам… — Томас беспокойно теребил воротничок своего сюртука и с трудом подбирал слова. — Я многое замечаю…. И сейчас, когда вы так изменились и, похоже, готовы взять жизнь в свои руки… Мне кажется, вы могли бы помочь Джинни вернуться домой. — Мина ожидала чего угодно, только не подобной просьбы. Хотя…
— Томас, когда вы получили это письмо от Джинни?
— Вчера. Мне его принес ноллан Тутис.
— Странно. — Мина задумалась. К ней Тутис не зашел. — Вы могли бы прочесть мне отрывок, где Джинни жалуется, что несчастна. Я, безусловно, верю вам, но мне хотелось бы понять, в чем причина ее несчастья.
— Конечно, оно у меня с собой. — Достав из внутреннего кармана сюртука исписанный листок бумаги, отец Джинни бережно расправил его. — Где это… — Прищурив глаза, Томас взволнованно искал необходимый текст. — А! Нашел! Вот оно: дорогой мой папочка, разлука с тобой все это время была тяжкой ношей для меня. Но в последние дни ситуация стала просто невыносимой. Если бы ты только знал, как горько и больно мне сейчас. Не знаю, поймешь ли ты, но сердце твоей маленькой Джинни разбили. Еще вчера мне казалось, что я буду бесконечно счастлива, а уже сегодня знаю, что этого не будет никогда. Я бы все отдала за то, чтобы вернуться домой. Только не говори об этом Мине! Не хочу обременять ее своими бедами. У нее и так проблем достаточно, а сделать она все равно ничего не сможет. Не стоит ее огорчать. — Томас сложил письмо и убрал в карман. — Еще месяц назад я и сам не стал бы вас беспокоить…. Но мне кажется, сейчас ситуация немного изменилась…. Может вы сможете, что-нибудь сделать…? — Надежда, с которой Томас смотрел на Мину, заставила Малкани Куори действовать импульсивно. Схватив бумагу и перо, она быстро и решительно написала директрисе гимназии Джинни письмо, с требованием немедленно отправить домой ее подданную. Поставив внизу дату и подпись, она заверила письмо персональной печатью Малкани Куори. И так как, в соответствии с иерархией для подданных женщин сейма не было никого выше Малкани, то оспорить ее решение не мог никто, даже Кейсар. Томас был прав. Еще месяц назад, бесхребетная и послушная, как кукла, Мина не смогла бы так поступить. Но сейчас уже можно было «показать характер». И Джельсамина собиралась лишний раз напомнить окружающим, что она не маленькая послушная девочка в их руках, а Малкани сейма Куори. Позвонив в колокольчик, предназначенный для вызова секретаря, Мина запечатала письмо в конверт. Дверь открылась, и на пороге появился ее личный секретарь. Смешной на вид, похожий на старый потрепанный зонтик молодой человек неуверенно замер в дверях. До сего дня, Мина с ним ни разу не говорила.
— Вы мой секретарь?
— Да, ваша светлость, — настороженно подтвердил молодой человек.
— Ваше имя?
— Поль, Ваша светлость.
— Гм… Поль, а где секретарь, который служил моей матери? Почему вы сменили его?
— Ваша Светлость, мне этого знать не положено. Мне просто велели явиться на службу к вам, и вот я здесь.
— Как давно вы работаете на меня?
— Со дня принятия вами сана, Ваша Светлость.
— Да, похоже, до сих пор я не сильно загружала вас работой.
— Надеюсь, что теперь это изменится, Ваша Светлость. — Поль отвечал спокойно с достоинством и, похоже, был привычен оказываться в неприятных для себя ситуациях.
— Я рада, что наши надежды совпадают. Вот вам первое поручение. Это письмо надо доставить лично в руки директрисе Гимназии для девушек сейма Фоли. Там вы дождетесь, дочь Томаса Джинни и сопроводите ее домой в целости и сохранности. Возьмите экипаж для дальних путешествий и пару солдат для охраны. Деньги на поездку возьмите у управляющего. Он сам рассчитает необходимую сумму для расходов. И возвращайтесь скорее, вас ждет много работы. — Лицо Поля неожиданно расправилось и даже показалось Джельсамине симпатичным.
— Вы отправляете меня в сейм Фоли? — одновременно с недоверием и надеждой в голосе спросил секретарь.
— Вам эта мысль нравится, — с улыбкой заметила Мина.
— Еще как! Я никогда не выбирался дальше Куори-Сити. Это же моя мечта.
— Надеюсь, что ваша мечта вас не разочарует. Отправляйтесь в путь и берегите Джинни. Отвечаете за нее головой. — Помолодевший на глазах секретарь, взял у Малкани Куори письмо и пулей вылетел из кабинета. Улыбнувшись подобной исполнительности, Мина нашла колокольчик для вызова управляющего. Десятки колокольчиков, стоящих на столе, были предназначены для вызова обслуживающего персонала, при этом у каждого из служащих был свой колокольчик, со своей тональностью. У управляющего был самый низкий и красивый звон. Была бы воля Мины, она бы постоянно его зачем-нибудь вызывала. Пришедшему управляющему были выданы указания, выдать денег Полю для путешествия, с пометкой, что все должно быть на уровне и экономить на доставке Джинни домой не рекомендуется. Закончив с распоряжениями и снова оставшись наедине с Томасом, она с улыбкой посмотрела на такого родного и близкого отца Джинни.
— Ну, вот и все. Надеюсь, что через несколько дней наша дорогая девочка будет дома, и мы сможем залечить все ее душевные раны. — Томас с нежностью смотрел на Мину.
— Вы сейчас были так похожи на вашу матушку! — в глазах старого садовника стояли слезы. — Она была такая же властная, решительная и, в то же время, бесконечно щедрая и милосердная. Она никогда не забывала о нуждах простых людей сейма. Возможно, она заботилась о нас чересчур усердно.
— Я знаю, что за матушкой мне не угнаться, но я буду стараться сделать все возможное для своего сейма.
— Это было бы прекрасно, особенно, памятуя о том, что дела сейма всегда вела хозяйка, а наш Кейсар только тратил деньги и собирал с нас налоги.
— Томас, я уже пообещала, что постараюсь сделать все возможное.
— Простите, госпожа. С вашего позволения, я пойду, ваши любимые фаргосы только-только отцвели и коробочки начали наполняться чудесным соком, а вы лучше других знаете, как не любят фаргосы, когда их надолго оставляют одних. Спасибо вам огромное, за Джинни!
— Не за что, Томас. Не за что. — Оставшись наедине со своими мыслями, Мина на мгновение усомнилась в правильности своего поступка. Конечно, передать весточку через отца, было очень мудро со стороны Джинни…. Но из-за этого она не была уверена, что все поняла правильно…. Да и как это отразиться на ситуации в целом было не понятно…. Но сомнения были не долги. Она сама слишком хотела, чтобы подруга вернулась домой.

* * *

Марко тяжело вздохнул.
— Фарго, тебе не кажется, что наша девочка взрослеет. Я вспоминаю, какой она пришла к нам десять месяцев назад. И сравниваю с той, которую вижу сейчас. Она уже не тот ребенок.
— Нет, мне кажется, что она такое же неразумное дитя, — недовольно пробухтел Фарго.
— Как же так?
— А так же! Я надеялся, что она гораздо быстрее повзрослеет. А она…. Если и выросла, то только физически. Взрослая одежда, не означает взрослое поведение.
— А что же тогда взросление, по-твоему?
— Девушке, чтобы стать взрослой, совершенно необязательно становиться здоровой теткой, под два метра ростом, надевать взрослую одежду и совершать все те же глупости, что и в детстве, только в более крупных масштабах. Маленькая девочка может быть более взрослой, чем самый дряхлый старец. Просто потому, что смотрит на этот мир не по-детски. Потому что совершает поступки, основанные на знании и опыте. Совершает поступки и осознает не только их возможные последствия, но свою ответственность за совершаемое. Когда каждое слово, каждый жест, каждая мысль — поступок. Тогда человека можно назвать взрослым. А Мина все так же импульсивна, безрассудна. Она принимает решения и совершает поступки, основываясь на своих чувствах, эмоциях. Первое, что приходит ей в голову, она тут же воплощает в жизнь, не задумываясь о том, правильно это или нет, и какие последствия для окружающих и нее самой это будет иметь. И это притом, что она уже потеряла мать и дядю. Жизнь ее ничему не учит. Мне кажется, она так импульсивна, что никогда не повзрослеет. Хотя, возложенная на нее ответственность за весь сейм Куори неизбежно придавит ее к земле и охладит пыл. Наткнувшись пару раз на то, как ее решения влияют на жизни остальных, она станет осторожнее. Но, к сожалению, Джельсамина не из тех, кто сначала думает, потом просчитывает затраты, рассматривает последствия, оптимизирует процессы и только после этого поступает так, как считает наиболее целесообразным. Боюсь, с ее темпераментом, она не успеет дожить до того момента, когда ее мышечная память сознания накопит достаточно опыта, для того, чтобы совершать просчитанные шаги.
— Ты слишком много от нее хочешь. Она замечательная девушка, и то, что она живет сердцем, а не мозгом отличает ее в лучшую сторону от созданий твоих последних миров! — возмущению Марко не было предела, и он был не намерен скрывать свое отношение по этому вопросу.
— Я бы предпочел, чтобы она совмещала в себе два этих принципа.
— Если на это не способен даже ты, как ты можешь ждать этого от остальных?
— Неужели? Гм…. Ну, даже во мне живет надежда на лучшее…

* * *

Яго стоял перед домом кузины и искал благовидный предлог для того, чтобы пригласить Морган на прогулку. Конечно, он не нуждался ни в каком предлоге, но ему было бы легче справиться с объяснением Мине желания прогуляться с девушкой, если бы был хороший повод для этого. И, конечно, он тут же его нашел. Старый, как мир, поход по магазинам за одеждой для девушек мог оправдать все на свете. Когда через несколько минут он объяснял Джельсамине, что Морган необходимо обновить гардероб для выхода в свет, он держался вполне уверенно. Озабоченная мыслями о Джинни, кузина не особо внимательно слушала объяснения Яго. Довольная тем, что кто-то взял на себя заботу о Хельге, она с радостью проводила их до порога. Теперь Мина могла позволить себе погрузиться в мечты, о скорой встрече с подругой.

Новоявленная Хельга сейма Куори, опираясь на руку Корина Куори, подошла к красивому открытому экипажу, и с помощью своего галантного спутника поднялась по высоким ступеням. Расположившись со всеми удобствами рядом с Морган, Яго велел кучеру трогать. Конечно, Корин Куори не собирался обманывать кузину — посещение магазинов входило в его планы. Но тем не менее, больше его волновала сама девушка. Ее необычная красота зацепила его, как захватывает нитку крючок для вязания. А необычная и трагичная история ее жизни пробудила в его давно закостеневшей душе циника чувство рыцаря, вызывавшее желание позаботиться о ней.
— Морган, надеюсь, вы не злитесь на меня, что я так беспардонно ворвался и похитил вас?
— Что вы, Корин Джакомо! Как можно? Я рада исполнить любое ваше пожелание…. И к тому же, я так хотела выбраться из дома, и посмотреть на город. Я почти ничего не видела. Малкани Джельсамина обещала прогуляться со мной…. Но я так рада, что вы нашли для меня время…. Если честно, я с ее светлостью чувствую себя неловко. Я даже сказала бы, что боюсь ее. — Опустив глаза и теребя в руках перчатки, Морган заставила обратить внимание Яго, что гардероб девушки действительно нуждался в обновлении.
— Не стоит бояться Мины. Она добрая и чистая душой девушка, которая так же, как и вы пытается справиться со свалившимися на нее трудностями.
— В таком случае, у нее это отлично получается, — Яго показалось, что в голосе Морган проскользнула недобрая ирония. Решив сменить тему, Корин Куори постарался отвлечь девушку от мрачных мыслей целым снопом забавных историй о тех местах, мимо которых они проезжали. Когда экипаж въехал на центральную площадь старого города, которая являла собой скопление всех мыслимых и не мыслимых магазинов и кафе, им пришлось влиться в плотный поток таких же, как они, страждущих развлечений. Проезжающие мимо в обратном направлении горожане все поголовно приветствовали Яго и с любопытством поглядывали на его спутницу. И хотя отпечаток вступления в сан новой Хельги Куори сегодня поместили во всех газетах, мало кто смог распознать девушку, которую сопровождал известный красавчик и ловелас Джакомо Амато Альфредо. Впрочем, одному из тех, кто встретил молодых людей на своем пути, рассматривать портрет девушки в газете не потребовалось. Корин Фоли ошеломленно вглядывался в приближающий экипаж Корина Куори и судорожно пытался сообразить, каким образом лучше завести беседу, с молодым человеком. Так и не успев справиться с потоком нахлынувших эмоций, он велел притормозить кучеру напротив экипажа Яго. Когда два Корина встречаются на одной дороге, окружающие замирают в любопытстве и все близлежащее пространство погружается в неестественную тишину.
— Добрый день, Корин Джакомо, Хельга Морган.
— Корин Хулиан, — Яго почтительно склонил голову, а вот Морган, как завороженная сидела и даже не знала, как к нему обратиться. Никогда в жизни, ни одного человека она не ощущала, как ощущала отца. Сила, исходившая от него, как нежный зверь терлась об ее кожу.
— Джакомо, позвольте узнать, как здоровье вашей невесты? — При упоминании о невесте Яго, Морган изумленно взглянула на молодого человека. Яго подумал, что лишился пары очков в глазах девушки, похоже, она еще не слышала, что у него есть невеста.
— Спасибо, Мина чувствует себя гораздо лучше. — Глаза Хельги Куори распахнулись еще шире.
— Тем не менее, она не сопровождает вас в столь милой полуденной прогулке, — с легкой усмешкой промурлыкал Хулиан.
— У нее очень много обязанностей перед нашим сеймом. — Ехидная реплика чуть не сорвалась с уст Корина Фоли, но злить Яго именно сейчас было не в его интересах.
— Не будете возражать, если я присоединюсь к вашей прогулке? Довольно грустно ходить по магазинам в одиночестве. — Яго вопросительно взглянул на Морган. Девушка сидела, не отрывая глаз от отца, и могло показаться, что она просто не слышит, о чем они говорят. Несмотря на огромное желание, под благовидным предлогом отказать Хулиану, Яго решил, что Морган будет полезно пообщаться с отцом. Если уж ей и есть, у кого поучиться, отстаивать свои интересы, так это у Корина Фоли.
— Будем рады. Мы как раз хотели обновить гардероб Морган для того, чтобы иметь возможность выводить Хельгу Куори в свет. Она непозволительно долго жила вдали от столицы. — Ничего не знавший, о жизни дочери, Хулиан напрягся. Похоже, Габина не сильно жаловала их общее дитя. И глядя на дочь, он понимал почему. Габина Валенте ненавидела его, а Морган была стопроцентной копией отца. Только потрясающие глаза Куори говорили о том, что она принадлежит к их сейму. Если Габина была б еще жива, он нашел бы способ убить ее самым изощренным способом, за то, как она обошлась с его дочерью.
— Это великолепная идея! Очень рад, что смогу к вам присоединиться. — Хулиан с легкостью перепрыгнул в их экипаж, и велел своему кучеру следовать за ними. Сев напротив молодых людей, Корин Фоли против собственной воли, заметил, как они красивы, и как потрясающе смотрятся вместе. На мгновение он вспомнил, как смотрел в зеркало на отражение любимой в своих объятьях. При всей его не любви к Яго, Хулиан не мог не видеть, как он похож на тетку. Все в нем было от Габи. И не смотря на необычно темные волосы для Куори и зелень глаз, мимика парня была буквально идентична мимике возлюбленной Хулиана. Его пристальный взгляд, всякий раз заставлял Корина Фоли вздрагивать. Ему казалось, что сама Габриэлла смотрит на него и спрашивает, влиял ли он на ее сознание. Заметив странное выражение лица Корина Фоли, Яго напрягся. Когда общаешься с человеком, способным вывернуть твои мозги наизнанку, чувствуешь себя, по крайней мере, некомфортно. Очнувшись от воспоминаний, Хулиан понял, что ведет себя несколько странно. Переведя взгляд на дочь, он выверено теплым голосом произнес:
— Мне очень жаль, что наше первое знакомство происходит при столь необычных обстоятельствах, но я все равно очень рад, что наконец-то могу поговорить с тобой, Морган. Мне бы очень хотелось, чтобы в дальнейшем наше общение приобрело более постоянную форму. — Девушка смотрела на отца и пыталась понять, чем был вызван его интерес к ней. Неужели ее старания стать совершенной дочерью не прошли даром? Но расслабляться было рано. Зная репутацию Корина Фоли, она не собиралась попадаться на удочку сладких обещаний.
— Я поступлю так, как сочтет правильным моя госпожа — Малкани сейма Куори.
Хулиан еле сдержался, чтобы не уставится в изумлении на свою дочь. Он ожидал чего угодно — обиды, злости, любопытства, интереса, желания сблизиться…. Но это…. Это было трудно объяснить даже ему.
— Джакомо, извини, но может я что-то пропустил? Малкани сейма Куори издала указ, запрещающий ее подданным общаться со мной? — Еле проскользнувшая в вопросе угроза, не осталась незамеченной Яго. Ему очень хотелось осадить собеседника, но желание не испортить Морган прогулку пересилило первый порыв.
— Если такой указ и был, я о нем ничего не слышал, — стараясь перевести разговор в шутливую манеру, ответил Яго. Ему начинала надоедать ситуация, в которой все они оказались. Корин Фоли, молча, ждал хоть какого-нибудь объяснения происходящего от Джакомо. Тяжело вздохнув, молодой человек пристально просмотрел в глаза Хулиану.
— Хулиан, я бы предпочел отложить на некоторое время этот разговор и продолжить его в более приватной обстановке. Это явно не та тема, которую следует поднимать в экипаже в центре города, где ушей больше чем ртов, а глаз больше чем ушей. — Хулиан прекрасно понял, что Яго не хотел продолжать данный разговор при Морган. В целом, Корин Фоли был с этим согласен. Но все же, ему так хотелось поскорее поговорить с дочерью наедине, а ее необъяснимая реакция заставляла его откладывать общение в долгий ящик. Он и так потерял слишком много времени. А тем временем, Яго старался отвлечь Морган, обсуждая с ней принципиально важный вопрос — с какого из магазинов начать свою прогулку. Ответ он прочел по глазам своей подопечной. Они с жадностью следили за девочкой с мороженым в руках. В сахарном стаканчике лежало три разноцветных шарика, обсыпанных шоколадной крошкой, и разноцветными сахарными палочками. Не желая тратить ни минуты, он велел кучеру остановиться около заведения Папаши Чарли. Папаша Чарли продавал лучшее мороженое в мире. К тому же, в его кафе всегда был зарезервирован любимый столик Корина Куори. Пригласив спутников пройти за стол, Яго лично подошел к Папаше Чарли, чтобы поприветствовать и сделать заказ. Себе он, как обычно, взял мешанину из жирных сливок, ванильного мороженого и шоколадного печенья. Корину Фоли, по совету Папаши, шарик мороженого — горький шоколад. А для Морган он заказал сливочное мороженое со свежей лесной земляникой и карамельными зефиринками. И, конечно, каждому по чашке не сладкого горячего сливочного шоколада.
Оставшись наедине с отцом, Морган не знала куда деваться. Казалось, что его пронизывающий взгляд прожигал насквозь.
— Нам пора поговорить наедине, ты не хотела бы зайти ко мне в гости? — Начал с места в карьер Корин Фоли.
— Я не могу одна покидать дом моей госпожи.
— Это почему же? — Раздраженно фыркнул Хулиан.
— Не уверена, что должна вам это говорить… Малкани сказала Корину Джакомо, что меня нельзя выпускать из дома одну, потому что меня сожрет первый попавшийся подонок. И пока она не научит меня постоять за себя, не сможет отпускать без сопровождения.
Услышав столь прямодушный рассказ, Хулиан улыбнулся и вынужденно согласился с Миной. Похоже, его наивное дитя было абсолютно не готово столкнуться с коварным миром, а тем более принять на себя обязанности Персоны.
— Ну что же, если бы я выбирал, кому доверить твое воспитание в данном вопросе, после себя и моего сына, я бы выбрал Джакомо и Джельсамину. Эти двое зададут жару всем. Но запомни, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. — Морган пожала плечами и спокойно произнесла:
— Мне покровительствуют Малкани и Корин моего сейма. Я общаюсь с ними уже сутки, и за это время ни один из них не причинил мне боли. Они окружили меня добротой и вниманием, которых я никогда не видела от родных мне людей. Не думаю, что при таких сказочных обстоятельствах, я буду нуждаться в чьей-либо помощи. — Хулиан заскрежетал зубами. Ему было не понятно, как дочь Персоны могла вырасти такой беззащитной. В глубине души он был вынужден признать, что благодарен ненавистной парочке Куори за то, что они проявили внимание к его дочери, и делают для нее то, что не сделали ни отец, ни мать. Их непродолжительную беседу прервал подошедший Яго. Молодой человек беглым взглядом постарался оценить обстановку. Лица отца и дочери были непроницаемы и догадаться о чем они говорили было трудно, но очевидно разговор вышел не очень приятным. Это становилось все более обременительным. То, что планировалось, как увеселительная прогулка, с каждой минутой приближалось к катастрофе, после которой Морган могла потерять отца, так и не обретя его. Яго с этой идеей был категорически не согласен. Конечно, как враг Корин Хулиан в общении был неприятен, но если Морган удастся наладить с ним хорошие отношения, за нее можно будет не волноваться. Хулиан порвет глотку каждому, кто просто косо взглянет на его дочь.
— Корин Хулиан, я тут подумал, а почему бы вам не прийти ко мне сегодня на ужин? — Не вынеся потрясения от предложенного, Хулиан от изумления непроизвольно открыл рот, и только через мгновение захлопнув его продолжил слушать Яго. — Я давно обещал Мине пригласить ее в гости на знаменитый потрошковый пирог моей кухарки. Да и у Морган на сегодняшний вечер никаких планов. Посидели бы в простой семейной обстановке. — На словах «в простой семейной обстановке» зрачки Корина Фоли изумленно расширились, но в итоге он взял себя в руки. Трудно было найти хоть что-то семейное в ужине Фоли и Куори. Быть обязанным Яго, Хулиан хотел меньше всего. Но желание узнать больше о дочери перевесило все.
— Это было бы замечательно…. Но сегодня прибывает из Фоли мой сын Касиано….
— Вот и прекрасно! Я давно мечтал познакомиться с ним. Да и Морган для разнообразия пообщаться с братом не повредит. Тем более с таким, как бы это правильно сказать… Настоящим Фоли. — Раздавший голос Морган заставил мужчин вспомнить, что они не одни.
— Вы с госпожой тоже считаете, что я больше Фоли, чем Куори? — горечь, прозвучавшая в вопросе дочери, заставила шире распахнуться глаза Хулиана.
— Нет, Морган, — Яго довольно резко прервал поползновения девушки погрузиться в процесс осознания того, что она несчастная и никому не нужная вещь. — Мы с госпожой считаем, что не важно, кто к какому сейму принадлежит. Важны только человеческие отношения. Существуете только ты и твои отношения с кем-либо. Не важно из какого он сейма, не важно брат он тебе или сестра, или чужой дядя. Важно только одно — кем он станет для тебя в этой жизни, близким дорогим человеком, или так и останется холодным безликим чужаком. Все остальное ерунда. В жизни очень непросто найти «своих» людей. Людей близких тебе по духу, понимающих тебя. А так как это нелегко, то надо это делать тщательно и скрупулезно, чтобы не пропустить настоящего друга.
— Яго, вы так об этом говорите…. Будто пропустили кого-то! — восторженно воскликнула Морган. Яго улыбнулся своей фирменной улыбочкой.
— К счастью, не успел. Но как-нибудь попроси моего друга Дэймона рассказать историю о наших первых годах знакомства. Из-за своей узколобости, я чуть не сделал врагом своего будущего лучшего друга. — Корин Фоли смотрел на сына своего давнего врага и удивлялся, как Густаво удалось воспитать такого не по годам умного парнишку. Хотя с такой теткой, как Габриэлла, трудно было ожидать чего-либо другого. В любом случае, приглашение на ужин было любезностью, которую Корин Фоли вряд ли мог ожидать от Корина Куори. А то, с какой готовностью молодой человек пригласил Касиано, даже насторожило Хулиана. Всему высшему свету была известна репутация любимого сына Корина Фоли. Будучи отъявленным хулиганом в подростковом возрасте, Касиано не превратился к своим 24 годам в весельчака и балагура, любимца общества. При его появлении на светских мероприятиях мамаши нервно искали глазами своих дочерей, молодые люди судорожно хватались за оружие, а интриганы преклонных лет понижали голоса до еле слышного шепота. Хулиан как-то спросил сына, зачем он ходит на подобные мероприятия, если только мрачно бродит по залу и угрожающе заглядывает в глаза посетителей. Касиано со злобной усмешкой ответил:
— Чтобы подразнить эту кучку святош, считающих, что скрывая свои пороки за стенами их дворцов и притонов, они становятся чем-то лучше меня. И почему? Только потому, что я не скрываю то, что они предпочитают прятать от дневного света? Мне нравится видеть, как их глазки начинают бегать, ладошки и лоб покрываются потом, а желваки ходят от злости. И все это только потому, что им кажется, что я могу прочитать их грязные мыслишки.
— А ты читаешь?
— А зачем? Мне вполне хватает собственных грязных помыслов, чтобы не забивать свою голову маленькими пошлыми секретиками этих напыщенных идиотов.
Исходя из всего этого, приглашение Яго было более чем неожиданным. Но отказываться Хулиан не собирался — если невинная девица приглашает в гости маньяка-убицйу, то кто же ей доктор? Погрузившись в размышления Хулиан не заметил, как Яго в очередной раз удалось уболтать Морган и вызвать на ее лице улыбку. Способность так солнечно улыбаться ей досталась от Куори. Наблюдая за тем, как его дочь наслаждается мороженым, Хулиан постоянно думал о том, как она смогла выжить, не питаясь духом безумных. Должно быть, ее психика уже на грани срыва. Он наблюдал у Морган все признаки эмоционального голода — стянутая кожа, белки глаз с желтоватым оттенком, трещинки на губах и, конечно же, седые волосы. Они словно серебряные нити то тут, то там проскальзывали в черных, как крыло ворона волосах девушки. Его дочь была на грани истощения. Еще пара лет бездуховной диеты и она умрет. Если бы он мог, то прямо сейчас напоил бы Морган кровью Куори и отвел в ближайший дом душевнобольных. Но попросить в кафе у Яго глоток — другой его крови было как-то неудобно. Поняв, как далеко зашли его мысли, Корин Фоли решил покинуть молодых людей, чтобы дать им возможность спокойно прогуляться по магазинам, а самому в это время подготовиться к вечернему визиту.

После долгого и нудного разбора бумаг, переговоров с управляющим и главой фермерского объединения, Мина решила, что стоит проветриться и выбраться в город. Прогуливавшаяся все по той же центральной площади, она уже 10 минут наблюдала, Яго, Морган и Хулиана за приятной беседой в заведении Папаши Чарли, из кафе напротив. Она предпочитала горький терпкий кофе мадам Розалинды всем остальным напиткам мира. Что добавляла в свой кофе мадам не знал никто, но ничего более восхитительного Мине пробовать не доводилось. Меньше всего Малкани Куори ожидала увидеть Яго и Морган в компании Корина Фоли. Когда прямо на ухо низкий насмешливый голос Дэймона промурлыкал, — шпионишь за женихом, красотка? — Мина чуть не свалилась со стула.
— Ненавижу, когда ко мне подкрадываются так близко и что-то неожиданно говорят! В следующий раз оповещай о своем присутствии с большего расстояния. — Дэймон переместил свои губы к ее тонкой белой шейке и прикоснулся к ней мягким нежным поцелуем.
— Как скажешь, красотка. — От прикосновения к коже губ молодого человека по телу Мины проскользнула еле заметная дрожь. Прикрыв на мгновение глаза, девушка подавила нахлынувший порыв и предложила Дэймону присесть за ее столик, чтобы он перестал стоять к ней так близко.
— Что это за Фоли с Яго и Корином Хулианом, — спросил Джейсон, изучая девушку пристальным взглядом.
— Это не Фоли… Точнее технически она Куори.
— Не может быть! Посмотри, как они похожи с Хулианом, будто родственники.
— Они и есть родственники. Хулиан ее отец. Но тем не менее, она Куори. По матери. Морган новая Хельга сейма Куори. — Дэймон потрясено смотрел то на Мину, то на Морган.
— Я не знал, что у Хулиана есть дочь.
— Этого никто не знал, но это так. Судя по всему, Хулиан, наконец- то, возжелал поближе познакомиться со своим чадом. Она стала Персоной, и он тут же проявил к ней интерес. Хотя до этого дня ее даже не видел. Хотела бы я знать, где он был, когда мать и сестрицы измывались над ней.
— Ух, ты! Так она несчастная девица? — настороженно спросил Дэймон и еще внимательнее присмотрелся к девушке.
— По шкале от нуля до десяти на девять. Даже представить себе не могла, что Хулиан будет таким бездушным даже к своей дочери.
— Мина, полегче! Пусть тогда он не проявлял к дочери интерес, но сейчас…. То, как он на нее смотрит…. Я никогда не видел такого заботливого выражения лица у Корина Хулиана. Даже его любимчик Касиано не вызывает у него подобной гаммы чувств. — При упоминании о Касиано, Мина заинтересованно встрепенулась.
— Расскажи мне о нем. Я столько слышала разной ерунды об отпрыске Хулиана, но ни разу не сталкивалась с ним в жизни.
— Продолжай держать его от себя подальше. Этот парень стоит своего отца. Он создан из коварства и эгоизма. Таких, как он, мало. Нормальные люди предпочитают обходить его стороной.
— А ты?
— Я не боюсь Касиано, как остальные, но, безусловно, не хотел бы видеть его в списке своих врагов. На войну с ним может уйти вся жизнь. А мне совершенно не хочется прожить ее в вечной борьбе. Я предпочитаю по-другому проводить время.
— Разбивая девушкам сердца, украдкой вырывая у них поцелуи в темных уголках?
— Нет, тщетно стараясь сохранить свое трепетное сердце от сгорания в страсти, которую разжигают во мне коварные обольстительницы.
Дэймон, тщательно старался погасить в себе разгорающиеся пламя страсти. На самом деле, мурлыкающий голосок Мины сводил молодого человека с ума. Долго общаться с кузиной и невестой Яго было для него смерти подобно. Он просто не знал, как быть. Больше всего на свете ему хотелось сгрести в объятья Мину и зарыться в копну этих белокурых волос, вдыхая аромат ее кожи. От помешательства Дэймона спасло только то, что он заметил, как Корин Фоли покидает своих спутников.
— Почему Хельга осталась с Яго, а не ушла с отцом? — не заметно для себя вслух пробормотал Дэймон.
— Потому что она пришла сюда с Яго. Они собирались пройтись по магазинам готовых платьев, подобрать Морган гардероб. Я не говорила, что решила, что пока ей лучше пожить у меня? — Дэймон более внимательно посмотрел на своего друга. Казалось, что явных признаков влюбленности у него не наблюдалось, но то, что девушка проявляла интерес к Яго, а сам Яго не замечал ничего вокруг, говорило о многом. Подслушанный разговор так и крутился в голове Дэймона, когда он видел эту парочку. Не является ли Хельга той самой несчастной красоткой, на которую должен был клюнуть Яго?
— Дэймон, о чем ты задумался? — Задетая подобным невниманием к своей персоне, Мина почувствовала дискомфорт.
— Я не уверен, что Яго стоит общаться с этой девушкой так плотно.
— Это почему же? Она приглянулась тебе самому?
— Нет. Просто мы о ней ничего не знаем. А Яго в общении с женщинами бывает слишком наивным и беззащитным. Ему легко заморочить голову.
— Всю жизнь мне казалось, что все наоборот. Это девушки страдали от бездушного поведения Яго, а он даже не замечал их.
— Да, но это касается пустоголовых ветреных светских красоток. А вот девушка с историей, кем-либо обиженная или угнетаемая жизненными обстоятельствами при определенных внешних данных может сделать из него марионетку, которая даже не заметит, как ее дергают за веревочки. Сдается мне, что Морган вполне подходит под эту роль. — Мина с сомнением посмотрела на Дэймона.
— Кому это вообще может быть нужно?
— Ну, если начать с того, что Яго завидный жених, с одним из самых крупных состояний этого мира…. К тому же красавец и не дурак…
— Да, все это, конечно, имеет место быть, но у него уже есть невеста, — почти прорычала Мина.
— Ты так об этом сказала, что я чуть было, не поверил в сказку о вашей высокой и светлой любви. Смею тебя уверить, что когда речь идет о таких деньгах, как состояние Яго, мало кого волнует какая-то невеста. В данной ситуации даже жена вряд ли станет преградой.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь.
— А мне кажется, что тебе пора расстаться детской наивностью и посмотреть на этот мир внимательнее.
— Ну, хорошо. Ты уговорил меня. Я присмотрюсь к Морган.
— Раз твой жених занят с другой дамой, может, ты не откажешься прогуляться со мной по городу? В конце концов, я ваш шафер, имею право сопровождать тебя.
— Ммм, даже не знаю, что и ответить, — игриво задумалась Мина. Дэймону удавалось разжигать в ее голове самые порочные мысли. Хотела бы она держаться от него подальше, но просидев всю жизнь почти взаперти, девушка жаждала вкусить прелесть вольной жизни. Если ей когда-нибудь приходилось встречать человека, который бы воплощал собой свободу и дух авантюризма, так это Дэймон.

Хулиан сидел в своем кабинете и вел обратный отсчет. Восемь, семь, шесть… Он отсчитывал секунды до появления Чано. Он почувствовал приближение сына уже два часа назад. Любимец Корина Фоли не торопился прийти в объятья дорого папочки, но и не задерживался без повода. Три, два, один… Дверь открылась, и на пороге появился Касиано Борджиа Диас.
— Здравствуй, отец. — Всегда сдержанный в проявлении эмоций, любимый отпрыск Корина Фоли даже не улыбнулся.
— Рад, видеть тебя, Чано. Ты спокойно добрался?
— Да, вполне. Но, ведь, ты и сам это видишь.
— Конечно, но я всегда тебе говорил, что надо даже будучи наедине создавать впечатление, что мы нормальные люди и ничто человеческое нам не чуждо. К тому же, сегодня нам предстоит нелегкий вечер.
— В чем дело, отец, я не видел тебя таким много лет. — Любопытство было редким гостем на лице Касиано, и тем не менее, оно проступило сквозь маску равнодушия.
— Я не говорил тебе, так как не видел в этом необходимости…, но у тебя есть сестра. — Брови молодого человека еле заметно поднялись и тут же опустились. — Ее мать покойная исконная Хельга сейма Куори. Ты знаешь, я довольно щепетилен в вопросах отцовства, поэтому юридически признал девочку в тот же день, как она родилась. Чтобы там ни было, мои отпрыски не должны быть незаконнорожденными.
— Ты проявил удивительное великодушие, — усмехнулся Чано.
— Когда я получил от Габины Валенте сообщение о том, что родилась очередная Куори, я выслал с нолланом документы, и забыл об этом эпизоде на многие годы.
— Пока…, - продолжил, раздираемый любопытством, Касиано.
— Пока, не увидел девушку вчера на посвящении в сан Хельги сейма Куори.
— Твоя дочь новая Хельга сейма Куори? — расплылся в ехидной усмешке с оттенком неверия молодой человек.
— Совершенно верно. Но дело в том, что от Куори в ней нет ничего, кроме их глаз. Глядя на нее можно без колебаний сказать, что она принадлежит к сейму Фоли.
— И даже…
— И даже голод.
— Я слышал ей 20 лет.
— Да, двадцать один.
— И кто же занимался ее воспитанием в вопросе голода? Неужели Хельге Габине Куори было хоть что-нибудь известно об этом?
— Насколько я смог понять из общения с Джакомо Альфредо, девочка жила где-то вдали от столицы, и ее судьба мало кого волновала, до того момента, как появилась необходимость в очередной кандидатуре на роль Хельги Куори.
— Хочешь сказать, что, скорее всего, она питалась бесконтрольно?
— Хочу сказать, что она еще вообще не питалась. — Касиано встревожено взглянул на отца.
— Как такое возможно?
— Если не дать ребенку Персоны в детстве попробовать крови, он не испытывает такого голода, зависимости. Но при этом начинает физически истощаться. К двадцати годам у нее уже масса седых волос на голове. Еще пара лет, и она умрет от истощения. — Чано нервно подскочил с кресла.
— Отец, ты знаешь, доброта и сочувствие не входят в разряд моих любимых добродетелей…. Но возможно, стоит научить ее выживать. — Хулиану редко когда удавалось наблюдать такое эмоциональное поведение сына. Он был полной противоположностью отца.
— Ты так близко к сердцу принимаешь проблемы сестры, которую никогда не видел, в то время, как тебе абсолютно наплевать на судьбу братьев, которых ты знаешь с детства.
— У всех у них был шанс расти и развиваться. — Касиано редко позволял себе роскошь открыто проявлять эмоции, но он был не в состоянии сдерживаться, когда речь заходила о его братьях идиотах. — То, что они оказались бездарными и ленивыми остолопами не моя вина. Но если моя сестра росла среди этих чертовых Куори, которые не способны дать ей даже шанс на выживание, то это не может не заботить меня. В ней течет твоя кровь, такая же, как течет в моих жилах.
— Я скажу тебе больше. Она не только внешне похожа на меня, она обладает Силой.
— Что?
— Она, как и ты, приняла от меня дар. Какой конкретно не знаю, но когда она зашла в залу, между нами будто канат протянули, я мог пройти к ней с закрытыми глазами, ушами и мозгами. Я ощущал ее кожей, как и тебя. — Чано накручивал круги вокруг отцовского стола и не мог остановиться.
— Отец, но это значит, что у нас может появиться помощница…
— Ты прав, только я не уверен что она захочет ей стать, — увидев недоумение на лице сына, Хулиан усмехнулся, — Чано, двадцать лет она жила никому не нужная, как могла выживала. Все эти двадцать лет она знала, кто ее отец. И если она не дурочка, то прекрасно понимала, возникни у меня подобное желание, я бы ее сразу забрал к себе. Я пытался поговорить с ней сегодня, но, похоже, что она не сильно жаждет общения. Более того, мне показалось, что ей неприятна сама мысль о том, что она больше Фоли, чем Куори.

— Как такое может быть, — возмущено фыркнул Касиано.
— Легко, если ты рос в среде, где быть Фоли проклятье.
— Ну, хорошо, теперь мы знаем о том, что она наша. Почему же я до сих пор не вижу ее?
— Она остановилась в доме Малкани Куори Джельсамины.
— С чего бы вдруг такая честь какой-то Хельге, — все, что не складывалось в стандартные привычные схемы, вызывало у Касиано искренне непонимание. Имея такого могущественного отца и будучи сам сильным телепатом, молодой человек просто не признавал того, что что-то может быть не так, как они хотят.
— Дело в том, что Джельсамина, в отличие от тебя, очень добрая девушка. И когда она познакомилась с Морган, кстати, так зовут твою сестру, то пришла к выводу, что ее нельзя просто так выпускать в свет, а сперва надо научить защищаться от окружающих.
— Учить дочь Хулиана Борджиа защищаться? Что за бред! У нее это должно быть в крови!
— Покопайся в крови твоих братьев, в них есть что-нибудь путное? Джельсамина права, Морган нуждается в паре уроков.
— Что может знать об этом девчонка из сейма Куори? — презрительно бросил Касиано.
— Эта девчонка и ее кузен единственные, кто на сегодняшний день проявил хоть какую-то заботу о твоей сестре. И как бы мне не было противно это говорить, но я чувствую себя обязанным им за эту заботу. — Касиано ошеломленно взглянул на отца.
— Ты серьезно это говоришь?
— Более чем. Это вовсе не значит, что я воспылал любовью к этой парочке, но на сегодняшний день они наша единственная ниточка к Морган. На просьбу встретиться и пообщаться наедине, твоя сестра сказала мне, что поступит так, как ей скажет ее госпожа Малкани Куори.
— Это какой-то страшный сон! Мы должны спрашивать разрешение у сопливой девчонки на общение с нашей родственницей?
— Так считает твоя сестра, — с усмешкой ответил Хулиан. Ему нравилось, что обычно хладнокровный и безучастный Касиано так остро переживает эту ситуацию. — Но к моему величайшему удивлению Джакомо Альфредо почему-то захотел помочь мне в сближении с дочерью и пригласил к себе на потрошковый пирог. Дай-ка, вспомню, как он сказал… «Посидели бы в простой семейной обстановке». Касиано с недоверием посмотрел на отца.
— Ты хочешь сказать, что сегодня окажешься в доме Корина Куори?
— Я хочу сказать, что сегодня МЫ окажемся в доме Корина Куори.
— Что-то не помню, чтобы меня приглашали…
— И тем не менее это так. Джакомо сказал, что давно мечтал познакомиться с тобой.
— Он что, больной?
— Ну, явно не здоровый. Разве человек в здравом уме пригласит на семейный обед к себе в дом меня, да еще и с тобой в придачу?
— Не могу поверить!
— Чано, — строго окликнул Хулиан, — я никогда не просил тебя об этом…. Но сегодня вынужден это сделать. Будь с ними приветлив. Твоя сестра очень близка с Джакомо. Она доверяет ему и своей Малкани. От этого визита слишком многое зависит. Ты должен понравиться ей. У тебя больше шансов заслужить ее доверие, чем у меня. Я, фактически, отказался от нее. Так что, если мы на что и можем рассчитывать, так это на то, что ее заинтересуешь ты. Насколько мне известно, у Габины не было сыновей. Так что природное любопытство должно взять верх и вынудить ее познакомиться с тобой поближе. Если нам удастся получить Морган в свои руки, мы сможем закончить начатое. Ты же знаешь, нам не хватало совсем чуть-чуть. Если ее Силу объединить с нашей, дело будет сделано.
— Отец, я не дурак! Не могу сказать, что я в восторге от необходимости сюсюкаться с Куори, но я буду стараться. Хотя…. Семейный обед с Куори! Потрошковый пирог! Неизвестно откуда взявшаяся сестра… Кто еще будет на этих семейных посиделках?
— Джакомо, Джельсамина, Морган и мы с тобой…. Допускаю, что возможно будет Дэймон Д' Артуа, они близкие друзья с Джакомо, и он все время ошивается где-то рядом с Джельсаминой.
— Влюблен в сестру друга, — с презрением бросил Касиано, — как же это банально!
— Эта девушка самая завидная невеста этого мира. За право быть ее мужем и ее состояние многие готовы головы положить. Не думаю, что Корин Реналь не объяснил своему сыну все перспективы брака с Малкани Куори.
— Надеюсь, ты не станешь мне это объяснять.
— Ты вполне сообразителен, чтобы понять все плюсы и минусы подобного брака сам. Не в моих правилах оскорблять тебя подобным образом.

После своего признания Яго подождал пару секунд, убедился, что был услышан, проследил за рукой Мины и с трудом увернулся от полетевшей в него вазы.
— Кого ты пригласил на ужин? Корина Фоли? Яго, ты в своем уме? — Схватив рядом стоящий графин, Мина со всей силы швырнула им в кузена. Заглянувший в комнату дворецкий, с ловкостью захлопнул дверь с обратной стороны.
— Милая, ты уже перебила почти всю посуду в этой зале, можем перейти в следующую, там есть роскошный чайный сервиз, меня всегда раздражали цветочки на его чашках. — Очередное десертное блюдо полетело в его сторону, и Яго вновь предпочел спрятаться за спинкой дивана.
— Мало того, что ты пригласил его к себе в гости, так ты еще и пригласил нас с Морган!!! Почему мы должны отвечать за твои выкрутасы? А может ты решил, что в моей голове давно никто не копался? Давайте, поможем Мине сойти с ума, а то у нее это плохо получается! Яго чем ты думал? — Неожиданно Мина остановилась. — Яго, он же тебе внушил эту мысль, чтобы ты его пригласил! — Потеряв бдительность, Корин Куори выглянул из-за спинки дивана, и в тот же миг о его плечо ударился огромный глиняный кувшин.
— Купился! Думаешь, я не запомнила, как ты сказал, что тебе эта идея пришла еще вчера вечером за обедом с Морган? — Скрывшийся противник решил начать переговоры.
— Мина, ты помнишь, что говорил нам папа, нельзя сильно удаляться от врага, иначе не будешь знать, что он делает!
— Яго, ты действительно тупой, или только притворяешься? Лучше не знать, что делает Корин Хулиан, чем предоставить ему на потеху еще раз свой мозг!
— Мина, кажется, ты говорила, что твой долг позаботиться о Морган. Ее матери уже нет в живых, сестры ненавидят ее за цвет волос, Хулиан единственный из ее родственников, кто проявил к ней хоть какой-то интерес. Из-за своего страха перед Корином Фоли ты позволишь себе обречь девушку на одиночество? Может, Хулиан и плохой отец, но он очень могущественный отец. И если они с Морган будут нормально общаться, ее будущее обеспечено. Неужели ты хочешь лишить девушку шанса наладить отношения с отцом? — Возникшая тишина заставила Яго вжать голову в плечи. Что ожидать от кузины он не знал.
— Фарана, вот всегда ты так! — со злостью бросил Мина.
— Дорогая, ну не стоит так расстраиваться, — как только голова Яго поднялась над спинкой дивана, на нее опустился железный поднос. Это было последнее, что понял Яго, прежде чем потерял сознание.
— Вот тебе! — Мина открыла дверь в залу и, проходя мимо дворецкого, бросила.
— Вызовите моего врача, пусть приведет его в чувства.
Поднявшись на второй этаж, Малкани Куори осторожно постучалась в дверь Морган.
— Морган, это Мина. Я хотела с тобой поговорить, так что если не возражаешь…, - Мина не успела договорить, как Морган открыла ей дверь.
— Проходите. Я рада, что вы перестали бить Яго.
— Надеюсь, я тебя не напугала.
— Ну, я слышала, что жених и невеста часто сcорятся в предбрачный период. — Мина мысленно помянула Фарану, в очередной раз, вспомнив о том, что они с Яго помолвлены.
— Да, женихам порой бывает полезно настучать по башке. Но давай, оставим моего суженого в покое, теперь им займется врач. Лучше поговорим о тебе. — Мина прошла в комнату и села в кресло, стоящее у трюмо. Морган робко опустилась на край своей кровати.
— Морган, что ты знаешь о своем отце? — То как подобралась девушка, подсказало Мине, что вопрос для нее болезненный.
— Мой отец одна из самых могущественных Персон мира. Фактически он является правителем сейма Фоли. Он самый мощный телепат из всех Коринов. Всю свою продолжительную жизнь он занимался развитием собственных способностей. Он беспощаден, он не считается ни с чьим мнением, он получает все, что захочет. Половина этого мира его боится, вторая половина боится и ненавидит. На сегодняшний день у него есть несколько сыновей и ни одной дочери. Все его сыновья праздные бездельники, кроме Касиано. Он является первым из детей Персон, кто смог перенять дар своего родителя. Хотя скорее, я склонна считать, что он первый из детей, кому родитель смог передать свой дар. Думаю, мой отец очень долго и усердно над этим работал.
— Отлично, — пробормотала Мина, когда поняла, что Морган остановилась. — Судя по всему, ты прекрасно знаешь, с кем имеешь дело. Сегодня вечером нам предстоит выяснить, чем вызван его интерес к тебе.
— Его привлекло то, что я стала Хельгой Куори? Я стала достойна его внимания?
— Морган, ему было бы наплевать, даже если бы ты стала Великой Малкани Куори. С высоты его могущества ему нет до этого никакого дела. Когда ненависть к нему затапливала мой рассудок, я тоже была склонна так рассуждать. Но потом, я успокоилась, и пришла к выводу, что твой статус никоим образом не мог повлиять на это.
— Что же тогда?
— Не знаю. Но, постараюсь узнать.
— Вы сказали, что ненавидите отца, почему?
— Когда умерла моя мама, я исчезла на целые сутки. Никто не знает, где я была, что со мной было. Нашел меня спящей у дороги Корин Хулиан. И все бы ничего, но я ровным счетом ничего не помню, что происходило в эти сутки. Я абсолютно уверена, что это работа твоего отца. Знаешь, очень трудно равнодушно относится к человеку, который копался в твоих мозгах.
— Понимаю.
— Морган, если ты не хочешь идти на этот ужин, то я велю Яго все отменить. — Девушка на минуту задумалась и произнесла.
— Может быть, я об этом еще пожалею, но я хочу пойти на этот ужин. Как бы то ни было, Корин Фоли единственный мой родственник, который смотрел на меня без ненависти и презрения во взоре. И если есть хоть малейший шанс наладить отношения с отцом, я должна использовать его. Я очень ценю то, что вы для меня делаете, вы моя Малкани, я присягала вам, и всегда буду верна. Но вы же понимаете, отец есть отец.
— Да, конечно. — На самом деле, этот вопрос был как раз из тех, которые Мина не понимала. Своего отца она никогда не видела и не знала. Мать говорила, что она дитя случайной ночи, и что она даже не знала имя человека, с которым зачала ее. Это была ночь страсти на постоялом дворе. Утром Габриэлла уехала, даже не попрощавшись. А когда узнала, что беременна, подумала, что искать отца Мины нет никакого смысла. Дядя Густаво заменил ей отца. Его любви и внимания ей было вполне достаточно, для того, чтобы не задумываться о настоящем отце. Так было до тех пор, пока и Габриэлла и Густаво не погибли. Тогда Мина поняла, много близких людей не бывает. Их бывает только мало.

Дэймон стремительно набирал скорость. Давненько ему не приходилось бегать так быстро. Точнее не бегать, а убегать. Кем являлись его преследователи, ему было неизвестно, но то, что они не были расположены к нему благосклонно, сомнений не вызывало. Только благодаря его уникальному слуху, молодому человеку удалось увернуться от пули. Пригнувшись к земле, он петлял, как сумасшедший, чтобы не быть легкой мишенью. Дэймон хорошо знал этот район, и был уверен, что в итоге сможет оторваться от своих противников. Но просто оторваться ему было недостаточно. Ему нужно было спрятаться от них, подпустить поближе, и узнать, кто их послал. Поэтому пришлось немного попетлять, прежде, чем он добрался до укромного местечка, к которому стремился. Потайную дверь в стене дома номер семь на улице Кейсара Куори ему показал еще в детстве отец. Этот дом был приобретен Реналем только для одной цели, чтобы в случае нужды, воспользоваться данной дверью. Дом был оформлен на подставное лицо, все квартиры в нем сдавались, кроме одной — квартиры номер пять на первом этаже. Одна комната, кухня и уборная, вот весь не хитрый набор помещений. Здесь можно было просто отсидеться, а можно было уйти потайным подземным ходом в резиденцию Корина Шагрин в Куори-Сити, где и жил во время пребывания в столице мира Дэймон. Для того чтобы узнать, кто же за ним гонится, молодой человек притаился за дверью и напряг свой уникальный слуховой аппарат. Благодаря ему, он услышал своих преследователей за несколько метров даже через толстую дверь.
— Куда он делся? — мужской голос был груб, а интонации выдавали низкое происхождение его владельца.
— Один Фарана об этом знает! Только что был тут. — Собеседник, судя по голосу, был больше похож на одного из уличных бандитов.
— До резиденции Шагрин еще топать и топать. Он скрылся здесь в одном из переулков.
— Надо его искать. Если мы не выполним заказ, нам не поздоровиться. Наш заказчик шутить не любит. Персона, как ни как.
— Заткнись и лучше внимательнее обшаривай углы. Парень слишком ловок. — После того, как оба преследователя замолчали, Дэймон понял, что дальше ждать нечего и по потайному ходу добрался до резиденции. Сидя в полумраке своего кабинета, он пытался понять, кому помешало его существование. Перебрав в голове события прошедших дней, он не смог найти ничего мало-мальски значимого, что могло привести к заказу его персоны. Когда дворецкий сообщил ему о прибытии Корина Джакомо, Дэймон был рад оторваться от головоломки, которая не давала ему покоя.
— Яго, чем обязан? — Наблюдая на лице друга смятение чувств, отпрыск Шагрин почувствовал также знакомое чувство горя, исходящее от него.
— Пришел к тебе за поддержкой, — Яго привычно устроился в огромном кресле, с сиденьем и спинкой оббитыми бурой, жесткой кожей, и схватил со стола Дэймона первый попавший карандаш. Хозяин кабинета терпеливо ждал, когда его гость захочет продолжить говорить.
— Сегодня я нарушил завещание отца — держаться подальше от Корина Хулиана. — Почувствовав, что горе переполняет друга, Дэймон осторожно по капельке стал «снимать» излишки.
— Яго, я видел вас у папаши Чарли. Вы были похожи на семейство на прогулке. Мне показалось, встреча прошла мирно. Что тебя беспокоит?
— Я пригласил его на ужин. — Яго удалось привлечь внимание товарища.
— Прости, что ты сделал?
— Пригласил его на ужин.
— В ресторан?
— Нет, к себе домой.
— Яго, скажи мне, о чем ты думал в тот момент?
— О Морган.
— Новая Хельга Куори и дочь Хулиана Борджиа?
— Да.
— Так и думал, что до добра это не доведет. — Яго отвлекся от собственных терзаний и удивленно взглянул на друга.
— Что ты имеешь в виду? — Дэймон на минуту задумался и рассказал другу подслушанный разговор в «Максе и совах».
— Значит, мне, все-таки, удалось их спровоцировать нашей с Миной помолвкой на активные действия! — Печаль на лице Яго сменилась торжеством от маленькой, но победы. — Думаешь, что они имели в виду Морган?
— Она красива, достаточно несчастна, по крайней мере, хочет такой казаться. Мы о ней ничего не знаем, но благодаря ей, сегодня ты впустишь в дом злейшего врага твоего отца.
— Да, заставляет задуматься. Ты не узнал голоса?
— Нет, но это был не Хулиан, это точно.
— Уверен?
— Во-первых, его голос трудно не узнать. А во-вторых, ни одна женщина не посмела бы так разговаривать с Хулианом Борджиа.
— А женщина?
— Ничего не могу сказать, мне показалось, что было что-то неуловимо знакомое, но я не понял что. В любом случае, думаю, она должна быть одной из Персон.
— Ты прав. Кто же они такие? И что за игру затеяли? — Дэймон пожал плечами, и вдогонку рассказал другу о своих преследователях.
— Дэм, тебе не кажется, что мы не поспеваем за обрушившимися на нас событиями?
— Я рад, что в твоей голове еще рождаются трезвые мысли. И так, что будешь делать?
— Приглашу тебя на потрошковый пирог. — Дэймон понимающе улыбнулся, еле заметно качнул головой и с ухмылкой медленно протянул:
— Обожаю пироги, в особенности потрошковые!

Джинни стояла у окна и смотрела на подъездную дорогу. Если она все правильно рассчитала, то через три дня должен прибыть посыльный от Мины. Конечно, была вероятность того, что Малкани Куори так и не взяла свою жизнь в руки, но судя по поступавшей к девушке информации, это все же произошло. Видимо, подруга решила, что подходящий момент для этого наступил. Оставаться дальше в стенах гимназии, вдали от основных событий было невыносимо! И когда ей сообщили, что есть необходимость покинуть это заведение, она испытала огромное облегчение. Но больше всего ее радовала мысль о том, что скоро она будет дома. Конечно, первым делом надо будет насладиться общением с Миной. Они не виделись больше десяти месяцев, но Джинни надеялась, что они с легкостью вернут свои отношения в те времена, когда понимали друг друга с одного взгляда. К тому же без тесного общения с Миной, поставленные перед ней планы вряд ли удастся воплотить в жизнь. Конечно, она была знакома с Яго. Но не настолько, чтобы сблизиться с ним без участия его кузины.

Пока Морган с Яго осматривали цветочную оранжерею — гордость дома Корина Куори, Джельсамина стояла у камина в гостином зале Яго. Она смотрела на лежащую на полу шкуру медведя и вспоминала, как они с кузеном валялись на ней маленькими и строили свои грандиозные планы. Мать и дядя всегда с улыбкой и пониманием относились к склонности своих детей строить интриги. В конце концов, они были детьми Персон, к тому же Куори. В кресле напротив нее сидел Дэймон. С первого взгляда могло показаться, что он не сводит с нее глаз. Но если присмотреться внимательнее, то можно было понять, что на самом деле он ее даже не замечает. Он погружен в свои размышления, и не видит ничего вокруг. Они ждали прихода Фоли, и все в той или иной степени нервничали. Мину больше всего волновал вопрос безопасности ее рассудка. Она знала, что Хулиан при любом удобном случае копается у нее в мозгах, но до сих пор она ни разу не встречалась с Касиано. Если верить сплетникам и праздным зевакам, то любимый отпрыск Корина Фоли получил по наследству от отца способности телепата, но не до конца смог их себе подчинить. Говорили, что иногда у него случаются сбои, и тогда те, кого он пытался «прочитать» безвозвратно сходили с ума. Эта перспектива не радовала Мину. Особенно в свете того, что с того самого злополучного бала в доме Ремизы, ни одна ночь не проходила для нее бесследно. Каждый раз Джельсамина просыпалась с криком ужаса на устах. И первое, что делала, открыв глаза, проверяла — не в крови ли ее руки, и не зажат ли в них кинжал. Кинжал, которым перерезали Яго горло. Мотнув головой, чтобы отделаться от жутких воспоминаний о ночных кошмарах, Мина вернулась к реалиям жизни.
— Дэймон, ты когда-нибудь разговаривал с Касиано? — молодой человек вырвался из омута своих размышлений, как из глубокого сна.
— Да, конечно. Но это были ничего не значащие светские беседы. Просто, иногда мы попадали в одну и ту же компанию.
— Ты когда-нибудь ощущал, что он копается у тебя в мозгах?
— Нет, со мной он никогда так не поступал.
— Откуда ты можешь это знать? Ты так уверено об этом говоришь.
— Мина, я сын Корина Шагрин. Мой отец телепат, так же как и Хулиан Борджиа, я знаю, о чем говорю.
— Твой отец обладает мастерством телепатии в той же степени, что и Хулиан?
— Думаю, что они приблизительно равны. Вся разница в том, что мой отец никогда не афишировал степень своих возможностей, в отличие от Хулиана. Но смею тебя заверить, я в состоянии уловить малейшее прикосновение к моему мозгу.
— А ты когда-нибудь ощущал в себе силу? Силу отца?
— Я перенял некоторые отцовские способности…. Но они в таком зачаточном состоянии, что о них пока говорить неудобно.
— Но ты ведь наверняка работаешь над ними…
— Безусловно. — В улыбке Дэймона появилось что-то игривое, с легким налетом таинственности. — Мина, ты вспоминаешь наш поцелуй? — Вот уж о чем Мина думала меньше всего, так это о поцелуях.
— Дэймон, не думаю, что эта тема, которую нам стоит сейчас обсуждать.
— Ты сама заговорила о способностях… — Мина поняла, что на этом вопросе стоит сосредоточиться более внимательно.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, ты никогда не задумывалась над тем, что тогда случилось? Почему ты так неожиданно почувствовала влечение ко мне?
— Хочешь сказать, что это одна из твоих способностей, вызывать влечение?
— Ну, я бы не стал выражаться столь однозначно… — Мина с сомнением посмотрела на вальяжно развалившегося в кресле Дэймона. Его черные кудри Шагрин подчеркивали совершенный профиль и льдисто-голубые глаза. Как и все Шагрин он обладал врожденным шармом и очарованием, этого у него нельзя было отнять. Но Мина никогда не слышала о способности Шагрин вызывать физическое влечение. Правда, как показывали последние дни, она вообще мало о чем слышала. Логика ей подсказывала, что если члены какого сейма и обладают подобной способностью, так это Шагрин. Конечно, все члены семей Персон были более чем привлекательны, по сравнению с обычными людьми…. Но Шагрин были самыми красивыми, самыми изысканными, самими сексуальными. Они словно источали волны секса. И Дэймон в полной мере обладал всеми этими свойствами, но это было, можно сказать, на поверхности. Никаких особых способностей Мина в этом не чувствовала. А может и не должна была? В любом случае, чтобы не думал о себе этот дерзкий молодой человек, он вовсе не занимал все ее мысли. Сейчас ее больше всего волновал…
— Фарана! — Мина изумленно посмотрела на довольного отпрыска сейма Шагрин. — Да, ты просто морочишь мне голову! — Дэймон самодовольно улыбнулся.
— Прости, я просто не мог смотреть, как ты изводишь себя мыслями об этой чудной семейке. Мина, поверь, я не большой поклонник Фоли, но уверяю тебя, сегодня они будут вести себя прилично. Чтобы ты не думала о Хулиане, его волнует дочь. Не знаю почему, но волнует. И он будет использовать любой способ сблизиться с ней. И если для этого ему надо будет подружиться с Куори, он сделает это, не моргнув и глазом. Другой вопрос, что когда он добьется своего, все что он узнает за время вашей «дружбы», он с легкостью использует против вас…. Но уверен, ты сможешь поступить точно также. Согласись, Фоли интриганы, но и вас к святым не отнесешь. — Джельсамина, словно извиняясь, пожала плечами. Дворецкий объявил о приходе гостей. Сын и отец Борджиа прибыли строго по этикету, минута в минуту — они явились ровно на семь минут позже назначенного времени. Прийти раньше было бы дурным тоном, опоздать еще дольше означало не выказать уважение хозяевам дома. Семь минут задержки считались самым уважительным и миролюбивым заявлением о намерениях. Яго сознательно на пару минут задержался в оранжерее, чтобы дать Дэймону и Мине «прощупать» семейку Борджиа и в случае непредвиденных обстоятельств защитить Морган от неприятных мгновений. Так как Джельсамина была невестой Джакомо, то вполне могла принимать гостей в его доме. Корин Хулиан и Касиано переступили порог гостиной, в тот миг, когда Мина подошла к нему, чтобы встретить их.
— Корин Хулиан, мы рады приветствовать вас у нас в гостях, — присев в легком, изящном поклоне, Малкани Куори, тем самым выразила, высочайшее уважение гостю.
— Малкани Джельсамина, для меня честь оказаться вашим гостем. — Склонившись в не менее изящном поклоне, без толики насмешки, Корин Хулиан ответил Малкани Джельсамине с лихвой. — Позвольте представить вам моего сына, Касиано. — Мина постаралась не сильно пялиться на ходячую легенду сейма Фоли и, открыто улыбнувшись в глаза молодому человеку, поприветствовала его.
— Очень приятно познакомиться с вами. — Легкая усмешка, проскользнувшая по губам сына Хулиана, подсказала Мине, что он не совсем ей верит. Мина в этой ситуации предпочла беседу с более сдержанным Корином Фоли.
— Корин Хулиан, прошу прощения, за Джакомо и Морган, они оба оказались заядлыми натуралистами, и боюсь, просто потеряли счет времени в оранжерее отца Джакомо.
— Видимо, любовь к цветочкам сестре передалась от матери, ибо среди Борджиа ботаников нет. — Насмешка, прозвучавшая в комментарии Касиано, задела Мину.
— Вам кажется странным, что Хельга Куори переняла у своей матери любовь к живой природе? — Джельсамина умела играть полунамеками не хуже Касиано, поэтому с легкостью подняла брошенную перчатку. Хулиан меньше всего желавший испортить эту встречу до того, как она вообще началась, легким ментальным касанием придавил сына, напоминая, что они здесь только гости. Несмотря на весьма дерзкий характер, Касиано Борджиа всегда беспрекословно подчинялся отцу.
— Малкани Джельсамина, я считаю прекрасным, когда ребенок имеет возможность взять что-то от обоих родителей, особенно в свете того, что оба они являются Персонами. — Это было произнесено так искренне и вдохновлено, что Мина чуть не купилась. Но многолетняя практика подсказала ей, что они играют в игру, и слава Создателю, с правилами этой игры она была знакома. Подозревая, что Касиано подобрал когти, только из-за того, что его сдерживает отец, Джельсамина решила не дожимать его. В конце концов, у нее сдерживающих факторов не было, и рассчитывать на чью-то мудрую подсказку не приходилось. Ей на выручку поспешил Дэймон. И хотя, по этикету он не имел права присоединяться к разговору Персон, пока его не позовут, это была дружественная семейная вечеринка, и он мог позволить себе подобную вольность. Что и решил продемонстрировать Корин Хулиан.
— Дэйм, дорогой ты стал совсем взрослым. Очень рад тебя видеть.
— Приветствую вас, Корин Хулиан.
— Ну-ну, к чему это официальность! Я же помню, как ты называл меня дядя Джул. Конечно, сейчас мне бы уже не хотелось, чтобы взрослый мужчина обращался ко мне «дядя», это слишком сильно напоминает о возрасте. — На устах всех трех молодых людей заиграли понимающие улыбки. Все они были детьми Персон, и слишком хорошо знали, что для тех, кто живет вечность, возраст не имеет значения. И фраза Корина Хулиана была просто кокетством и попыткой развеять обстановку. На мгновение между всеми тремя проскользнула ниточка понимания и чего-то обобщающего.
— Джулиан, мне приятно осознавать, что я, наконец, могу избавиться от этого «дядя», это говорит о том, что мне уже не десять лет, я перестал говорить «агу», и начинаю делать свои первые осознанные шаги по жизни. — Напряжение спало еще на пару градусов, и Мина решила, что пора позвать Яго и Морган. Послав за ними слугу, она пригласила гостей пройти и присесть. Пока Дэймон вел светскую беседу с Хулианом, Мина получила возможность внимательно рассмотреть Касиано Борджиа. Молодой человек напоминал ей затаившегося кота.
Как-то раз она с дядей и Яго провела неделю в лесу. Густаво, заменивший ей отца, решил, что пора преподать девочке урок основ выживания. Они крались по заброшенной лесной тропе, когда Мина обратила внимание на лесного кота. Он сидел, сгруппировавшись на ветке дерева, и пристальным взглядом следил за умывающимся под деревом грызуном. Тот лапками тер мордочку, даже не подозревая, что это последние минуты его жизни. «Мина, никогда не позволяй себе подобную беспечность. Ты должна помнить, что всегда где-то рядом есть тот, кто стремится тебя съесть. Если ты не будешь все время оглядываться по сторонам, то закончишь как эта полевка». В тот миг, когда кот обрушился с ветки и схватил маленького зверька, Мина решила, что не хочет так закончить.
Касиано ей напомнил того лесного кота. Все в нем было будто готово к прыжку. При этом, какая-то внутренняя уверенность в себе позволяла ему быть расслабленным и спокойным. Под густыми прямыми бровями острые колючие карие глаза с оттенком расплавленной меди сияли живым блеском, и будто бы выплескивали энергию их обладателя в окружающий мир. Прямой острый нос казалось, находился в состоянии борьбы с овалом лица в форме сердца. Ему скорее было бы место на квадратном или вытянутом лице. Небольшой рот, в форме натянутого охотничьего лука, с выпуклой верхней губой, и мягкой полной нижней губой был идеален для нежной формы лица, но входил в явное противоречие с колючими драконьими глазами и заостренными ушами. В нем сочеталась мягкость и нежность с жесткостью и остротой. При этом лицо его было притягательным, хотя и не очень гармоничным. Знаменитые шоколадно-черные волосы Фоли у Касиано были будто бы с медной подпалиной. Еле заметной при комнатном освещении, но заигравшей бронзой, когда их обладатель оказался вблизи окна, откуда лился свет заходящего солнца. Создавалось впечатление, что кто-то припорошил настоящего Фоли бронзовой пудрой. Таких представителей Фоли Мине встречать пока не приходилось. И уж тем более, она не могла себе представить, что отпрыск Персоны уровня Корина, может так мало походить на своего отца. Кем же была мать Касиано, если парень был больше похож на нее, чем на Хулиана? Мина думала, что после того, как выяснилось, что Морган дочь Хулиана и Габины, в вопросах его отцовства удивляться будет нечему. Но, похоже, она в очередной раз ошиблась. Она так увлеклась всеми противоречиями Касиано, что не уловила тот момент, когда он заметил пристальное изучение его внешности. Непривыкший, к столь беспардонному вниманию, Чано сперва удивленно, а потом уже насмешливо следил за выражением лица девушки. И когда Мина встретилась с ним взглядом и поняла, что ее застали с поличным, она была готова провалиться сквозь землю. К счастью девушки в комнату зашли Морган и Яго, и внимание Касиано было отвлечено на вновь пришедших. Мина заметила, что поход по магазинам не прошел бесследно. Хельга была бесподобна в новом бархатном платье цвета спелой вишни. Если бы Мина не знала, как зажата и стеснительна Морган, она бы причислила ее к стану роковых красоток. Касиано смотрел на сестру, не отрывая глаз. Его просто потрясла сила, которая исходила от нее, и будто растекалась по всей комнате. Это было более чем удивительно, в свете того, что она была выжата голодом. Чано в тот же миг понял, что надо любой ценой заполучить эту силу. Захваченный вихрящимися мыслями, он не заметил, как подошел с отцом к хозяину дома для представления. Яго настороженно смотрел на гостей и пытался понять, насколько фатальную ошибку он совершил.
— Корин Джакомо, Морган, позвольте представить вам моего сына Касиано, — голос Хулиана заставил вздрогнуть обоих молодых людей, глубоко погрузившихся в свои размышления.
— Рад видеть вас в своем доме. — Яго протянул руку Касиано, и они поприветствовали друг друга. Рукопожатие вышло по-мужски сухим и крепким. Касиано невольно снова перевел свое внимание на сестру. Он будто не мог на нее насмотреться. Девушка была настолько «своя»! Он ни с кем не ощущал такой близости, казалось, что они должны понимать друг друга без слов. Только серые стальные глаза Куори говорили: «держи дистанцию, не подходи близко». Подошедший Дэймон волнами чувствовал витавшее в воздухе напряжение. Все, кто находились в приделах этой комнаты были слишком взвинчены, и хотя ситуация не производила впечатления близкой к взрывоопасной, на семейную дружественную вечеринку это тоже было мало похоже.
— Яго, кухарка просила передать, что все готово и можно приступать к трапезе. Мы же не хотим огорчить несчастную женщину и дать остыть ее шедевру, — легкость и непринужденность в голосе Дэймона заставили зазвенеть напряжение, возникшее между всеми.
— Да, ты, как всегда, прав, — опомнился Яго. — Прошу к столу. — Все были рады прервать возникшую неловкость. Стол оказался треугольным с равными сторонами, и с каждой из сторон с легкостью садились два человека. Хулиан решил далеко не отпускать от себя Чано, поэтому сел с ним, Яго оказался на одной стороне с Морган, а Джельсамина села рядом с Дэймоном. В глубине души она была этому рада, потому что рядом с ним, ей было более спокойно, чем рядом с Яго. Кузен в любую минуту мог выкинуть какой-нибудь фортель, и не факт что ей это понравится. Пока гости рассаживались, тонкий слух Дэймона уловил несколько слов шепотом сказанных Хулианом Чано.
— Мы не должны упустить ее. Нельзя, чтобы между нами и ней выросла стена. Держи себя в руках и будь милым. — Дэймон бросил взор сперва на Морган, а затем на Мину. О ком говорил Хулиан? О Морган или о Джельсамине? Его слова могли относиться как к одной, так и к другой. Вечер становился интересным.
— Морган, Джакомо, — сев за стол Хулиан решил сразу завести легкую беседу, — расскажите, как прошла ваша сегодняшняя прогулка по городу.
— Я думаю, стоит послушать впечатления, Моны. — Сияя улыбкой, ответил Яго.
— Моны? — приподнял бровь Хулиан.
— Да, Морган рассказала мне, что так ее в детстве звала няня. Мона мне нравится, очень мягкое и нежное имя, подстать обладательнице.
— Замечательно! — на лице Хулиана блуждала легкая доброжелательная улыбка. — Надеюсь, когда-нибудь тоже заслужу право так обращаться к этой прелестной особе. — Все перевели взгляд на Морган, ожидая каких-нибудь комментариев, но их не последовало. У присутствующих создалось впечатление, что девушка просто не слышала последней фразы отца, заглядевшись на действие слуги, наливавшего ей вина. Дэймон внутри себя ухмыльнулся и заметил, что легкости и веселья на этой дружественной вечеринке ожидать не стоит. С каждой минутой становилось все яснее и яснее, что ничем хорошим затея Яго не закончится. Не любившая конфликты Мина, решила, что пора ей вмешаться.
— Морган, дорогая, расскажи нам твои первые впечатления от города. — Вздрогнувшая, от внезапно раздавшегося голоса, Хельга подняла свои серые, как сталь, глаза на Джельсамину и улыбнулась.
— Город очарователен и потрясающ! Я всю жизнь прожила в деревне, поэтому для меня большие многоэтажные дома, широкие мощеные улицы, фонари, экипажи, магазины, кафе…. Все это просто ошеломляет. Сама себе начинаешь казаться маленькой букашкой, которая случайно попала в огромный мир. Я не знаю, как выглядят другие столицы, но Куори-Сити необыкновенно красивое зрелище.
— Мона, обещаю, что обязательно познакомлю тебя с Фоли-куидат! — с легкой улыбкой произнес Касиано, глядя прямо в глаза сестре.
— Я была бы очень рада ознакомиться со столицей Фоли, но, конечно, только тогда, когда это сочтет возможным моя Малкани. — Улыбка медленно сползла с лица Чано.
— Джельсамина, вы наложили запрет на перемещение Хельги Куори? — проскользнувшая в голосе молодого человека льдинка, заставила Мину поморщиться. Она знала, что вечер предстоит неприятный, но не ожидала, что все будет так плохо с самого начала.
— Я хочу разъяснить ситуацию, чтобы между нами не было недомолвок. Корин Хулиан, Касиано, я никоим образом не собираюсь ограничивать свободу Морган. Она будет делать все, что ей вздумается, если это не будет противоречить ее обязанностям перед сеймом. То, что Морган пока живет в моем доме и под моей опекой, вызвано исключительно тем, что она не готова вступить в свои должностные обязанности и столкнуться с реальностью жизни. К сожалению, ее семья не слишком благосклонно к ней относится, и Морган достаточно натерпелась из-за этого. Прежде чем она переступит порог своего дома, и станет настоящей главой семьи, я должна быть уверена, что ей это по плечу и не принесет новых страданий.
— Но Мона принадлежит так же и к нашей семье, — вставил Касиано, называя сестру Моной, чтобы подчеркнуть их родство.
— Конечно, и это никто не собирается оспаривать. — Спокойствие начинало постепенно покидать Джельсамину. Молодой Борджиа все больше оправдывал свою репутацию дерзкого и неприятного молодого человека. — Но в первую очередь Морган Валенте является Хельгой сейма Куори. И ее обязанности, как Персоны, никто не может отменить. Ваша семья постоянно проживает в Фоли-куидат. Хельга Куори не может жить на территориях Фоли, и вам это известно. И хотя, ваш отец последнее время больше времени проводит в Куори-Сити, не думаю, что будет правильным менять место жительство Моны через день. Она живет в доме Малкани своего сейма, и думаю, это лучший способ подготовить ее к настоящему вступлению в сан Хельги. Если родные Морган не позаботились о том, чтобы соответствующим образом подготовить ее к возможному принятию сана, то это является моей прямой обязанностью, как ее Малкани. — Что-то, а наносить удары словами, Джельсамина умела. Семейству Борджиа пришлось проглотить упрек, и сдать назад. Дэймон ощущал, как закипает Касиано. Он еще был далек от того, чтобы взорваться, но приближался к этому моменту с катастрофической скоростью.
— Джельсамина, вы правы! — с оттенком печали на лице произнес Хулиан. — Как это не прискорбно признавать, но Морган оказалась жертвой моих разногласий с Габиной. Каждый из нас думал только о себе, и никто не задумался над тем, как это отразиться на нашем ребенке. Безусловно, тому, что произошло, нет никаких оправданий! Но я надеюсь, что со временем сердце Морган смягчиться, и она позволит мне, нет, не загладить вину… Загладить подобное невозможно, но даст мне шанс сделать хоть что-нибудь, что облегчит ее существование. А в оправдание Касиано, хочу сказать, что до сегодняшнего дня он ничего не знал о существовании сестры. И для него сложившаяся ситуация особенно болезненна, потому что он всегда мечтал о том, чтобы вместо четырех братьев у него была хоть одна сестра. — Джельсамина, пристально наблюдавшая за Моной, заметила, что в ее глазах загорелся крохотный огонек. Зная о надежде девушки наладить отношения с семьей Борджиа, Мина понимала, что Касиано только что заработал очко в глазах Хельги Куори.
— А я, имея трех сестер, всегда мечтала хоть об одном брате, — неожиданно осмелела Морган. — И, конечно, я знала об их существовании. В особенности о существовании Касиано, ведь о нем столько говорят и пишут в газетах. Я знала, что он сильный и независимый молодой человек, который никого и ничего не боится. Иногда, засыпая, я мечтала о том, что в один прекрасный день он приедет и заберет меня из моего заточения, и больше никогда никому не даст меня в обиду… — К концу речи в карих глазах Морган стояли слезы. — К счастью я обрела покровительство Малкани Куори, и уже не нуждаюсь в спасении. — Джельсамина положила свою руку на запястье Хельги и слегка сжала его.
— Морган, я рада, что ты избавилась от многолетнего заточения, но поверь мне, твои испытания на этом не закончатся. И думаю, это прекрасно, что теперь в твоей жизни появился брат, который способен в случае необходимости защитить тебя и стать тебе опорой. Когда мне приходится туго, я в первую очередь бегу к Яго. И хотя мы не родные брат и сестра, а только троюродные, его наличие в моей жизни, делает ее более выносимой. До сегодняшнего дня, я тоже не была знакома с Касиано, но уверена, что его репутация вполне оправданна, так что ты найдешь в нем надежную защиту. — Корин Хулиан с благодарностью взглянул на Джельсамину и облегченно вздохнул. Похоже, и Яго и Мина не ставили перед собой цели настроить Морган против них. Его дочь сидела, потупив взор в тарелку, и ее смущение покалывающей волной скользило по его коже. Хулиан решил, что она слишком сильно перенервничала, решившись на столь откровенное заявление об отсутствие в ее жизни брата.
Касиано с любопытством смотрел на Мину и пытался разобраться, что за хитрость задумала эта девчонка. Не привыкший верить в искренность людей, он во всем видел подвох. Вот и сейчас, с самого их прихода, Малкани Куори всячески пыталась его задеть и подцепить, и вдруг такой великодушный поступок с ее стороны — заступиться за него перед Морган. Не находя логического ответа, Касиано бессознательно потянулся ментально к мозгу девушки. Но стоило ему войти в зону доступности, как он тут же уткнулся носом в «стену». Касиано был абсолютно уверен, что мгновение назад этой стены не было. С любопытством и легкой вспышкой гнева он пристально вгляделся в лицо Малкани Куори. Если она и была в курсе того, что произошло, то великолепно это скрывала. Чано перевел взгляд на отца, но сделал это чисто инстинктивно, потому как это было абсолютно бессмысленно. Прочитать что-либо на лице Корина Хулиана было просто невозможно. Решив, что отец защитил Мину от его поползновений, Касиано вынужден был признать, что это правильное решение. В конце концов, она была дочерью истиной Малкани Куори. Да и дядюшка Корин Густаво наверняка ее многому научил. Вряд ли ему удалось бы дотронуться до рассудка незаметно для нее.
— Касиано, может вы расскажите нам немного о себе, — с милой улыбкой на лице спросила Джельсамина, — поверьте, нам с Морган было бы интересно узнать о вас что-нибудь. К примеру, я слышала, что вы много путешествуете. Сами мы нигде не были, и возможно благодаря вашему рассказу, смогли бы ощутить прелесть познания новых мест.
— К сожалению, Джельсамина, из меня вышел бы очень плохой рассказчик. Да, мне приходится много путешествовать по делам семьи. Я уже несколько лет занимаюсь некоторыми направлениями семейного бизнеса, но все мои поездки носят скорее деловой характер, и мне редко когда приходится любоваться красотами посещаемых городов. Что могу сказать с уверенностью, что самым прекрасным городом мира я считаю Шагрин-Вилле. — Дэймон удивленно взглянул на Касиано.
— А мне казалось, что уроженцы Фоли-куидат не признают ни одного города мира, кроме своей столицы, даже просто красивым, а не то, что самым прекрасным.
— Это так, но я не очень люблю Фоли-куидат за его повышенную мрачность и величие. — Касиано изучающее взглянул на Дэймона д'Артуа Каде. Ранее они встречались несколько в раз в одних и тех же компаниях, но никогда близко не общались. Отец еще в детстве объяснил, что не стоит недооценивать Реналя д'Артуа. То, что он не выставляет напоказ свои способности, не говорит о том, что у него их нет. И наверняка, чему-то он учил и своего сына. Хотя, из досье на их семью, Касиано знал, что Дэймон отнюдь не является главным любимцем своего отца. Будучи четвертым, но не последним сыном Корина Реналя, он не мог претендовать на безраздельное внимание отца. Хотя, с другой стороны, сам Чано тоже не был ни старшим, ни младшим сыном, но, по сути, он был единственным отпрыском, которого Хулиан выводил в свет, и кого считал своим наследником. С парнем надо быть настороже. В этот миг его посетила забавная мысль, что сегодня здесь собрались сыновья трех из четырех Коринов этого мира. Не было ни одного отпрыска сейма Темо, но это было вполне объяснимо. Корин Темо был настолько неприятной личностью, что вероятность того, что его дети будут другими, приравнивалась почти к нулю. Впрочем, эту вероятность можно было так же приравнять к вероятности того, что Корин Куори пригласит Корина Фоли на семейный ужин. Внимание Касиано переключилось на Яго. Отец постоянно ворчал и жаловался на его выходки. Он не поддавался никакому контролю, ни финансовому, ни ментальному, ни политическому. Парень был наделен отличной черепной коробкой и не стеснялся ею пользоваться. Касиано застал Джакомо за немым общением с Джельсаминой. Эти двое были как хорошо сыгранные шулера. Они понимали друг друга с помощью мимолетных взглядов и ничего не значащих для окружающих жестов. Предоставленная Чано возможность понаблюдать за ними со стороны, доставила ему огромное удовольствие. Всегда приятно и полезно посмотреть на игроков. А Джельсамина и Джакомо были игроками с большой буквы. Было бы странно ожидать чего-либо другого от Куори. Касиано попытался «перевести» их немой диалог, но так как их «беседу» он наблюдал не с самого начала, а ближе к концу, попытка оказалась тщетной. Ясно было только то, что они ведут свой диалог о Морган.
Джельсамина, затронувшая тему путешествий, нашла отличного рассказчика в лице Хулиана. Как это ни поразительно, но Корин Фоли рассказывал истории, как лучший сказочник в мире. Возможно, это было связано с тем, что он немножечко воздействовал на своих слушателей, вводя их в легкий транс. Но Мина была так напряжена, что малейшее прикосновение к мозгу чувствовала моментально. К счастью, ее Корин Хулиан даже не коснулся. Мина перевела взгляд на Яго и заметила, что он как раз очень внимательно слушает Корина Хулиана, настолько, что забылся и держит руку Морган в своей руке, и машинально поглаживает ее. Перспектива того, что легенда об их помолвке будет развеяна столь быстро, совсем не прельщала Мину. Не зная как привлечь внимание кузена, чтобы при этом это прошло незаметно для всех остальных, Мина скатала из нескольких крошек хлеба катышек и щелчком пальцев послала его за ворот Яго. Обалдевший от подобного поведения кузины, Корин Куори изумленно уставился на нее. Мина, выражая свое недовольство, чуть скривив рот, одними глазами указала кузену на их переплетенные с Хельгой пальцы. Поняв, о чем она ему говорит, Яго удивленно приподнял брови и его взгляд говорил весьма ясно «милая, ты что ревнуешь?» Потяжелевший взгляд Малкани Куори выразил всю ее снисходительность к умственным способностям кузена. Устав наблюдать самодовольную физиономию Яго, Мина пустила себе в глаза толику металла, и сияющая улыбка молодого человека стала сползать с его лица. Он медленно и непринужденно убрал свою руку и занял ее бокалом с фари.
— Джельсамина, Джакомо, расскажите о вашей помолвке, вы уже готовитесь к свадьбе? — голос Касиано заставил парочку вздрогнуть от неожиданности.
— Да, конечно, — освещая все вокруг самой счастливой улыбкой, на которую была способна, ответила Мина. — Я уже разговаривала с портнихой о возможных фасонах платья, и мы попросили Дэймона быть нашим шафером на свадьбе.
— Дэйм, наверное, это будет для тебя немного неловко? — с насмешкой спросила Хулиан. Он весь вечер держал себя в руках, чтобы не укусить никого из хозяев дома, но бороться за симпатии Дэймона ему не было необходимости.
— Почему же, я безмерно рад и горд, оказанной мне чести.
— Ну, просто, мне показалось, что ты немножечко влюблен в Джельсамину…. А Яго твой лучший друг… Ситуация не из легких. — Ошеломленный Дэймон уставился на Хулиана и пытался найти наиболее приемлемый ответ, в сложившейся ситуации. Яго и Касиано с любопытством переводили взгляд с одного на другого, и пытались угадать какое же будет продолжение у этой истории.
— Мы обсуждали этот вопрос с Дэймоном…, и с Яго, — неожиданно вступила в беседу Мина, переключив всеобщее внимание на себя. — Я тоже подумала, что ситуация складывается немного щекотливая. Наше с Дэймоном неожиданное влечение друг к другу, действительно могло стать препятствием для нашей с Яго свадьбы. Но в итоге, мы пришли к выводу, что в этой ситуации больше преимуществ, чем недостатков… — Глаза Корина Хулиана, Касиано и Морган полезли на лоб. Яго сдержался, привыкший к постоянным выкрутасам Джельсамины, а Дэймон был так ошеломлен, что просто не успевал реагировать на все происходящее. — Во-первых, мне будет проще смириться с присутствием Дэйма в нашей жизни. Если бы я была к нему равнодушна, то вряд ли частое общение мужа с лучшим другом вызывало бы у меня чувство восторга. А это немаловажный момент в супружеской жизни. Во-вторых, Дэймон не будет стремиться провести с Яго время наедине, подальше от меня. Влечение будет стимулировать наше желание постоянно видеть друг друга. В-третьих, мы с Яго решили, что наличие легкого флирта между мной и Дэймоном, будет освежать наши чувства и держать их в тонусе. Мы не хотели бы, чтобы через несколько месяцев после свадьбы наши чувства угасли, став просто удобной привычкой. Ощущение опасности не позволит нам относиться друг к другу как к чему-то завоеванному раз и навсегда. Мы всегда будем стараться удержать, захваченные позиции. И наконец, в-четвертых, я же женщина, мне просто необходимо, чтобы рядом находились мужчины, которые восхищаются мной. А если это будут какие-то посторонние молодые люди, вряд ли Яго это может понравиться. Если честно, он у меня такой ревнивый! Боюсь, что никого, кроме Дэймона, он рядом со мной и не потерпит. — Возникшая в комнате тишина заставила Яго смущенно прокашляться.
— Дорогая, я никак не ожидал, что ты склонна так откровенно говорить о том, что мы обсуждали. — Джельсамина протянула через стол руку Яго, и, взяв его руку в свою, тихо произнесла.
— Милый, наши чувства друг к другу так искренни и чисты, что я готова поделиться ими со всем миром. К тому же ты сам мне говорил, что Корин Хулиан и Касиано для нас теперь как члены семьи. Да и как же может быть иначе, если они родня Морган!
За эти несколько минут, каждый, из сидящих за столом, успел сделать для себя достаточно весомый вывод. Корин Хулиан, понял, что Джельсамина, действительно, не равнодушна к Дэймону, раз так рьяно бросилась к нему на помощь. В будущем, эту лучше учесть и не задевать его на глазах Малкани Куори. Касиано подумал, что девушка либо слишком хороший игрок — раз выдала такую подробную версию за пару мгновений. Либо слишком цинична, если подобным образом рассматривает достоинства и недостатки брака. Морган подумала о том, что только искренне любящая девушка, может с такой нежностью смотреть на молодого человека. Когда же в конце своей речи Джельсамина с обожанием и слезами в глазах посмотрела на Яго, сердце Морган остановилось. Соперничать с такими чувствами было не под силу даже ей. Дэймон подумал, что если еще пару раз увидит подобный спектакль в исполнении Мины, то навсегда и безнадежно влюбиться в нее. А Яго смотрел на свою «невесту» с чувством отцовской гордости. Многолетние подколки и розыгрыши сделали из Джельсамины не только великолепную актрису, но и остроумную, прекрасную и сумасшедшую интриганку.
Мина подумала о том, как же ее все это достало!!!

— Дэймон, а как ты относишься к такому, я бы сказал, циничному использованию тебя этой парочкой, — с любопытством спросил Хулиан.
— О, ну что сказать…. — За то время, что предоставила ему Мина, Дэймон успел собраться с мыслями. — Если честно, я не собираюсь сидеть, сложа руки. Для себя я твердо решил, что пока Мина не вышла замуж, у меня все еще есть шанс завоевать ее сердце. Я считаю, что Мина будет счастлива только со мной, и поэтому готов бороться за ее любовь. Думаю, что даже после свадьбы, я не отступлюсь от нее. — Касиано смотрел на эту чокнутую троицу, и думал о том, чему они могут научить его сестру.
— Морган, может быть, ты расскажешь немного о своей жизни, — Чано хотелось как можно скорее сблизиться с сестрой, и вынужденное промедление сводило его с ума.
— Я не думаю, что это самая удачная тема для дружеской вечеринки, — смущенно опустила глаза Морган.
— Дорогая, — Мина позвала девушку, чуть повысив голос, заставив ее поднять глаза и взглянуть в лицо, — ты не должна стесняться того, что с тобой было. Отец и брат, конечно же, хотят знать как ты жила. Это естественно. К тому же, мне кажется, что если ты сможешь выговорить все то, что наболело у тебя на душе, тебе станет легче расстаться с прошлой жизнью и шагнуть в новую. И возможно, ты захочешь задать вопросы, ответы на которые хотела бы получить. — Морган согласно кивнула и тихо произнесла.
— Как пожелает, моя госпожа. Первые мои воспоминания относятся к возрасту четырех лет. Я вспоминаю себя в поместье матери. Насколько мне известно, меня туда отправили через десять дней после рождения. У меня была няня, ее звали Полин. Она воспитывала меня до четырех лет. Когда мне исполнилось четыре, ее уволили.
— Что она натворила? — удивленно спросил Касиано.
— Это не она, это я. Мать посчитала, что я достигла возраста, когда пора всерьез браться за мое воспитание. Она решила, что Полин за четыре года слишком привязалась ко мне, и не сможет воспитывать меня в строгости. Как сказала моя следующая няня, «Полин не достаточно развивала во мне послушание». С этого момента каждый год мне меняли воспитателей. Мать считала меня слишком хитрой и коварной, для того, чтобы за год размягчить сердце самого строгого воспитателя. Создатель знает, первое время я пыталась. Тянулась к новым людям, привязывалась к ним, но с годами я стала понимать, что лучше держать дистанцию, тогда не будет боли расставания.
— Мона, но чем объясняла твоя мать необходимость воспитывать тебя в такой строгости? — не выдержав, перебил ее Касиано. — Насколько мне известно, остальные ее дочери воспитывались вполне обыденно.
— Она говорила, что это единственный способ сдерживать во мне темную сторону моего отца, и всего что мне досталось от Фоли. — На лице Хулиана не вздрогнул ни один мускул. Касиано затрясло от гнева.
— Мона, а ты знала, кто твой отец?
— Конечно, сестры с раннего детства давали мне понять, что я недостаточно Куори, потому что являюсь отродьем Борджиа.
— Создатель! — выдохнул Дэймон. — Почему же ты не сбежала к Фоли?
— Для того, чтобы сбежать надо обладать силой воли, умением принимать решения. А меня учили только послушанию и подчинению. Хотя, однажды…. Когда мне было восемь, я заявила матери в один из ее приездов в поместье, что хочу жить со своим отцом, раз я не нужна ей. Мне предоставили всевозможные материалы о Корине Хулиане и предложили сделать собственные умозаключения. Из этих материалов я узнала, что мой отец один из самых могущественных людей нашего мира. Он сильный, умный, властный, жесткий, беспощадный… Можно перечислять до бесконечности качества, которые позволяли ему владеть всем, что он только пожелает. В том числе, он мог бы пожелать забрать меня…, если бы я была ему нужна. Но он не пожелал меня забрать к себе, он даже не пожелал взглянуть на меня. — Произнося эти слова, Морган смело смотрела в глаза Хулиану. — Через неделю мать снова приехала в поместье, и сказала, что если я не передумала, она готова отправить меня к отцу…. Я отказалась. Я решила, что если не нужна в равной степени ни одному из своих родителей, то лучше оставаться там, где я знаю, чего ожидать. — Повисшая тишина, была готова взорваться в любую минуту. И вдруг за окном раздались сильнейшие раскаты грома. Окна засверкали всполохами молний и зазвенели от грохота.
— Что-то погода портиться, — нахмурился Яго.
— Давно, я не видел такой грозы, — покачал головой Дэймон. Застучавший по откосам окон дождь нарушил весящую тишину.
— Морган, мне очень жаль. — Тихо произнес Касиано.
— В этом нет твоей вины, — покачала головой Мона. — Не знаю уж, что произошло с моими родителями, но твоей вины тут нет.
— Да, я понимаю…. Но мне просто жаль потерянного времени. Мы с тобой могли бы знать друг друга с самого детства. Я бы страшно гордился такой красавицей и умницей сестрой. Но теперь я с огромным удовольствием буду наверстывать упущенное! Надеюсь, что Малкани Джельсамина и мой отец, не будут возражать, если я на некоторое время задержусь в Куори-сити, и официально выведу тебя в свет, как дочь своего отца и мою сестру. — Хулиан наблюдал за разговором своих детей, и давал Чано возможность увести беседу в менее острое русло. Пока все шло не так плохо, как он ожидал. Сын, наконец, взял себя в руки, и начал играть отведенную ему роль, любящего брата. Возможно, ему удастся подобрать ключик к сердцу сестры, и тогда они смогут перетянуть ее на свою сторону. Сегодня Хулиану удалось лишний раз убедиться в потенциале Морган. По инерции прощупывая эмоциональную обстановку, он наткнулся на крепкий щит, окутывавший его дочь. Конечно, он не стал проверять его на прочность, но и так было понятно, что эта сила достойна внимания. Трудно было определить, контролирует ли Морган ее, или это «спонтанный щит». В любом случае, это впечатляло. Параллельно с этим, он с особым вниманием наблюдал за Миной, которая несколько минут назад встала из-за стола и подошла к стеклянным дверям, выходящим в сад. Казалось, разразившаяся гроза магнитом притянула ее к окну. Но Хулиан был склонен думать, что все наоборот. Это Мина вызвала грозу. С первой вспышкой молнии отразившейся в глазах Мины, он вспомнил жестокие бури, проносившиеся над землями Куори, когда Габриэлла бесконтрольно злилась. До сегодняшнего дня, у Хулиана не было причин подозревать, что Джельсамине частично передался дар матери. Но сегодняшняя непогода вряд ли тянула на совпадение. Еще час назад, когда они заходили в дом Яго, на небе не было ни облачка.
— Касиано, не думаю, что тебе следует на это тратить время. Мне осталось недолго жить, поэтому не стоит даже начинать. — Корин Хулиан, до которого, донеслись слова дочери, оторвал взгляд от Джельсамины, стоявшей у окна, и перевел его на Морган. Яго и Чано тоже изумленно уставились на девушку. Джельсамина, почувствовав неладное, резко развернулась и постаралась понять, что происходит. И только Дэймон спокойно взглянул на Морган и с пониманием спросил:
— Деревенский врач сказал, что скоро вы умрете? — Почувствовав, что среди всех присутствующих, только он является островком спокойствия и стабильности, Морган взглядом и всей душой потянулась к Дэймону.
— Да, — как бы, не была жалка и несчастна ее жизнь, умирать Мона была не готова. — Как вы догадались?
— Это было не сложно, — пожал плечами Дэймон. — Как только все присутствующие немного успокоятся и возьмут себя в руки, так тут же все поймут, что волноваться не о чем. — Морган удивленно и немного обиженно взглянула на этого хладнокровного молодого человека.
— Морган, не надо смотреть на меня такими обиженными глазами. Ваш доктор — болван, а вы вовсе не умираете…. Хотя, нет, вы действительно умираете, но это довольно просто исправить. — Услышав подобное заявление, новая Хельга сейма Куори замерла, как статуя. Дэймону показалось, что она перестала дышать, в ожидании его дальнейших слов. — Вам достаточно прямо сейчас попросить Яго или Мину разрезать вену, и дать вам отпить несколько глотков их крови. Смею вас уверить этот жизненный эликсир, предотвратит вашу приближающуюся гибель. — Услышав дружный вздох облегчения, Дэймон с усмешкой окинул взглядом всех присутствующих. — Морган, вы можете гордиться собой, ваше присутствие заставило весьма хладнокровных людей на мгновение потерять головы.
— О чем вы говорите, Дэймон? — с непонимание и тревогой спросила Морган.
— Я прошу прощения, — Дэймон покачал головой, — но думаю это, как раз тот момент, когда вашему отцу, пора взять дело в свои руки, и кое-что рассказать об устройстве этого мира.
— Дэймон, ты абсолютно прав! — с искренней благодарностью ответил Хулиан. Его благодарность имела под собой две причины. Конечно, он был благодарен, что Дэймон передал ему пас, но больше всего он радовался тому, что просьбу открыть вену для его дочери огласил Дэймон, а ему самому не пришлось выискивать возможность об этом заговорить. — Морган, твоя мать говорила тебе что-нибудь о жажде? — Мона нахмурилась, и, не ослабляя внимание, ответила:
— За всю мою жизнь моя мать разговаривала со мной шесть раз, и уж точно мы не обсуждали с ней мое желание пить и есть. — Хулиан хладнокровно проглотил это заявление, ибо Дэймон был прав — попав под очарование Морган, он уподобился обычным смертным и так испугался потерять возможность решить все проблемы, что оказался не в состоянии сложить два плюс три.
— Морган, постараюсь изложить это как можно проще. Ты дочь Персоны, и вместе с внешностью, характером, здоровьем от родителей тебе передалось еще одно свойство Персоны — жажда, голод. Дело в том, что Персоны питаются не только обычной едой, но так же в их рацион обязательно входит такое блюдо, как чувства, эмоции других людей. Так же, как всем людям необходимо пить, так же Персонам и их потомкам до третьего колена необходимо питаться чувствами, энергией, которые излучают люди, находясь в определенных эмоциональных состояниях. В каждом сейме жажда к определенному чувству. Мы Фоли питаемся духом безумия. Находясь рядом с эмоционально неуравновешенными людьми, мы поглощаем исходящие от них флюиды безумия, этим мы подпитываем себя. Для нас это необыкновенно вкусное блюдо. Представители сейма Куори наслаждаются чувством торжества победы. Им обязательно надо, победить противника, заставить его испытывать досаду, злость, огорчение, чтобы насытить свой голод. Члены семей Персон сейма Темо питаются человеческим страхом…. Хотя, я слышал, что среди них есть некоторые извращенцы, которые питаются страхом животных, но пусть это будет на их совести. Ну, а присутствующий здесь Дэймон — представитель сейма Шагрин — предпочитает горе других людей всем остальным чувствам. Все мы вынуждены удовлетворять этот голод, и при этом строго контролировать его. Здесь как со сладким, будешь, много есть конфет, выпадут зубы. Будешь слишком много высасывать чувств из людей, сойдешь с ума. Так вот, то, что у тебя налицо все признаки старения, говорит о том, что ты «не ешь». Для того, чтобы «питание» усваивалось, организму надо подсказать, что он должен делать. Для этого существует определенный ритуал. Человеку дают выпить кровь члена семьи Персоны парного сейма. Как только ты отведаешь кровь Куори, твой организм начнет не только поглощать, но и обрабатывать чувства. И как только это произойдет, твой недуг отступит. Почему так нас создал наш Господин, никто не знает. Я спрашивал у Фалей, ни один из них не дал мне ответ.
Морган смотрела на отца и думала о том, как все круто повернулось. Будучи уверенной, что ей осталось недолго жить, она никогда не боролась за себя…. Принимая некоторые решения, она действовала исходя из того, что жить ей осталось, год, максимум два. Но теперь, может все измениться…
— Мне почти все понятно, кроме одного — почему Дэймон считает, что мне нужно выпить кровь Яго или Джельсамины, если я Куори. Насколько я поняла, из вашего рассказа, мне надо выпить кровь Фоли. — Хулиан в очередной раз сдержался, чтобы не выказать изумление. Он настолько уверенно чувствовал, что Морган Фоли, что напрочь забывал, что по закону наследования она Куори, потому как если оба родителя Персоны, то принадлежность к сейму передается ребенку от матери.
— Морган, прости, если как-то задел твои чувства, — подхватился Дэймон, — просто я воспринимаю тебя как Фоли. Согласись внешне ты больше походишь на представительницу сейма отца. — Лицо Морган стало похоже на застывшую гипсовую маску.
— Я Куори! Я Хельга сейма Куори, подданная Малкани Джельсамины Валенте Мальдини, — звеневшая нотка гнева в голосе девушки заставила распахнуться глаза Касиано. Он так до конца и не поверил, что его сестра может отрицать свою принадлежность к сейму Фоли. То чем он так гордился, для его сестры, похоже, было проклятьем.
— Мона, — Мина взяла девушку за руку, — почему ты отрицаешь то, что в твоих жилах течет кровь Фоли? Я поняла бы, если б ты души не чаяла в своей матери, но это не так. Ни с одним из родителей у тебя никогда не было тесной привязанности, чтобы занимать такую жесткую позицию.
— Не знаю, — упрямо покачала головой Морган, — единственное, в чем я уверена, так это в том, что я Куори!
— Ну, хорошо, хорошо — успокаивающе почти пропела Мина, — в повседневной жизни это не имеет особого значения.
— Да, но если я Куори, то не должна пить вашу с Яго кровь, — продолжая хмурить брови, возразила Морган. Мина растеряно взглянула на Хулиана. Яго, решил взять дальнейшие переговоры на себя.
— Корин Хулиан, надеюсь, для вас не составит труда найти в вашем сейме человека, который станет для Морган покровителем и даст ей свою кровь. Ни вы, ни Касиано, в виду близкого родства не можете выступить в роли покровителя для Моны. — Хулиан почти зеркально повторял нахмуренное выражение лица дочери.
— Дело в том, что я не уверен, что ей можно пить кровь Фоли. Я чувствую ее голод, и, безусловно, это голод Фоли. Более чем уверен, поместите ее в комнату с буйно-помешанным, и он тут же успокоится.
— Но я так же как вы видел, как Морган наслаждалась, когда Мина защитила ее перед сестрой. И это была не просто радость от того, что за нее кто-то заступился. Это было очень похоже на наше чувство торжества.
— Может быть так, что Морган способна питаться и тем и другим чувством? — произнес вопрос, который взволновал всех, Дэймон. Все перевели взгляд на Хулиана.
— Не смотрите на меня так, — раздраженно буркнул Корин Фоли, — я не знаю ответа на этот вопрос.
— Значит я, все-таки, умру? — опять потеряв надежду, спросила Мона.
— Ты не умрешь, — резко вскинулся Хулиан, — я не позволю этому случиться. Если вы позволите, я бы хотел уединиться, чтобы связаться с Фалем Хусто. Если кто и знает ответ на этот вопрос, так это он.
— Да, конечно! — Яго встал, чтобы проводить Корина Хулиана в соседнюю комнату. Он поторопился это сделать сам, из опасения, что кто-нибудь из слуг может проводить Хулиана в кабинет. Подобного кощунства по отношению к отцу Яго не мог допустить. И хотя головой он понимал, что это просто ребячество, его воротило, что Корин Фоли будет сидеть в кресле его отца. Оставшись без Хулиана в окружении сплоченных между собой молодых людей, Касиано почувствовал себя на вражеской территории. В принципе, это чувство не покидало его с самого прихода, но зная чрезмерную импульсивность сына, Хулиан все время его «гасил». А сейчас, когда отец был вынужден все свои силы бросить на то, чтобы связаться с Хусто Диасом, Чано остался «без прикрытия». Джакомо, Дэймон и Джельсамина производили впечатление сплоченной троицы, готовой порвать любого, кто только скажет «гав». Морган, хоть и не проявляла к нему явной агрессии, союзницей тоже было трудно назвать. Почувствовав надвигающуюся паузу, Чано решил задать вопрос, который его волновал.
— Малкани Джельсамина….
— О! Прошу вас, просто Мина! — Касиано слегка споткнулся об эту просьбу Малкани Куори, но быстро взял себя в руки и с улыбкой ответил.
— Только в том случае, если вы будете звать меня Чано.
— Чано? — на лице Джельсамины отразилось некоторое смятение, она будто пыталась что-то вспомнить.
— Да, Чано это сокращенный вариант от Касиано.
— Ах, ну конечно. Так, что вы хотели сказать, Чано?
— Хотел вас спросить, правда ли что Джинни возвращается домой? — Мина пристально взглянула на сына Корина Хулиана и попыталась хоть что-нибудь прочесть по его лицу. Попытка была абсолютно тщетной. Если что и могло выдать Касиано, так это глаза, которые слишком заинтересованно ожидали ответа.
— Да, это правда. В какой-то момент я поняла, что слишком соскучилась по своей подруге, и решила, что пора прервать ее пребывание в гимназии Фоли. — Про себя Джельсамина подивилась скоростью, с которой до молодого человека дошли новости о переменах в жизни Джинни. Но вспомнив, о количестве шпионов его отца в ее доме, она тут же перестала удивляться чему либо. — Чано, а позвольте вас спросить, что вы делали в гимназии, насколько я могу, судить из возраста гимназиста вы давно вышли.
— Совершенно верно. Я преподаю молодым людям нашей гимназии основы бизнеса, и когда они были с дружественным визитом у девушек, сопровождал их.
— Чано, а знакомство с гимназистками входит в обязанности сопровождающего студентов преподавателя? — Мина решила прощупать почву издалека. Трудно было разобраться, что произошло между Джинни и Чано, и почему она написала отцу, что ее сердце разбито.
— Конечно, нет, — улыбнулся ей Чано, — но вы же понимаете, что ни один мужчина в здравом уме, оказавшись в пределах видимости Джинни, не может не забыть обо всех правилах и ограничениях, и не бросится сломя голову перед этой плутовкой на колени. — Мина поперхнулась легким молодым фари от столь откровенного заявления Чано. Что-то не похоже было, что молодой отпрыск Борджиа собирался скрывать или отрицать роман с Джинни. И уж как-то совсем не вязалось подобное заявление с теорией о том, что он разбил Джинни сердце. Может быть, она поторопилась, выписывая подругу из гимназии? Может она что-то неверно поняла в том письме?
— Если честно, когда мне сообщили, что она покинула гимназию, я безумно обрадовался! — Мина не успевшая прийти в себя от предыдущего глотка фари, попавшего не в то горло, услышав последнее заявление, осторожно поставила стакан на стол, дабы еще чего дурного не произошло. И стала слушать дальше. — Зная, что ближайшее время проведу в Куори-сити, я представить себе не мог, как буду жить без улыбки вашей очаровательной подруги. — Яго демонстративно прокашлялся и спросил:
— Я правильно понимаю, что речь идет о твоей закадычной подружке детства дочери вашего садовника Томаса? — Строя свое впечатление о Касиано Борджиа на основании ходивших о нем слухах, Яго с трудом мог представить себе, что его что-то может связывать с дочерью простого садовника.
— Да, именно о ней, — с пониманием кивнула Мина, продолжая пристально изучать лицо Чано.
— Совершенно верно, — мягкая улыбка настолько неестественно смотрелась на слегка высокомерном лице Касиано, что казалась нереальной, — она могла рассказывать о своем отце и его розах часами. — Казалось, что молодой человек сейчас уплывет в райские кущи на волнах воспоминаний. Дэймон и Яго одновременно недоверчиво переглянулись. Вот уж чего они ожидали от этого вечера меньше всего, так это Касиано Борджиа Диаса увлеченного дочерью садовника. Морган, не сильно понимавшая, что происходит в ее собственной жизни, даже не пыталась понять, чувства брата. Единственное о чем она могла сейчас думать, это о том, какой ответ даст ее отцу Фаль Хусто. Когда дверь открылась и ошеломленный Хулиан подошел к столу, ее сердце почти остановилось.
— И что? — спросила менее терпеливая, чем все остальные Мина.
— Фаль Хусто сказал, что такое вполне возможно. Очень даже вероятно, что Морган надо питать оба голода.
— И как же тогда проводить ритуал? — Спросил, сбитый с толку неожиданным сообщением, Яго.
— Выбрать ей покровителя среди Темо или Шагрин. — Вся компании замерла в таком же потрясении, в каком находился сам Хулиан. А потом все сидящее за столом медленно перевели свои взгляды на Дэймона. — Заметив, как все на него уставились, Дэймон усмехнулся и спокойно сказал:
— Чувствую себя главным блюдом на торжественном обеде. — Продлившаяся пауза несколько затянулась, и Дэймон неуверенно поежился. — Нет, вы, что серьезно хотите, чтобы я был покровителем Морган?
— А почему нет? — абсолютно серьезно спросил Хулиан.
— Да, потому что она Хельга сейма Куори! Она сама Персона, у которой мать и отец Персоны. Покровителем выбирают кого-то кто, может дать защиту, поделиться знаниями, энергией. Что я — средний сын Корина Шагрин могу дать Морган? Я, безусловно, никогда не откажусь от подобной чести, но боюсь, что ваше решение сделано слишком импульсивно. К примеру, мой отец подошел бы на эту роль значительно лучше, или Малкани сейма Темо Моника.
— Конечно, твой отец и Моника Персоны и весьма могущественные, и ни один из них не откажет мне в просьбе стать покровителем моей дочери…. Но сердце подсказывает мне, что ты будешь самым лучшим покровителем для Морган. Ты уже стал для нее кем-то вроде наставника, даже не пройдя ритуал. И то, что сегодня за этим столом есть только один возможный претендент на эту роль, очень похоже на знак судьбы. Впрочем, обычно покровителя ребенку выбирает отец, но Морган достаточно взрослая, чтобы сделать выбор сама. Я могу только посоветовать ей, выбрать тебя. — Дэймон повернулся к Морган и с интересом взглянул на девушку. Перспектива стать покровителем дочери Корина Борджиа могла ему только присниться. Детей Персон, как правило, просили стать покровителями для внуков других низших Персон. Для тех о ком просить Великих было просто не прилично. Стать покровителем чьего-либо ребенка фактически означало породниться с этим человеком. Породниться с Корином Фоли означало переступить сразу несколько ступеней социальной лестницы. Морган в это же время робко смотрела на Дэймона, будто пытаясь прочесть что-то на его лице. Наконец, она нерешительно начала.
— Гмм…, я не знаю, как об этом принято просить…. Как-то неудобно вот так взять и сказать, «сэр, не дадите ли вы мне пару глоточков вашей крови»… Но я хочу сказать…. Для меня вы, действительно, без всякой крови стали кем-то вроде волшебника. Вы же первый мне сказали, что я буду жить. Может для вас этот эпизод ничего не значил, но я до конца жизни запомню, чувство, которое заполнило меня в тот момент. А главное, я ни на секунду не усомнилась в том, что вам можно верить. Жизнь научила меня никому не доверять, и то, что вы вызываете у меня такое чувство спокойствия и уверенности, уже говорит о том, что моим покровителем можете быть только вы. Дамиан, я прошу вас, не отказывайтесь, будьте моим покровителем. — Та искренность и простота, с которой говорила юная Хельга сейма Куори, была способна выбить слезу из самого закостенелого циника. Дэймон таким не был.
— Дэйм, ты заметил? — с все большим интересом глядя то на молодого человека, то на свою дочь, спросил Хулиан. — Она назвала тебя твоим истинным именем.
— Да, представить себе не могу, откуда Морган его узнала. Я его не называл даже Яго! — потрясение на лице Дэймона похоже прочно поселилось.
— Извините, но это имя просто всплыло у меня в голове, — со страхом, что ее обвинят в чем-то, попыталась оправдаться Морган.
— Видишь, — с напором произнес Хулиан, — нам не нужно искать Морган другого покровителя, потому что им должен стать ты.
— Создатель, у меня просто мурашки по коже от всего происходящего, — пробормотала, растирая себя руками, Мина.
— Малкани Джельсамина, вы не возражаете? — с надеждой спросила Мона.
— Дорогая, ну какие могут быть сомнения? Если ты хочешь, чтобы Дэймон был твоим покровителем, о чем тут вообще спорить?
— Спасибо вам!
— Да, не за что, — усмехнулась Мина, — мне только что и оставалось сказать «да». Пристально наблюдавший за всем происходящим Яго тщетно пытался себе объяснить, чем вызвано такое стремление Хулиана заполучить Дэймона в покровители Моне. В принципе, его друг был прав, когда утверждал, что надо бы выбрать на эту роль кого-то более могущественного. И Яго вовсе не поверил в сказочку про то, что Хулиан верит в судьбу, которая сама так пожелала, а уж тем более, что ему что-то там подсказывает сердце. Да и то, что Мона назвала Дэйма его истинным именем, вполне могло быть фокусом Хулиана. С его телепатическими способностями, ничего не стоило «подсказать» дочери, что говорить…. Но зачем это было нужно Хулиану, Яго затруднялся ответить. Пока он пытался разгадать очередную загадку, вовсю шли приготовления к ритуалу. Хотя, особо готовиться было не нужно. Требовались только ритуальный кубок, подушка и нож, которые были в доме любого члена семьи Персоны. И уж, конечно, имелись в доме Корина Куори. Так как Морган была уже не маленькая, и положить ее на ритуальную подушку не представлялось возможным, то подушку положили на пол, а девушка встала на нее на колени. Дэймон снял пиджак и, оставшись в одной белоснежной рубашке, закатал рукав на левой руке до локтя.
— Дэймон надо выше закатать рукав, — с усмешкой сказал Хулиан, наблюдая за тщетной попыткой молодого человека натянуть рукав на его мощный бицепс. Яго, молча, подошел к другу и резки движением разорвал ткань вдоль руки до самого плеча.
— Так достаточно?
— Вполне, — кивнул удовлетворенный Хулиан. — Малкани Джельсамина, так как Малкани Химена отсутствует, ритуал придется провести вам. — Мина растеряно посмотрела на Корина Фоли и перевела вопрошающий взгляд на Яго.
— Вы, наверное, не знаете, что надо делать, — догадался Хулиан.
— Точно, — извиняясь, подтвердила, Мина.
— Не удивлюсь, если вы вообще первый раз слышите обо всей этой стороне нашей жизни, — с понимание произнес Корин Фоли.
— Второй, — сглотнув, ответила Мина. — Почему у меня такое ощущение, что вы знаете обо мне больше, чем знаю я?
— Джельсамина, обещаю, что все вам объясню, только позже и наедине. Этот вопрос касается только вас, и я не думаю, что вы захотите выслушать мой рассказ в присутствие даже самых близких людей.
— Я запомню ваше обещание, — совершенно серьезно сказала Мина.
— А теперь, слушайте внимательно! — Привлек ее внимание Корин Хулиан. — Я буду говорить, а вы будете сразу делать. Дамиан встань перед Моной. — Дэймон послушно выполнил указание. — Джельсамина возьмите кубок и кинжал и подойдите к ним. — Приняв из рук Яго кубок и кинжал Мина настороженно подошла к Морган, стоявшей на коленях лицом к Дэймону. Девушка, не отрывая глаз, смотрела на своего будущего покровителя, и у нее на лице было написано такое доверие, которое испытывают только маленькие дети по отношению к своим родителям. Мина подумала, что, возможно, действительно что-то мистическое связывало их. — Теперь отдайте кубок Морган. — Малкани Куори, как послушная кукла выполнила очередное указание. — А теперь на четыре пальца выше локтя с внутренней стороны руки Дэймона сделайте глубокий надрез кинжалом. — Мина в изумлении уставилась на Корина Хулиана, а потом перевела потерянный взгляд на Дэймона. Молодой человек уверенно кивнул и протянул ей руку. Джельсамина в ужасе пыталась понять, как сделать то, что ей велит Хулиан. Никогда в жизни ей не приходилось резать ножом человеческую плоть близкого человека. От одной только мысли об этом ей становилось дурно. Дэймон слегка присев, снизу заглянул в глаза Мине.
— Дорогая, просто сделай это. Поверь, мне бы не хотелось, чтобы это делала Малкани Химена.
— Почему? — тяжело сглотнув, спросила Мина, лишь бы оттянуть ужасный момент.
— Никому не говори, что я тебе это сказал, но она кровожадная сука! — Мина нервно прыснула от смеха.
— Зато, у нее наверняка больше опыта, и она сделала бы это аккуратно.
— Зато, я точно буду знать, нанося разрез, ты не мечтаешь порезать меня целиком на ленточки.
— Вот уж точно, этого я хочу меньше всего.
— Мина, — Яго окликнул кузину, понимая, что она будет убалтывать Дэймона весь вечер, лишь бы не делать то, что должно. — Давай…, на выдохе. — Последнюю фразу Яго поняла только Джельсамина. Когда она была маленькая и что-то боялась делать, Яго всегда играл с ней в игру. Подводил ее к самой крайней точке, заставлял закрыть глаза, произносил «заклинание» «курлы, мурлы, гыр, гыр, гыр», утверждая, что это заговор от страха, заставлял глубоко вдохнуть, открыть глаза и на выдохе сделать, то чего она так боялась. Осечек не было никогда. Мина с пониманием кивнула. Она решительно взяла левой рукой кисть Дэми, повернула руку внутренней стороной вверх, закрыла глаза, про себя прошептала «курлы, мурлы, гыр, гыр, гыр», набрала воздуха, открыла глаза и, выдохнув, совершенно спокойно, твердой рукой сделала четкий, аккуратный разрез, будто бы делала это ежедневно. Через мгновение из разреза появилась кровь.
— Отлично, — довольно произнес Хулиан, — теперь возьмите у Морган кубок и наполните его кровью. — Самое страшное для Мины было уже позади, поэтому последние указание она выполнила без заминки. — А теперь сделайте три легких надреза на лице Морган, один на лбу, и по одному на каждой щеке. — Мина вопросительно взглянула на Яго, и после того, как кузен кивнул, покачала головой и сделала то, что ей велел Корин Хулиан. Как Мина не старалась сделать надрезы аккуратно, кровь мгновенно выступила в них. Не давая Мине испугаться, Хулиан продолжил. — Далее большой палец правой руки прижмите к ране на руке Дэймона и обмакните в крови. — Эта задача вызвала у Мины легкое чувство неприязни, но не более того. — И теперь проведите этим пальцем по разрезу на лбу Морган, произнося вслух «Кровью Шагрин открываю кровь Куори», после чего повторите это действие, говоря «Кровью Шагрин, открываю кровь Фоли». И то же самое сделайте по отношению к разрезам на щеках. — Мина решительно поднесла окровавленный палец к ране на лбу Моны, приложила его и произнесла «Кровью Шагрин открываю кровь Куори». Оторвав палец от раны, она изумленно увидела, что рана почти затянулась. Повторив процедуру с маканием пальца в ране Дэймона, она снова приложила палец к ране на лбу Морган, произнесла «Кровью Шагрин открываю кровь Фоли». Когда она убрала палец, то увидела потрясающую картину, как вся кровь на лбу Моны будто всасывается сквозь поры кожи, а на месте разреза ни осталось и следа от ножа. Потрясенная нереальностью происходящего Мина быстро проделала то же самое с обоими разрезами на щеках девушки, и изумленно уставилась на чистое безмятежное лицо Моны, все так же доверчиво смотревшей на Дэймона. — А теперь напоите ее из кубка, держа его в своих руках. — Мина, которую охватил необыкновенный трепет, перед магией того, что происходит, выполнила очередное указание Хулиана. В тот момент, когда Мина поднесла кубок к губам Морган, и она пригубила первый глоток, их троих обволокло прекрасным золотым сиянием. И внутри Мины уютно свернулось прекрасное чувство, что все, что сейчас было сделано, было правильно.
— Дэймон, встань перед Морган на колени, — голос Хулиана доносился откуда-то издалека. И Мина с трудом вырвалась из транса, чтобы уступить Дэймону место. Молодой человек опустился перед Морган на колени и заглянул ей в глаза. Увидев в них безграничное доверие, он даже испугался ответственности. До этого мгновения он не задумывался о том, что произведенные действия это не просто соблюдение ритуала, это взятие на себя определенных обязанностей. Но в эту секунду он был готов защищать Морган ценой своей жизни. — Морган, поцелуй разрез на руке Дэймона. — Девушка спокойно потянулась, к протянувшему ей руку Дэймону и с благодарной улыбкой на устах поцеловала, нанесенный Миной разрез. Рана на руке молодого человека затянулась так же стремительно, как затягивались раны на лице Морган. — Джельсамина, положите каждому из них на голову по руке и повторяйте за мной: Кровью Шагрин скрепляю вас на веки.
— Кровью Шагрин скрепляю вас на веки, — эхом повторила Мина, возложив руки на головы молодых людей.
— Души скрепляю.
— Души скрепляю.
— Тела скрепляю.
— Тела скрепляю.
— Судьбы скрепляю.
— Судьбы скрепляю. — После последних слов, золотое сияние, распространившееся к этому моменту по всей комнате, погасло, и ощущение волшебства исчезло.
— Ну, вот и все. — Произнес, сияющий Хулиан. Было что-то дикое, первобытное в его образе в эту минуту.
— Это было просто потрясающе! — Еле выдохнул Яго. — Никогда не видел ничего подобного! — Мина удивленно повернула голову в сторону кузена и спросила.
— А разве обычно бывает по-другому?
— Нет, все примерно так же, но ни в таких масштабах! — покачал головой Касиано. — Я никогда не чувствовал, чтобы благодать так изливалась на всех присутствующих. Обычно достается только тому, кто отдает кровь. Но это… это было… Да, потрясающе!
— Дамиан, Джельсамина, я ваш должник, — почтительно склонил перед молодыми людьми голову, Хулиан. — Спасибо.
— Гм…, - почувствовав себя неловко от чрезмерной торжественности момента, Мина повела плечами, чтобы прийти в себя, — ну, может теперь самое время перейти к сладкому и отметить это событие?
— Отличное идея, — согласился с ней Касиано, которому тоже стало неловко от того, что он пережил столь чувственный момент с совершенно посторонними для него людьми. Хотя, после того, что произошло, назвать их посторонними язык не поворачивался. Дэймон встал и помог подняться Моне. Мине показалось, что она буквально видит веревочку, протянутую между Дэймоном и Морган. В какой-то момент они напомнили ей их с Яго. Такое же доверие и ощущение общего неба на двоих.
Вернувшись к столу, всем удалось сбросить с себя потрясающее ощущение благости и вернуться к нормальному тону беседы.
— Джельсамина, признаюсь честно, я просто потрясен тем, что вы смогли провести ритуал, да еще к тому же с таким потрясающим эффектом, — с интересом глядя на девушку, произнес Хулиан.
— Это почему же, — с легким вызовом в голосе спросила Мина.
— Помните наш с вами разговор на балу? Ну, о том, что наследникам Персон не передаются вместе с саном способности их родителей.
— Да, конечно.
— Так вот, провести таинство церемонии связывания кровью способна только истинная Малкани, способная повелевать стихиями. — Все, сидевшие за столом замерли, в изумлении глядя на Хулиана.
— Зачем же вы попросили меня провести церемонию, если считали, что у меня ничего не получится, — с непониманием спросила Мина.
— Потому что я верил, что у вас все получится. Джельсамина, или вы еще не поняли, или очень тщательно скрываете, но вы явно в состоянии повелевать стихиями. — Мина окончательно и бесповоротно растерялась. — Ну, неужели вы все так не внимательны? — с толикой разочарования спросил Хулиан.
— Ну почему же, конечно, я обратил внимание на сегодняшнюю грозу за обедом, — пожал плечами Дэймон. Хулиан с уважением посмотрел на сына своего давнего друга.
— Дамиан, ты достойный сын своего отца.
— Спасибо, конечно, но это было очевидно.
— Постойте, вы хотите сказать, что вечерняя гроза это не просто изменение погоды, а воздействие на стихию Мины? — Насторожился Яго.
— Конечно, — поучительным тоном произнес Хулиан, — к сожалению народа сейма Куори, пока у нашей юной Малкани подобные эпизоды происходят спонтанно, но смею вас уверить, теперь, когда выяснилась ее способность влиять на стихии, это дело только практики.
Мина ошеломленно смотрела на Корина Хулиана, она пыталась переварить то, что услышала. Медленно в ее душе все скручивалось от невыносимой боли, а на глазах проступили непрошеные слезы. Дэймон охнул, как при ударе в солнечное сплетение, от волны горя, хлынувшего на него.
— Мина! — схватившись за горло, прошептал он. Дэймон пытался закрыться от потока, который обрушился на него, но у него не хватало сил, будто он сопротивлялся торнадо, сметавшему все на своем пути. — Хулиан вытер, выступивший на лбу пот и тихо произнес.
— Думаю, мы несколько злоупотребили гостеприимством Джакомо. Пора и честь знать, надо предоставить возможность хозяевам отдохнуть. День был слишком длинный. Корин Джакомо, спасибо за приглашение.
— Спасибо, что пришли, Корин Хулиан, Касиано. — С благодарностью во взоре и в голосе за понимание произнес Яго. Хулиан на мгновение замер и внимательно посмотрел на всех четырех молодых людей, находящихся в комнате. Ни один из них не задал вопроса, что произошло с Джельсаминой. И на их лицах явственно читалось, что все они поймали не только волну горя девушки, но и смогли прочитать ее мысли и поняли, чем вызвана такая неестественная реакция. А это говорило о том, что не только Джельсамина переняла способности матери. Но и Яго с Дэймоном в состоянии читать мысли, впрочем, так же как и Морган. Вот это было настоящим сюрпризом. Особенно в отношении Дэймона. Ведь его отец был еще жив. Впрочем, сам Хулиан тоже был еще жив, а Касиано уже много лет развлекался, шныряя по головам окружающих. Что-то кардинально изменилось в их мире, и ему очень бы хотелось знать что.
— Морган, дорогая, проводи, пожалуйста, наших гостей, — попросил Яго. — Как только семья Борджиа удалилась, молодые люди, не сговариваясь, стремительно подошли к Мине.
— Солнышко, как ты? — Яго сел перед кузиной на корточки и взял ее за ручку, как делал это в детстве.
— Я так надеялась…! Я верила, что в один прекрасный день выяснится, что все это дурацкий розыгрыш! Что мама и дядя Густаво вернуться, и все будет как раньше! А теперь! Раз ко мне перешли способности мамы… это конец. — Дэймон поглотил очередную волну и постарался успокоить нервы Мины.
— Ну, мой отец жив здоров, а часть его способностей проявилась у меня совсем недавно. При этом я даже не старший сын, не основной претендент на сан. Поэтому я бы не стал делать какие-либо выводы на основании того, что в тебе просыпаются мамины способности. — Прислушиваясь к словам Дэймона, Мина потихонечку брала себя в руки, и снова запихивала свою израненную страданиями душу в железный, холодный панцирь, который позволял ей существовать, не выпуская на свободу, пожирающую заживо, боль утраты.
— Яго, пожалуй, мы с Морган тоже отправимся домой. День действительно оказался слишком длинный.
— Не хочешь остаться у меня? Я прикажу, подготовить для вас комнаты.
— Нет, спасибо, но я хочу домой. Пятнадцать минут, и я в своей спальне.
— Я провожу вас, — встал Дэймон.
— Дэми, не надо, — покачала головой Мина. — Ты, конечно, настоящий рыцарь, но на сегодня с тебя хватит! Всему же есть предел! Ты принял на себя сегодня все возможные удары. Отдохни. Посидите с Яго, напейтесь до чертиков, обсудите женщин и лошадей. Наберитесь сил. И спасибо тебе. — В комнату вошла Морган, и ожидающе остановилась в проходе.
— Едем домой, дорогая, — усталым голосом спросила Мина.
— С удовольствием, — кивнула Морган. Джельсамина пошла на кухню, попрощаться с кухаркой и поблагодарить ее за великолепный ужин.
— Морган, присмотри за Миной, ладно? — Яго был не на шутку встревожен состоянием кузины. Ей столько всего пришлось пережить за последнее время, но она никогда не показывала своего горя. И то, что сегодня произошло, не пройдет бесследно.
— Конечно, — качнула головой Мона и почувствовала, как внутри нее разливается необыкновенное солнечное тепло. Будто сотни светлячков затрепетали внутри. Испугано замерев, она настороженно взглянула на Дэйма. Молодой человек почувствовал и ощущение света, и смятение девушки так, будто они действительно были связано одной нитью.
— Мона, не пугайся, — успокаивающим голосом произнес Дэймон, — это чувство торжества, которое испытывают Куори, когда добиваются чего-либо очень желанного.
— Я тоже почувствовал это, — кивнул Яго, — но, что такого особенного получила Морган? — Он перевел изучающий взгляд на девушку. — Мона, о чем ты подумала в тот момент?
— О том, что вы мне начали доверять, — улыбаясь, произнесла Мона. — Вы попросили меня позаботиться о вашей кузине, значит, вы мне доверяете. — В комнату вошла Мина и решительно подошла к Яго. Чмокнув кузена в щечку, она потрепала его по волосам и пожелала ему приятного вечера. Подойдя к Дэймону, она дала ему руку, а он, взяв ее в свою, потянул девушку на себя, и, прижав к себе поближе, легким игривым поцелуем прижался к ее губам. — Мина с усмешкой взглянула на этого очаровательного красавца.
— И что это было?
— Это чтобы тебе было, что вспомнить перед сном, когда ты будешь метаться по подушке, — с самоуверенной ухмылкой произнес Дэймон.
— Дэймон, я запросто мог бы вызвать тебя на дуэль, — возмущенно фыркнул Яго, — ты поцеловал мою невесту.
— Вызовешь, когда она станет твоей женой. И, вообще, ты должен сказать мне спасибо, что своим существованием, я не позволяю угаснуть вашим неповторимым чувствам. — Мина и Яго расслабились, и нашли в себе силы улыбнуться шутке Дэймона. Девушки попрощались с молодыми людьми и отправились домой. Им обеим слишком много надо было обдумать.
— Ну что, в кабинет? — с энтузиазмом спросил Яго.
— В кабинет, — согласно качнул головой Дэймон. Прихватив с собой бокалы и кувшин зрелого фари, они отправились в уютный кабинет Яго. Два огромных кресла, стоящих по обе стороны огромного письменного стола вполне могли бы сойти за маленькие диванчики. Яго специально заказал их для вечерних посиделок за стаканчиком чего-нибудь расслабляющего. Вытащив свое кресло из-за стола и, поставив его напротив кресла Дэймона, он, наконец, уселся. Точнее было бы сказать, улегся поперек, облокотившись спиной на один подлокотник и перекинув ногу через другой. Яго устало откинул голову назад.
— Ну и денек! — Зеркально повторив позу друга, произнес Дэймон.
— Давно такого не было, — согласился Яго. — Я надеялся, после сегодняшнего ужина все станет как-то немного проще…. Но все еще больше запуталось. — Дэймон потягивая фари, согласно кивнул. Выдержанный вкус зрелого фари моментально остудил разгоряченные головы молодых людей.
— Корин Хулиан умеет перемешать все карты.
— Надо признать, что оба его чада ему в этом не уступают.
— Страшно представить, во что превратилась бы Морган, если бы выросла со своим драгоценным папочкой.
— Знаешь, Яго, сегодняшний ужин можно заносить в анналы истории нашего мира. Сыновья трех Коринов за одним столом… Нам не хватало только одного из детишек Мартина.
— Я тоже это заметил. Но, если честно, еще и Темо я не перенес бы, — фыркнул Яго — отпрыска Фоли мне вполне хватило.
— Ну, и каково твое мнение о нем? — с интересом спросил Дэймон.
— Актер из него никудышный. То как он пытался играть любящего брата, не потянет даже для уровня деревенского балагана.
— Ну, не всем, как вам с Миной, дан от рождения драматический талант. — Оба моментально вспомнили выступление Джельсамины за обедом на тему их влечения с Дэймоном и безудержно расхохотались, припоминая выражения лиц Хулиана и Касиано.
— Вынужден признаться, что когда в гимназии ты, не прекращая, нахваливал свою кузину, мне казалось, что ты просто влюблен в нее, и основная масса ее достоинств это твоя непомерна фантазия. Но, Фарана! Она действительно такая, даже лучше! Не будь она дочерью Персоны, блистала бы на лучших театральных подмостках Куори-Сити.
— Ее актерский дар был бы ничем, если бы не ее способность в мгновение ока находить выход из критической ситуации. Я порой замечаю, как она, начиная фразу ничего не значащими словами, за мгновение придумывает какую-то историю, которую тут же без остановки начинает выдавать. При этом все эти истории производят впечатление хорошо продуманных и тщательно проработанных.
— Да, импровизация — это ее конек.
— Поверь мне, когда Мина использует домашние заготовки, это производит еще более потрясающее впечатление.
— Ну и как ты считаешь, удалось ей произвести на Хулиана должное впечатление? — вернулся к серьезному тону Дэймон.
— Что можно сказать с уверенностью, что оба Борджиа ушли под впечатлением от моей маленькой кузины. Ну, теперь, когда мы отдали должное Мине, может, поговорим о тебе?
— Что конкретно ты имеешь в виду?
— Я говорю о том, что ты вдруг стал покровителем девушки, которую еще сегодня днем подозревал во всемирном заговоре. Понятно, что особого выбора у тебя не было. Оскорбить отказом Хулиана Борджиа не лучшая идея…. Но мне показалось, что ты не сильно сопротивлялся.
— Считаешь, я не правильно поступил?
— Трудно сказать…. С одной стороны, завтра половина народа удавиться от зависти, узнав, что ты стал покровителем дочери Корина Фоли, к тому же Хельги Куори…. А с другой, ты теперь повязан с этой мрачной семейкой кровью. А я бы не стал рассчитывать на то, что Морган и в дальнейшем будет столь же рьяно утверждать, что она Куори. Что папаша, что сынок, смотрят на нее, как на миску свежих сливок. Не знаю, что их вдруг так привлекло в ней, но они не угомоняться, пока Морган не станет Фоли с головы до ног. И думаю, что все присутствующие на ужине заметили, что Морган испытывает к тебе какое-то необъяснимое доверие. Если они не постараются использовать ее симпатию к тебе, для того, чтобы приблизиться к ней, я очень сильно удивлюсь. Если я достаточно хорошо понимаю семейство Борджиа, то максимум послезавтра Корин Хулиан нагрянет к тебе с дружеским визитом. В ход пойдет все, от старых связей с твоим отцом, до твоих обязательств перед Морган. Надеюсь только, что Касиано не станет набиваться тебе в друзья.
— В последнем очень сомневаюсь, — покачал головой Дэймон. — Касиано в некотором смысле избалованный властью парень. Он не привык отступать, подстраиваться под обстоятельства, играть в игры. Уверенный в своих способностях залезть любому в голову, он беспардонно пользуется этим при любой необходимости. Поэтому, он скорее будет пытаться все решить силовыми методами. Сегодня я фактически поймал его за руку, когда он попытался ментально коснуться Мины. Должен признать, парень силен. Мне пришлось даже немного напрячься, чтобы поставить достаточной силы щит, хотя он просто проводил разведку боем. Не уверен, что в настоящей битве мне удалось бы его победить.
— Дэйм, я давно хотел спросить, почему твой отец прервал свою дружбу с Хулианом?
— Это случилось сразу после того как папа понял, что у меня проявляются ментальные способности. Он побоялся, что Хулиан может каким-то образом воздействовать на меня, и помешать нормально развиваться моему дару. К тому же мой слух, вообще является уникальным явлением, о котором никому не известно. И пока я был маленький, это было довольно сложно скрывать. Папа, вообще, приверженец держать подобную информацию под замком. А уж в том, что касается меня, у него просто паранойя. Его стремление преподнести окружающим, что я не вхожу в число его любимых сыновей, порой выводит меня из себя. Он делает все, чтобы никто не заподозрил, что я не самый обычный избалованный отпрыск Персоны.
— Ну, во-первых, это позволяет вести тебе весьма праздный образ жизни, а во-вторых, думаю, что сегодня мы сильно подорвали труды твоего отца.
— Да, и твои карты мы тоже приоткрыли, — усмехнулся Дэймон. — Ну, хорошо. А что ты скажешь об этой умилительной истории о встрече любимого сына Корина Хулиана и дочери садовника?
— Прямо скажем, это одно из самых удивительных известий, которое я получил за прошедшие дни. Но больше всего меня волнует в этой истории другое. В свой день рождения Мина получила письмо от Джинни, которое ей передал ноллан. И ноллана этого Джинни узнала благодаря тому, что он явился в гимназию к Чано от отца. Молодой Борджиа даже оплатил услуги по доставке письма к Мине.
— Однако! А история становится все интереснее.
— А дальше происходит еще более интересное событие. К Мине приходит отец Джинни и сообщает, что некий молодой человек разбил ей сердце, и девица теперь безумно страдает. Мина в срочном порядке пишет письмо директрисе гимназии с требованием отправить несчастную подругу домой. И тут объявляется Касиано, который не может себе представить, как он будет существовать без очаровательной улыбки дочери садовника.
— Мне кажется, или кто-то морочит кому-то голову, — недоуменно спросил Дэймон.
— Это ясно, как божий день! Вопрос только в том, кто и кому. Толи это Джинни затеяла игру. Толи Корин Хулиан и Касиано развлекаются.
— А цель?
— Ну, догадаться какую цель поставила перед собой Джинни, нам с тобой не удастся никогда. Что творится в головке у хорошенькой женщины задачка не для наших с тобой мозгов.
— А Джинни хорошенькая?
— Тебе понравится, — Яго растянулся в довольной улыбке, представив себе реакцию друга на Джинни. — Если в этом мире существует женщина-ураган то, это Джинни.
— Неужели? И что же это за чудо природы?
— Джинни можно охарактеризовать двумя словами — красавица-плутовка. Копна темных вьющихся волос на голове, карие глаза с бесовщинкой, вечно лукавая улыбка, белая кожа с очаровательным румянцем на щечках, и фигурка в форме песочных часов. Она обладает той самой красотой, которая не доступна высокородным девушкам. Ее красота носит стихийно-природный характер, а не успешно подобранное сочетание родительских данных. Она похожа на живой источник, который пробивается сквозь землю, и ничто не может его остановить. Добавь ко всему этому безграничное легкомыслие и полное отсутствие совести, и получишь Джинни.
— Тебя послушать, так она действительно просто мечта.
— Скоро увидишь сам. Мое дело предупредить, держи ухо востро. Но, в глубине души, я допускаю, что чувства Касиано к ней вполне искренни. Трудно представить мужчину способного устоять перед ее дерзкой улыбкой.
— Ну что же посмотрим. Яго, что мы будем делать дальше…?

Касиано метался по кабинету отца и пытался взять под контроль свои бьющие через край эмоции. Сегодняшний вечер стоил ему очень дорого. Провести столько времени в обществе ненавистных ему Куори, и контролировать каждый свой шаг, каждый вздох и даже каждую мысль было нелегко. Давно ему не приходилось так напрягаться для достижения какой-либо цели. И сейчас, ожидая, когда отец переоденется и изволит спуститься в кабинет, он не мог найти себе места от злости. Хулиан категорически отказался что-либо обсуждать по дороге. Касиано не обладал терпением отца. Будучи сыном бессмертной Персоны, молодой человек всегда очень остро реагировал на бессмысленно потраченное время. Осознавая свою смертность, он буквально торопился жить, все время, боясь что-нибудь не успеть. — Хулиан медленно вошел в раскрытую дверь, спокойно прошел за стол и сел в кресло, плотнее запахнув полы своего тяжелого темно-синего халата. Первые три минуты он молчал, уставившись в одну точку. Зная, что отца лучше не злить, Касиано постарался слиться с окружающей действительностью и ничем не привлекать его внимание. Этому искусству он научился с раннего детства. Умение оставаться незамеченным было основой выживания, если ты являлся сыном Хулиана Борджиа. Наконец, Хулиан поднял глаза на сына и тихо произнес.
— Касиано, я разочарован. — Молодой человек почти физически почувствовал пощечину от этих слов.
— Отец…
— Как ты мог настолько ослабить контроль над собой? Весь вечер мне приходилось тебя сдерживать! Неужели я не достаточно занимался с тобой, чтобы ты не подводил меня? Как ты мог допустить, чтобы Дэймон поймал тебя на попытке залезть в голову Мины!
— Это был не ты? — Касиано изумленно взглянул на отца.
— Ты имеешь в виду щит, в который ты уперся? Нет, это не я.
— Хочешь сказать, что Дэймон настолько хорош, что уловил мой порыв и успел выставить щит?
— Касиано, когда ты опустишься с небес и, наконец-то, поймешь, что не один такой уникальный!
— Но почему мы до сих пор ничего об этом не знали?
— Видимо потому, что Реналь очень не хотел, чтобы мы об этом узнали. Теперь становится понятным, почему двадцать лет назад мой милый друг предпочел прервать наши совместные работы. Для Реналя сохранение тайны это пунктик. Если в нашем мире и существует истинный теневой правитель, так это Корин Реналь Каде Д'Артуа Шагрин.
— Но я всегда считал, что таковым являешься ты!
— А я тебе всегда говорил, что Реналь не тот, кем кажется. Его сын на два года старше тебя, значит, он на два года раньше узнал, как передать свой дар ребенку. Весь мир знает, что ты для меня значишь. Но никто ничего толком не слыхивал о Дамиане Д'Артуа Каде. Да, все знают, что он один из многочисленных отпрысков Реналя, но это все.
— Отец, как ты считаешь, могут они оказаться на другом конце меча?
— Не знаю, — покачал головой Хулиан. — Я просто не знаю.
Касиано был потрясен! Никогда в жизни он не видел, чтобы отец признавал свою беспомощность.
— А если это они? — Хулиан медленно поднял глаза на сына.
— Тогда, помоги нам, Создатель! Потому что если в этом мире есть существо, которого я боюсь, то это Реналь Д'Артуа!

Мина с трудом нашла в себе силы дождаться, когда служанка освободит ее от вечернего туалета. Девушке казалось, что шнуровка от платья отпечаталась на ее спине навечно. Позволив телу расслабиться в шелковой пене любимого пеньюара, она упала на кровать и уставилась в потолок. Причудливые завитушки лепнины всегда завораживали ее своим рисунком. Переплетающиеся листья и цветы при пристальном рассмотрении оказывались целующимися птицами, которые при еще более пристальном рассмотрении оказывались букетами цветов. Погружаясь в головоломку изысканных переплетений, Мина позволяла себе забывать о тяготах жизни. Ей казалось, что весь мир помещается в волшебных переходах лепнины ее спальни. Достаточно насмотревшись в потолок, для того чтобы успокоить бешеный ритм сердца, она позволила себе снова вернуться мыслями к прошедшему ужину. С недавних пор ее жизнь обрела сумасшедший ритм, и Мина с трудом поспевала за ним. Предпочитавшая зеркальный покой лесного озера, она с трудом выносила путешествия по горным рекам. А сейчас ее несло безумным течением по бешенной горной реке с крутыми порогами, и что-то подсказывало ей, что в конце этого пути ее ждет каскад водопадов, с которыми ей вряд ли удастся справиться. «Если тебе кажется, что ты тонешь, вдохни поглубже, и выпускай воздух по чуть-чуть. Позволь себе успокоиться, и я уверен, ты найдешь способ спасти свою жизнь» — очередной совет дяди Густаво всплыл в голове сам собой. Мина расправила плечи, набрала воздух и стала тихонечко выпускать его. К концу этого нехитрого упражнения она почувствовала, как дикое напряжение отпускает ее. Из глаз тихо полились слезы. Это не были слезы горечи, облегчения или радости. Это были просто слезы…. Будто организм сам решил, что ей нужен подобный всплеск.
Сегодня вечером все запуталось окончательно и бесповоротно! Все, что Мине казалось черным, оказалось еще более черным! Сын Хулиана вызвал у нее целую гамму чувств. Разгадать его поведение оказалось не такой простой задачкой. Она надеялась, что с ним все будет просто и без изысков — враг есть враг. Но в какой-то момент он не то, чтобы заслужил ее симпатию, а скорее вызвал сочувствие. А сочувствие было одним из слабых мест Мины. Из сочувствия к кому-либо она могла снять с себя последнюю рубашку. Касиано производил впечатление бесконечно одинокого, непонятого, не оцененного молодого человека. Он каждую минуту столь явно ожидал одобрения отца, что казалось это единственное, для чего он существует. Вся его наносная дерзость и высокомерие плохо скрывали под собой маленького мальчика, который заплутал в темных коридорах жизни. Конечно, можно было предположить, что все, что она сегодня видела хорошо разыгранный спектакль…. Но будучи сама игроком высшего порядка, в подобных случаях фальшь она чувствовала нутром. И игру присутствующих за столом она уловила у каждого. Начиная с Хулиана и заканчивая Морган. Никто из сегодняшних сотрапезников не был искренним.
Мина мысленно вернулась к Морган. Малкани Куори была не из тех, кто дает обещания и тут же забывает о них. И сегодняшняя просьба Дэймона, присмотреться к ее новой подданной, весь вечер не выходила у Мины из головы. И хотя, за ужином было еще чем заняться, основное свое внимание Джельсамина сосредоточила на Морган. А толчком к этому послужило то, с какой скоростью Яго стал называть девушку Моной. Конечно, Мина привыкла к тому, что кузен моментально переходит на более личные отношения с девушками, но, как правило, это больше происходит в сферах ему более знакомых — флирта, заигрывания. А в данном случае потрясало, с какой скоростью Мона стала ему «родной». То с какой заботой он смотрит на нее, как старается защитить от всех и вся, на что идет ранее нее…. Мина решила, что возможно в словах Дэймона есть доля истины. В сущности, они о новой Хельге Куори ничего не знают. А все, что им известно основано на рассказах самой Морган. Слова Дэми заставили ее пристальней взглянуть на девушку, и при детальном рассмотрении она обнаружила, что кровь Куори не так уж и слабо присутствует в ней. Искусство обмана она использовала, воистину, с размахом лучших представителей сейма Куори. Только сегодня обработке подвергся не Яго, а Хулиан, Чано и Дэймон. У Мины в голове так и мелькали образы уличных зазывал «Только сегодня, только у нас, весь вечер на сцене Хельга сейма Куори специально для Хулиана, Касиано Борджиа и Дамиана Д'Артуа». Надо признать мастерство девушки было на достойном уровне. Если бы Дэми не призвал Мину проследить за ней, даже Малкани Куори навряд ли обратила бы внимание на те крошечные фрагменты, где Морган переигрывала. Главная ошибка девушки была в том, что она слишком волновалась за результат. Буквально после каждого своего выступления, она брала паузу, а затем незаметно проверяла реакцию на ее слова. Первый раз Мина «поймала» ее после признания о том, как Мона мечтала о брате, который ее спасет. Закончив свою трогательную, призванную всех сострадать ей, речь, Морган, спустя несколько секунд, посмотрела на Чано. И в это мгновение Мина увидела в ее глазах несоответствие. Это было подобно тому, как увидеть в исполнении актрисы отрывок известной пьесы, и понять, что здесь она играет неправильно. Здесь должна быть другая эмоция, другая реплика. Объяснить это она никому бы не смогла, но сама почувствовала фальшь. И дабы убедится в том, что увидела, Мина взяла девушку за руку, под предлогом трогательной речи в поддержку Чано. На самом деле это было сделано с одной единственной целью — пощупать ее кожу, посчитать пульс. Под приятной сухой прохладной кожей прослушивался размеренный спокойный ритм сердца. И все это было в тот миг, когда Морган всем своим видом демонстрировала смущение от столь откровенного признания. Будь ее чувства искренними, кожа рук была бы горячей, а пульс бился бы как сумасшедший. Но все же этого было недостаточно для того, чтобы Мина причислила Мону к стану врагов. Она продолжила свои наблюдения, и второй промах Хельги Куори не заставил себя ждать. Обличительная речь, предназначенная ее отцу, была сильной и весьма эмоциональной, но веяло от нее какой-то техничностью, заученностью. Но, и в этом не было ничего необычного, в конце концов, девушка могла всю жизнь ждать этого момента — бросить отцу обвинения в лицо. И по сути все было сделано верно, если бы ни одно «но» — заигравшись, Морган выпала из образа, который тщательно преподносила Мине и Яго с первой встречи. Образ тяжелораненого олененка не способного защитить себя. Существа привыкшего к стопроцентному подчинению. Такие слабые и беззащитные не умеют наносить точечные мастерские удары, смакуя каждую деталь, и при этом смело глядя жертве в глаза. Она могла бы сказать все, то же самое, но с другой интонацией и другим взглядом и Мине было бы не к чему придраться. Поняв, что с первой минуты оказалась, одурачена этой незнакомкой, Мина разозлилась не на шутку и воспользовалась развернувшейся грозой, чтобы отойти к окну и скрыть свой гнев. Она боялась, что не сможет совладать с собой и выкажет свою злость. Слегка успокоившись и вернувшись к столу, Джельсамина уже более хладнокровно стала наблюдать развернувшимся перед ней спектаклем. И очередной прокол Морган не заметить уже было невозможно. Гневная речь о том, что она Куори и ее оскорбляют попытки причислить ее к сейму Фоли, была столь театральна, что просто отдавала душком. Мина повторила свой трюк с взятием за руку Морган и убедилась, что девушка все так же прекрасно контролирует свои эмоции, и при внешней буре, внутренне сохраняет абсолютное спокойствие. Ну, а окончательно и бесповоротно Мина поняла, что присутствует на спектакле, когда поймала Морган на потере контроля над лицом. Когда Хулиан вернулся с переговоров с Фалем Хусто и сказал, что Морган должна выпить кровь или Темо или Шагрин и все перевели взгляд на Дэми, Мина через мгновение вернула свое внимание к Морган, и увидела, как девушка хищным взглядом оценивает Дэймона. И как только она услышала, что Хулиану нравится эта мысль, ее лицо приняло идеально трогательно-молящее выражение. Мина даже не сдержалась и когда Морган, прося Дэми о том, чтоб он стал ее покровителем, сказала, что привыкла никому не доверять, улыбнулась. Опыт подсказывал Мине, что люди знающие, что никому нельзя доверять редко являются потенциальными жертвами. А именно такой предстала перед ней и Яго новая Хельга Куори. Проанализировав все, что происходило, Джельсамина пришла, к выводу, что, возможно, основная часть рассказанной истории Морган соответствует действительности, но во многом это было не так. Девушка без стыда и совести использовала весь арсенал имевшегося у нее оружия — от жалости к несчастной сироте, до своего женского очарования. В течение вечера Мина пыталась понять видят ли, что все это игра, Дэймон и Яго. Но судя по всему, оба молодых человека попали под очарование Морган. Возможно, они слишком сконцентрировали свое внимание на Хулиане и Касиано, но все эти детали прошли мимо них. Если бы не ощущение во время обряда чего-то светлого и правильного, Мина сказала бы, что весь сегодняшний вечер был пронизан ложью, лицемерием, и плохой актерской игрой. Из всех сидящих за столом самым искренним ей показался Касиано. Может от того, что молодой человек плохо скрывал свои эмоции, а точнее почти не стремился это делать, а может от того, что все остальные слишком уж стремились создать иллюзию приятного вечера. Хотя, Мина была вынуждена признать, что Яго, занявший наблюдательно-выжидательную позицию, отыграл роль гостеприимного хозяина на ура. Но, впрочем, он и так сделал все, что мог в данной ситуации. Вот чего Мина никак не могла ожидать, это такого открытого проявления эмоций от Хулиана. Персона его уровня могла б и получше контролировать себя. Мина была уверена, что Корин Фоли видел признаки «болезни» дочери раньше, и то, как он отреагировал на сообщение Морган о том, что ей недолго осталось, просто потрясло Мину. Если это не был прекрасно разыгранный спектакль, то, похоже, дочь действительно вызывает нешуточный интерес Хулиана, если он так легко теряет голову при мысли о том, что потеряет ее. Малкани Куори отметила, что, пожалуй, единственный момент, когда Морган была искренняя, это когда считала, что умрет. Вот тут можно было заметить, как колотится у нее жилка на шее, как она добела сжимает пальцы, как отливает кровь от лица, когда Дэймон сообщил ей, что она будет жить. Мина многое бы отдала за то, чтобы узнать, о чем в этот миг думала юная Хельга Куори. Чувство самосохранения Мины вопило, требуя завтра же отправить Морган в дом Хельги Куори к ее семье…. В этот миг Джельсамина вспомнила о Стэйси и вздрогнула. А вдруг, рассказы о неоправданной жестокости сестер к Морган тоже были хорошо разыгранным спектаклем? Если это так, то поведение Мины во время визита к ней Стэйси трудно чем-либо оправдать. Сердце Малкани сжалось. Еще никогда ей не приходилось испытывать чувство стыда за свои поступки…. А всему виной ее импульсивность и привычка поддаваться эмоциям! Надо будет найти способ загладить вину перед Стэйси — подумала Мина. И тут же себя одернула. Она собиралась повторить ту же ошибку, поддаться первым эмоциям. Малкани Куори пришла к выводу, что пришла пора составить мнение о семействе Габины не со слов ее членов. Впервые Джельсамину посетила мысль что, наличие шпионов в домах других Персон не такая уж и плохая идея. Но своих у нее пока не было. Значит, надо было найти того, к кому она может за этим обратиться. А таких было только двое Яго и Дэймон. Оба были сыновьями истинных Коринов, а Яго сам уже принял сан. Дядя Густаво наверняка передал сыну свои рычаги управления. И так как он был Корином сейма Куори, то есть отвечал за внутреннюю безопасность, то у него наверняка были толпы шпионов в доме каждой Персоны, как их сейма, так и всего этого мира. Мысль, обратится к Яго, была очень соблазнительной…. Но, Мину останавливал один немаловажный момент. Если она ошибается по поводу Морган, если у девушки за пазухой нет камня, то поведав Яго о своих подозрениях, она может лишить его возможного счастья. Вдруг, Морган та самая единственная, кому суждено быть с Яго, а Мина испортит все, вбив между ними клин недоверия. Или еще хуже, если чувства кузена к девушке уже слишком сильны, Мина может оттолкнуть его от себя, заставив его избегать встреч с ней. Этот вариант нравился Мине еще меньше. В конце концов, даже если Морган задумала что-то недоброе, но при этом Яго полюбит эту девушку, Мина сделает все, чтобы выбить дурь из новой Хельги Куори и сделает из нее идеальную невестку. Может, это было слишком самонадеянно, но Мина чувствовала в себе безграничную силу, когда речь заходила о том, чтобы обеспечить счастье Яго. Итак, после недолгих размышлений Мина пришла к выводу, что обращаться за помощью к кузену не будет. Оставался только Дэймон. Он человек здравомыслящий. Сын Корина Шагрин должен был обладать определенными связями, в крайнем случае, мог обратиться за помощью к отцу. К тому же, это именно он обратил ее внимание на Морган, значит, не воспримет в штыки недоверие Мины. Но мысль о том, что пора взрослеть и обзаводится своими людьми, хотя бы в пределах своего сейма крепко засела в белокурой головке Малкани сейма Куори. Устав от вороха мыслей, Мина постепенно засыпала и последнее, что вспомнила девушка, это был легкий поцелуй Дэймона на прощанье. Джельсамина улыбнулась этому воспоминанию и уснула.

* * *

Марко гордо блеснул фарой.
— И что ты теперь скажешь?
— Ты о чем?
— Фарго, перестань, в конце концов, это просто по-детски! Ты же видишь то же, что и я! Мина взрослеет! Даже по твоим дурацким меркам и нормам, она взрослеет. И судя по всему, вопреки твоим прогнозам, это происходит значительно быстрее.
— Возможно, ты и прав, но у меня еще нет уверенности в том, что это действительно происходит.
— И почему же?
— Она слишком доверяет окружающим! Допустим, что она доверяет Яго, это вполне объяснимо и даже оправдано. Но Дэймон! По сути, он ей чужой человек. Да, он друг Яго, но так ли крепка их дружба. И даже если это так. Отца Дэймона Мина совершенно не знает, а собирается воспользоваться информацией, которую тот ей предоставит. А если на секундочку предположить, что ее главный враг Реналь? Что не так уж и невероятно. И если Морган подослана именно им? Обращение к нему за помощью можно приравнять к тому, чтобы встать в полный рост на линии огня.
— Хочешь сказать, что это Реналь убивает Персон? — в ужасе отпрянул Марко.
— Ничего подобного я не говорил, — недовольно буркнул Фарго.
— Значит не он?
— Ну почему же?
— Фарго, ты невыносим!
— А вот это утверждение, скорее всего, верно.

* * *

Дэймон проснулся в кабинете Яго с бокалом в руках и затекшей спиной. Как бы ни были удобны кресла друга, для сна они не предназначались. Корин сейма Куори спал на ковре из бобровых шкур у остывшего камина. Яго уснул задолго до того, как сон сморил Дэймона. Вчерашний вечер принес много неожиданного, и молодой человек никак не мог успокоиться. Сказать, что его потрясла церемония с Морган, это, значит, не сказать ничего. Он не ожидал ничего подобного, и то положение, в которое он теперь попал, сегодня утром нравилось ему еще меньше, чем вчера вечером. Впрочем, особо выбора у него не было, отказывать Корину Хулиану право же не стоило. Хотя…. Неизвестно, что на все это скажет отец. Дэймон слишком близко подпустил к себе Хулиана, а это было строго настрого запрещено ему с самого детства. Молодой человек понял, что пришла пора возвращаться домой и приводить в порядок свою жизнь. Поправив плед на спящем друге, он тихо покинул кабинет и отправился домой. Подъезжая к дому в экипаже Яго, Дэймон попросил притормозить кучера за несколько метров. Выйдя, он настороженно оглянулся и крепко-накрепко поднял все свои ментальные щиты. Причиной такого поведения молодого человека были два экипажа, стоявшие у его дома. На одном был герб Малкани Куори, на другом Корина Фоли. Его визитеры по отдельности вызвали бы у Дэми определенные затруднения, а уж вместе породили целый взрыв эмоций. Собравшись с мыслями, Дэймон все-таки зашел в дом. Услышав от дворецкого то, что и так уже знал, молодой человек прошел в приемную залу. Джельсамина и Хулиан сидели за столиком, мирно пили чай и производили впечатление почти семейной идиллии.
— Дэймон, мы тут нагрянули к тебе, надеюсь, ты простишь нам столь неожиданный визит.
— Ну, что вы Джулиан, какие могут быть проблемы, мы же теперь одна семья, — спокойно произнес Дэймон, подходя к Джельсамине и целуя ей руку.
— Дорогая, лицезреть вас с утра самый дорогой подарок для моих глаз!
— Я тоже рада тебя видеть, — с усмешкой ответила Мина. Дэймон пристально взглянул на девушку. На безмятежном лице Джельсамины не было ни облачка, будто она пила утренний час с любимым дядюшкой. К сожалению, Мина не стремилась облегчить Дэймону существование и ни словом, ни взглядом не намекнула ему, что здесь происходит. Предполагалось, что он должен выкручиваться сам.
— Так чем обязан подобной чести, — усаживаясь за стол и с благодарностью принимая от расторопного слуги свою чашку кофе, спросил хозяин дома.
— Я был настолько впечатлен вчерашним ужином, что решил просить тебя о помощи, — начал Корин Фоли. Дэймон настороженно следил за выражением лица Хулиана, и даже не пытался скрыть это. Талантами Яго и Мины он не обладал, а пытаться изобразить что-то перед Хулианом, было довольно бессмысленным занятием. Поэтому закрыв от любого проникновения свой рассудок, он просто ждал продолжения. — Я хочу ввести Морган в светское общество так, как это полагается при ее социальном статусе. Но, как ты, наверное, заметил, девочка еще не готова принять меня как отца. И даже Чано не удалось завоевать ее доверие.
— В этом нет ничего удивительного, — пожал плечами Дэймон, — она вас едва знает.
— Безусловно, но тебя она тоже едва знает, и тем не менее трудно переоценить ее доверие к тебе.
— Этот момент, конечно, достоин удивления сам по себе, но в сравнении с вами, вряд ли вызовет недоумение. От меня она не ждала признания и помощи всю жизнь. Вы же связаны с ее горестями и бедами самым непосредственным образом. Мне не надо ожидать от нее прощения, в то время как в ваших с ней отношениях это основная линия.
— Спасибо за лекцию, Дэймон. Но я и сам все это прекрасно понимаю.
— И, похоже, мы снова возвращаемся к тому, зачем вы пришли.
— Да, я хотел попросить тебя, как покровителя Морган, организовать бал в ее честь. Чтобы ты представил ее как полагается. Она доверяет тебе и не откажется, если предложение последует от тебя.
— Джулиан, безусловно, я почту за честь ввести Морган в свет, но не кажется ли вам, что общество сочтет, что вы не принимаете ее, как свою дочь, если представлю ее я.
— Дэймон, поверь мне, после этого бала никто не посмеет усомниться в том, что Морган моя дочь, и я целиком и полностью признаю ее. Мое поведение и поведение всей моей семьи будет соответствующим. — Дэймон задумался над словами Яго о том, что Джулиан будет готов на все, чтобы заполучить Морган в свои лапы. Чем же так ценна оказалась девушка для семейства Борджиа, если Корин Фоли идет на столь беспрецедентные меры?
— Джулиан, я сегодня же займусь организацией бала, и вставлю его в ближайшее свободное окно в расписании светских мероприятий, дабы обеспечить максимальное количество гостей.
— Нет необходимости что-либо искать. Ровно через неделю ежегодный благотворительный бал семьи Борджиа, мы с удовольствием перенесем его на более позднее время. До вчерашнего вечера я хотел просить Джельсамину выступить в роли хозяйки бала, но после того, как ты стал покровителем Морган, более удачного решения вопроса я просто не вижу.
— Ну, если позволите, я хотел бы, чтобы Джельсамина все же стала хозяйкой бала. Я не женат, не помолвлен и официально мое сердце свободно, так что могу выбирать по своему усмотрению. А так как бал будет проходить в столице Куори, то вполне закономерно, чтобы его хозяйкой была Малкани Куори. Мина, ты не против? — Джельсамина наблюдавшая за беседой мужчин, была готова к этому вопросу с первой минуты.
— Конечно, это будет замечательно! Я даже уже решила, как лучше все организовать. У нас будет бал-маскарад. Мы дадим возможность Морган в маске побродить среди гостей, немного освоится, а потом в середине бала представим ее обществу официально. — Корин Фоли с уважением взглянул на девушку.
— Джельсамина, вы достойная дочь своей матери, Габриэлла гордилась бы вами.
— Спасибо, — после вчерашнего выброса эмоций, Мина наглухо закрыла свою броню.
— Ну, что ж, так как мы договорились обо всем, то, пожалуй, мне пора откланяться, и предоставить Джельсамине, обсудить вопросы, которые привели ее в этот дом в столь ранний час.
— О, благодарю вас! Тем более, что они так же не терпят отлагательств! Мы должны не позже сегодняшнего дня решить, какие цветы будут входить в мой свадебный букет, чтобы садовник мог вырастить их из семян ко дню моей свадьбы, а это займет порядка года, дальше тянуть никак нельзя.
— И вы решили обсудить это с Дэймоном? — с неприкрытой усмешкой спросил Хулиан.
— Конечно! А с кем же еще? Моя подруга, Джинни еще не вернулась из гимназии Фоли, а Дэймон наш шафер. Не могу же я этот вопрос обсуждать с Яго. Это простите, никак не возможно.
— Действительно, — усмехнулся Хулиан, давая понять, что ни секунды не верит в историю с букетом, — что ж, оставлю вас наедине с вашими заботами. Дэймон, рад был повидаться, передавай привет отцу.
— С удовольствием, спасибо за оказанное мне доверие, многие мечтали бы оказаться на моем месте.
Хулиан ушел, и молодые люди остались одни. Мина, расслабив спину, откинулась на спинку стула и сделала глоток чая, закрыв глаза. Дэймон про себя подумал, что девушка чувствует себя в его обществе легко и непринужденно, будто они знакомы сто лет. Впрочем, возможно его дружба с Яго отложила некий отпечаток на их восприятие друг друга. В любом случае, подобное доверие со стороны Мины было ему только на руку. Решив не торопить Джельсамину, Дэймон посвятил все свое внимание изучению ее очаровательного личика, пока девушка держала глаза закрытыми.
— Я очень рада, что ты все-таки соизволил явиться домой, — язвительный голосок Джельсамины явственно свидетельствовал о том, что она оклемалась. Девушка открыла глаза и сердито уставилась на хозяина дома.
— Прости, душа моя, но если бы я знал, что мой дом озарит свет твоей царственной персоны, то примчался бы сюда с петухами. И так как мы, оба здесь и, наконец-то, одни, то вполне можем обсудить состав твоего букета.
— Замечательно! Может, сразу выскажешь свои предложения, — смягчившись, с улыбкой спросила Мина.
— Честно? Мне кажется, что единственный цветок, который тебе подойдет, это распустившийся фаргос. А так как, он идеально сочетается с цветом глаз жениха…. Лучше все равно ничего не придумаешь.
— Я люблю фаргосы.
— Замечательно! А теперь, когда мы обсудили твой букет, может, огласишь истинную причину столь приятного для моего сердца визита?
— Мне нужна помощь. — Перейдя на серьезный тон, Мина нервно подскочила с кресла, и стала вышагивать по комнате. Сколько она не готовилась к этой беседе, но так и не смогла подобрать нужных слов.
— Давай, успокоимся, и будем говорить, прямо и открыто. — Дэймон хотел облегчить Мине ее задачу. — У тебя нет необходимости придумывать, как мне преподнести твою просьбу, или объяснять, зачем тебе это нужно. Просто скажи, что ты хочешь, и я сделаю все, что в моих силах.
— С тобой приятно иметь дело, — улыбнулась, остановившись, Мина. — Мне нужна информация от человека, который долгое время живет в семье Хельги Куори. — Брови Дэймона удивленно полезли вверх.
— Могу ли я предположить, что с моей подопечной что-то не так?
— А ты готов это обсуждать, после вчерашней церемонии?
— Мина, — Дэймон взглянул на девушку с укоризной, — не забывай, что я первым заговорил о том, что не доверяю Морган. И то, что вчера произошло, ни в коей мере не повлияло на мое отношение к этой девушке.
— Рада это слышать, потому что ты оказался прав. К ней стоило присмотреться.
— Не хочешь поделиться своими наблюдениями? Потому что я ничего такого не заметил, хотя и очень старался. Правда после того как я попал под всеобщее внимание, я не смог внимательно следить за ней. Но до этого, я просто не отрывал от нее взгляд.
— Ну, что ж. Значит это еще один повод узнать истинное положение вещей. Потому как наши взгляды на вчерашнее поведение Морган кардинально разняться.
Мина последовательно и подробно выложила Дэймону свои наблюдения и размышления. Молодой человек был потрясен той глубиной, которую проявила Джельсамина, изучая Морган. Общаясь с Яго он привык, к его любимой игре «а давайте проанализируем поведение такого-то», но то как к этому подходила Мина просто завораживало. Выслушав ее аргументы, он был вынужден, с ней согласится — пришла пора проверить, сколько истины в словах Морган, а сколько лжи. Так же Дэймон согласился с тем, что не стоит пока трогать Яго по этому вопросу. Но тем не менее, так и не рассказал Мине о подслушанном разговоре в «Максе и совах» и о том, что сам уже предупредил друга, чтобы он был осторожен с Морган. Дэймон пообещал своей нежданной гостье немедленно задействовать информационную сеть отца для выяснения истины и за неимением других насущных тем для обсуждения, Мина покинула дом Дэми….
Как только экипаж Малкани Куори отъехал от дома, из потайной комнаты в гостиную залу вошел Корин Шагрин. Знавший о его присутствие в доме с первой минуты, как в него вошел, Дамиан не был удивлен.
— Дамиан…
— Отец, я ожидал твоего визита.
— И именно поэтому предпочел вернуться домой только к полудню?
— Возможно, подсознательно именно поэтому я так и поступил, но все же я склонен считать, что мне просто захотелось провести вечер с другом за бокалом фари и приятной беседой. Как давно ты прибыл из Шагрин-Вилле?
— Сразу после утренней корреспонденции. Почему я должен узнавать о твоих действиях от своих шпионов? Ты можешь представить себе степень моего изумления, когда утром я прочел доклад о том, что ты стал покровителем дочери Хулиана Борджиа?
— Да, я пытался нарисовать у себя в голове эту картину, но если честно моей фантазии не хватило на столь красочное зрелище.
— Дэймон, почему ты так беспечен? Пройдя все, что мы с тобой прошли, и, подойдя к конечной цели, ты вдруг потерял бдительность и осторожность? — Дамиан задумчиво посмотрел на отца, после чего просто открыл ему свой разум, сочтя это более простым способом объяснить свои поступки. Реналь воспользовался приглашением сына и «прочел» все события, которые происходили с ним с момента прибытия на бал Малкани Шагрин. Корин застыл, обрабатывая насыщенный событиями отрезок времени. После чего перевел насмешливый взгляд на сына и покачал головой.
— Кто бы мог подумать, наш мальчик кажется влюбился!
— Папа!
— Нет, я только рад, — на лице Корина блуждала довольная улыбка.
— Перестань, можно подумать я не догадываюсь об истинной причине твоей радости — ты уже видишь, как твой отпрыск становится мужем Малкани Куори, и степень твоей и так безграничной власти становится еще более безграничной.
— Я рад, что, несмотря на всю романтическую чепуху в твоей голове, ты не потерял способность мыслить рационально.
— Может, оставим на время мои чувства к Джельсамине, и обсудим ту степень родства, в которой я оказался по отношению к Хулиану Борджиа?
— Да уж, милый, наворотил ты дров.
— У меня был другой выбор?
— Да — не оказываться там, где Хулиан Борджиа.
— Ты сам просил присмотреть меня за Яго. Я должен был оставить его один на один с семейством Корина Фоли? Не говоря уж о том, что мое столь желаемое для тебя сближение с Джельсаминой вряд ли было бы столь интенсивным.
— Интересный факт, ты заметил, когда ставил щит от Касиано, в каком состоянии мозг Джельсамины?
— Я и без того, чтобы в него заглядывать, знаю, что там полный бардак. В него залезают все кому ни лень. Джулиан там, по-моему, днюет и ночует.
— Я не об этом.
— А о чем же тогда?
— О том, что в полной каше хауса есть маленькое местечко, с очень четкой структурой и абсолютно непроницаемое.
— Ты хочешь сказать, что Густаво Альфредо смог поставить Джельсамине такую же «коробочку», которую поставил ты мне?
— Совершенно верно. Не уверен, что это сделал именно он…. Но это абсолютно защищенный сектор мозга. Это точно не работа Джулиана, и я не уверен, что это работа Густаво.
— Почему?
— Я только однажды видел такую тонкую работу…. Но вряд ли этот шедевр исполнил тот же мастер. Эту коробочку не вскрыть ни мне, ни Джулиану. Для Густаво это было бы слишком.
— Как ты ее вообще усмотрел?
— Я заметил ее еще на дне рожденье Мины. А сегодня пока не явился Хулиан, лишний раз убедился в этом.
— И она не заметила?
— Дамиан, ты оскорбляешь меня подобным вопросом.
— Не знаю, мне кажется она сейчас очень чувствительно к ментальным фокусам.
— Это мягко сказано. И знаешь что? Когда я специально пустил легкую волну, ее коробочка, будто засветилась зеленоватым цветом. По крайней мере, я так это воспринял.
— И что это значит?
— Это значит, что она о ней знает. Это личный тайник Джельсамины, в котором она может прятать мысли, которые хочет скрыть, от нам подобных.
— И к какому выводу ты приходишь?
— Что эта девочка не так проста, как кажется. Если она скрывает что-то такое, что запирает на столь крепкий замок, только при первом прикосновении, то с ней стоит быть осторожнее. Не говоря уж о том, что это ясно говорит нам о том, что Джельсамина в состоянии пользоваться ментальными способностями. Не знаю, может ли она читать мысли других людей, но то, что она может выдавать свои мысли порционно это точно.
— Ну, а как ты объяснишь тогда то, что Темо так безнаказанно кормились с нее?
— Дэйм, одно дело контролировать маленький сектор и совсем другое дело держать защиту по всему периметру. Да, безусловно, Мина очень чувствительна к ментальному прикосновению, и видно, что Густаво с ней очень много работал. Но она, скорее всего, не обладает способностью защищаться полноценно. К тому же природа порождения страха у Темо имеет немного другую основу. Они не касаются мозга, они работают на эмоциях. Они подпитывают чувство, без прямого воздействия на мозг. Хотя в случае с Миной, там действовали напролом. Я не согласен с Джулом, что это Мартин. Он не стал бы так портачить.
— Кто же тогда?
— Не знаю, — пожал плечами Реналь, — главное, что проблема решена, если возникнет снова, тогда и будем думать. Меня больше взволновал фрагмент с покушением на тебя. Кому помешала твоя скромная задница? Что за Персона заточила на тебя зуб?
— Понятия не имею, — размышлявший над этим вопрос Дэймон не один час, никак не мог найти ответ. — Единственное, что я могу предположить, так это то, что засветился в «Максе и совах».
— Я удивлен, как ты догадался! Дэймон, когда ты перестанешь витать в облаках? Мы подошли к самой опасной точке нашего плана, а ты ставишь все под удар, своими безумными поступками! Как тебе пришло в голову, зайти в гостиницу?
— Сам не знаю! У меня в голове в тот момент Фарана знает что творилось.
— Дамиан, я понимаю, что не могу требовать от тебя мудрости тысячелетней Персоны, но рассчитывать на разумность взрослого человека, мне казалось уже можно.
— Отец, прости, это больше не повторится. Я сам все осознал, нет надобности, лишний раз тыкать меня этим в нос.
— Хорошо, извини, тебе и так досталось за последние дни. Но почему, чтоб тебе родиться в мире Нифреи, ты не удосужился позвать меня на помощь? Тебя пытались убить, о чем ты думал?
— Я шел домой и точно знал, что застану тебя здесь. По-другому и быть не могло.
— Ну, хорошо. У меня есть время до двух часов, пока меня не заберут в Шагрин-Вилле. Обсудим, как будем действовать дальше.

Джинни устало потянулась в карете. Шел третий день пути, и они с каждой минутой были все ближе и ближе к дому. Девушке казалось, что дорога не закончиться никогда. Увидев решетчатый забор владений Малкани Куори, она чуть не выпрыгнула из кареты, чтобы пуститься в пляс. И когда они остановились перед ступенями дома, ей казалось, что Поль никогда не соберется открыть перед ней дверь. Пока молодой человек спешился и оказался перед Джинни, прошла целая вечность. Красотка с легкостью выпорхнула из кареты, одарила очаровательной улыбкой секретаря Мины, и почти взлетела по ступеням. В тот миг, когда она была уже у входа, двери открылись и из них вылетел Корин Джакомо. Стремительная поступь Яго и нетерпение мчавшейся девушки привели к неминуемому столкновению. Оказавшись в объятьях молодого человека, красотка дерзко рассмеялась.
— Яго, прости! Прямо как в театральной постановке! Признайся, ты специально меня поджидал? — Огонь ее карих глаз просто обжигал. И если раньше девушка казалась восхитительной, то сейчас Яго пришел к выводу, что подруга Мины бесподобна! Не торопясь выпускать из своих рук упругое девичье тело, он позволил Джинни отклониться, чтобы иметь возможность заглянуть в его бесстыжие глаза, столь плотоядно пожиравшие образ подруги детства.
— Джинни, дорогая, к моему стыду, наша встреча оказалась всего лишь случайностью. Но я бы очень хотел воспользоваться этой случайностью и поприветствовать тебя. С возвращением, дорогая. — Яго наклонился, чтобы поцеловать девушку в щечку, но она в этот момент «случайно» повернула голову, и поцелуй оказался куда менее целомудренным, чем это планировал кузен Мины. Рассмеявшись над случившимся, Джинни, сверкая глазами, насмешливым тоном произнесла.
— Да уж, теперь я знаю, почему Фоли-куидат нагонял на меня такую тоску. У них нет такого очаровательного и неповторимого Корина!
— Джинни, я уверен, что с твоим отбытием столица Фоли потеряла последние отблески света.
— Яго, не хочу показаться назойливой, но мы опаздываем. — Сухой голос Хельги Куори прервал обмен любезностями, и вынудил Яго с сожалением выпустить Джинни из своих объятий.
— Морган, познакомься, это и есть знаменитая лучшая подруга Мины Джинни.
— Ах, та самая дочь садовника? — Невинным голоском пропела Мона. — Позвольте представиться Хельга Морган Валенте Борджиа Д'Габино. — Яго прикусил губу и взглянул в глаза Джинни с чувством неловкости за свою даму. Плутовка радостно улыбнулась ему, незаметно подмигнула и с необыкновенным рвением воскликнула:
— Ну, что вы Ваша Светлость, нет никакой надобности представляться! Каждый уважающий себя житель нашего сейма, безусловно, должен знать всех Персон в лицо! Позвольте заверить вас, даже дочери садовников читают газеты. — К счастью для Яго в двери вылетела Мина, и ему осталось только одно — прижаться к стене, дабы торнадо под названием «встреча Мины и Джинни» не снес его куда подальше. Но почувствовав у себя на локте железную хватку маленькой ручки Хельги Куори, сразу стал серьезным и сдержанным.
— Джинни слава Создателю ты дома! — Глядя на то, как Мина стиснула в своих объятьях подругу, Яго подумал, что был слишком холоден при встрече с Джинни. Похоже, можно было быть чуть более страстным. Оглядывая мягкие изгибы роскошной фигуры подруги Мины, он думал только о том, как ощущалось ее тело в его руках. Наконец, девушки прервали свои объятья, и ворвались в дом, не замечая оставшихся на пороге Яго и Морган.
— Я смотрю, прелести дочери садовника волнуют не только моего брата, — с легкой усмешкой подковырнула Морган, глядя, как Яго провожает оценивающим взглядом удаляющуюся фигуру Джинни, непроизвольно почмокивая губами. Поняв, что ведет себя в присутствии дамы несколько недостойно, Яго сбросил с себя шлейф фейерверка, оставшегося после Джинни, и обратил взор на свою спутницу.
— Знаешь, когда они встречаются…. Мне кажется, что надо срочно вызывать пожарных. Мина и Джинни по отдельности весьма взрывоопасны, но когда эти две плутовки собираются вместе…. Спасайся, кто может. Ну, я думаю, что в ближайшее время они будут так заняты друг другом, что не заметят нашего отсутствия, так что мы можем ехать.
— Не знала, что в обязанности Корина Куори входит встреча хорошеньких дочерей садовников.
— Мона, не надо. Джинни не просто дочь садовника, а наша подруга детства. Да и Томас не просто садовник. Возможно, у вас в поместье все было по другому, но во владениях Малкани Куори люди делились только на родных и приближенных. Семья Джинни всегда входила в категорию родных нам людей. — Яго действительно задело отношение Моны к Джинни. За прошедшие три дня подготовки к балу Мона и Яго почти не расставались. И хотя бал проводил Дэймон, подбор платья, аксессуаров и всего необходимого возложили на Яго. Мина сочла, что он как никто другой в Куори-Сити способен справиться с гардеробом девушки. А Дэймон решил, что лучше не оставлять Морган без присмотра, дабы не упустить чего-нибудь важного, и уже по своим соображениям счел Яго лучшим кандидатом на эту роль. И все это время Мона была безупречно мила и очаровательна. Если бы не ее природная беззащитность и родство с Корином Фоли, Яго давно бы пустил вход свое фирменное очарование, чтобы сойтись с ней поближе. Но обстоятельства вынуждали его сдерживать себя в порывах. И главным этим обстоятельством была Мина, которая денно и нощно твердила ему, что девушка слишком хрупка и без того обижена жизнью, чтобы оказаться жертвой его легкомыслия. При этом обязательно добавляла: «но если вдруг ты поймешь, что она и есть та самая единственная, и ты готов на ней жениться, то не стоит лишать себя возможного счастья, только потому, что ее папенька Корин Фоли. Мы с этим справимся». И так как, возразить против таких железных аргументов было нечего, Яго вел себя с девушкой в несвойственной ему сдержанной манере, несмотря на все ее очарование. Надо признать, что сегодня утром он первый раз всерьез задумался над тем, что ему все-таки придется жениться. И Морган могла бы стать отличной партией. Столь крепко породниться с Борджиа…. Это тянуло на мировой передел. Многие тысячи лет между Куори и Фоли велась негласная война, и только во время непродолжительного романа Габриэллы и Хулиана установилось подобие перемирия. Но если Корин Куори женится на дочери Корина Фоли, это будет предполагать принципиально новые отношения между сеймами на ближайшие годы. Так что, с политической точки зрения, женитьба на Морган была просто блестящим ходом. С точки зрения человеческой…. Яго не был влюблен в девушку, так как этого бы хотелось Мине. Но в то же время, не был равнодушен к ее очарованию, так же как любой здоровый мужчина не может быть равнодушен к красивой молодой девушке. Можно сказать, сегодня утром Корин Куори впервые вполне серьезно рассматривал на место своей жены конкретную кандидатку. Впервые, он подумал о том, что может жениться не на Мине. Сколько бы он не уговаривал кузину найти свою любовь и счастливо выйти замуж за другого, в мыслях о своем будущем он всегда видел своей женой только Джельсамину. Удивительным образом Морган удалось потеснить в его сознании Малкани Куори. Погрузившись в свои размышления о дне насущном, Яго не заметил, как они оказались в центре города, который стал для Моны вторым домом. Они проводили здесь чуть ли не больше времени, чем в Малкури. Платья, шляпки, шпильки, туфли, ленты…, бесконечный хоровод дамских штучек уже снился Яго по ночам, но страсть Морган к покупкам красивых вещей была неистребима. Хотя надо отдать ей должное, вкус у нее был отменный, и за все время ее глаз ни разу не пал на откровенную безделицу. Желающих оплачивать ее покупки было предостаточно. Отец девушки, ее покровитель Дэймон и сам Яго были готовы распахнуть свои кошельки для любой ее прихоти…. Но Джельсамина наложила запрет волей Малкани, и все расходы оплачивались личными средствами Хельги Куори. И так как все Куори были крайне бережливы и скупы, то на состояние, доставшееся Морган, можно было одеть всех дебютанток года, их сестер, матерей и гувернанток. Владельцы магазинов днем и ночью мечтали, чтобы молодая Хельга посетила именно их магазин. Вот и сейчас, зайдя в лавку с «кружевами», так в свете называли магазины дамского белья в обществе мужчин, Яго расположился в кресле для очередного томительного ожидания, когда его спутница освободиться. Девица, встречающая гостей магазина у входа, так усердно строила молодому Корину глазки, что Яго пару раз чуть не свернул себе шею, наблюдая за ней. И когда она предложила ему рассмотреть в отдельной кабинке «особое кружево» в подарок его девушке, молодой Корин Куори с удовольствием воспользовался ее предложением. И вынужден был признать, что белье на проказнице сидит отлично. Достаточно подробно «изучив детали», Яго выложил кругленькую сумму за гору дамского белья, которого, по сути, ему даже некому было подарить. Но время, проведенное в отдельных кабинках магазинов дамского белья, всегда стоило недешево. Видимо, именно поэтому, молодой человек совершенно упустил из виду тот момент, когда Морган покинула магазин. Обнаружив, что девушка уже ушла, Яго, выругавшись, бросился к управляющему, который ее обслуживал. И тот объяснил молодому господину, что его спутница решила, будто он вышел подышать, и покинула их заведение. Одарив прелестную сотрудницу магазина на прощанье страстным поцелуем, Яго схватил кипу приобретенных свертков и помчался искать Морган, в надежде найти ее в карете. Но к своему глубочайшему удивлению, услышал от кучера ответ, что молодая госпожа из магазина не выходила. Будучи уверенным, что Морган отправилась дальше гулять по магазинам, Яго обошел все близлежащие лавки, и везде слышал один ответ «юная Хельга к нам сегодня не заходила». Обойдя пару десятков магазинов, спустя час Яго обнаружил девушку у «Папаши Чарли» спокойно поглощающую третью порцию мороженого.
— Морган, я тебя обыскался!
— А я тебя заждалась, — нежно улыбнулась ему девушка, и набравшее обороты беспокойство тут же улеглось в душе Яго. — Я так хотела пить, что сразу из магазина отправилась сюда. Если честно, я удивилась, когда управляющий «дамских кружев» мне сказал, что ты отправился к «Папаше Чарли» и будешь ждать меня здесь. Но еще больше я была удивлена, когда тебя здесь не обнаружила.
— А я вышел подышать воздухом, в магазине было безумно душно! А когда вернулся, тебя уже там не было. — Морган звонко рассмеялась.
— Надо же, только мы с тобой можем потеряться в самом центре города, — она так нежно смотрела на Яго, что у него промелькнула мысль «хорошо, если каждое утро меня будут приветствовать таким нежным взглядом и улыбкой».

С трудом отдышавшись, подруги заперлись в спальне Мины и неожиданно замолчали, не отводя друг от друга глаз. Хозяйка дома первой решилась нарушить тишину.
— Джинни, как мне тебя не хватало!
— И это ты мне говоришь? — недобро усмехнулась Джинни, — Мина, ты хотя бы осталась дома. Я же попала в чванливую элитную гимназию, где учились сплошь и рядом детки высокородных родителей сейма Фоли. И я — дочь садовника сейма Куори. Как ты думаешь, сладко мне приходилось эти десять месяцев? Они учились там с первого класса. Все друг друга знают, девушки, учителя, наставники. И я — предмет всеобщей ненависти. Я была объединяющим звеном для этого клубка змей! Они всю жизнь искали против кого бы могли объединить свои таланты. И вдруг я, как подарок судьбы. Если бы не образование, которое мне помогла получить твоя матушка, позволяя учиться с тобой вместе, и если б не основы выживания, заложенные твоим дядюшкой, мне пришел бы конец. А так, приходилось давить их…, ну в основном, интеллектом. Впрочем, приятно было увидеть выражения их лиц, когда они обнаружили, что смазливая дочь садовника превосходит их во всех дисциплинах и ни капли не боится.
— Джинни, прости! — прошептала Мина. — Это моя вина.
— Мина, перестань, — резко одернула подругу Джинни. — Ты не одна принимала это решение. И не ты травила меня эти десять месяцев.
— Джинни, я Малкани. Я могла прекратить это в любой момент, но не сделала этого.
— И мы обе знаем почему, — останавливая взглядом Мину, жестко сказала Джинни, бросив выразительный взгляд на дверь, и покачала головой, пристально глядя в глаза подруге. Мина, от злости стукнула кулаком по кровати, на которой сидела, и выругалась одними губами.
— Подружка, дорогая, ну расскажи мне скорее о своей помолвке! — в то время как голос Джинни звучал беззаботно и восторженно, лицо ее выражало крайнее беспокойство. Она схватила Мину за руку с немым призывом сдерживать себя.
— Джинни, ну что тебе сказать, — бессильно закатив глаза к небу и успокоившись, сдалась Мина. — Мы с Яго столько лет вместе, это было неизбежно. Ты же знаешь, я еще в четыре года сказала маме, что выйду замуж только за него.
— Ну, с тех пор прошло некоторое количество лет. Все могло измениться. — Порадовавшись, что «гроза» миновала, с легкостью поддержала разговор Джинни.
— Да, ну ты же понимаешь, настоящие чувства не ржавеют, — с ухмылкой ответила Мина.
— Мало ли, вдруг ему вскружила голову наша прекрасная Хельга? — Услышав вопрос Джинни, подруга внимательней присмотрелась к ней. В ее голосе слышалась искренняя заинтересованность.
— Они проводят довольно много времени вместе, — пожала плечами Мина, — но меня это не беспокоит. Лучше поведай мне чудесную историю о твоей великой любви. — С лица Джинни сползла улыбка, а из глаз ушел свет.
— Ты о Чано?
— Да, кстати, ты забыла сообщить мне, что твой Чано ни кто иной, как всемирно-известный любимый отпрыск Корина Хулиана.
— Прости, не хотела раньше времени хвастаться. И как видишь не зря.
— Так что же произошло, дорогая? Я видела его буквально на днях, и он говорил о тебе с придыханием.
— С придыханием похотливого самца, — презрительно фыркнула Джинни. — Мина, я для него не более чем игрушка, трофей. У него есть только одна цель — залезть ко мне под юбку!
— Джинни!
— Уж, поверь, мне! Он просто посчитал, что раз я дочка простого садовника, то мной можно попользоваться. А когда я дала ему понять, что не так доступна, как ему казалось…
— Дорогая, что он сделал?
— Не хочу об этом говорить! Обещай, что не будешь спрашивать меня об этом!
— Ну, хорошо. Если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти. А я сделаю вид, что этой темы между нами никогда не было.
— Мина, ты лучшая! — с облегчением вздохнула Джинни, встала с кровати и, тихо ступая по ковру, подошла к окну. Резко перевесившись через подоконник, она громко крикнула «БУ»! Раздавшийся за окном крик и стук упавшего тела, заставил Мину хихикнуть. Джинни, со шкодливой улыбкой посмотрела на подругу и на мгновение, извиняясь, приподняла плечи.
— Упс! Кто-то упал! — Закрывая ставни на окнах, девушка вполоборота повернулась к Мине, подмигнула ей через плечо и радостно пропела: — А у нас тут все по-прежнему! Под каждым окном по шпиону, под каждой дверью по соглядатаю, за каждой картиной окно для прослушивания! Забери меня Нифрея, как же приятно вернуться домой! — На довольном личике Джинне светился знакомый с детства Мине дух озорства. Только если в детстве этот свет был милым и игривым, то сейчас в нем появилось что-то пугающе порочное. Глядя на подругу, Мина подумала, что если на свете существует совершенство, то это Джинни.

— Яго, прости, что ты сделал? — ошеломленно спросил Дэймон.
— Я упустил ее из поля зрения минимум на час! — развел в стороны руки и тяжело вздохнул Корин Куори.
— Фарана, но как такое могло произойти! Ты же ходишь с ней по этим проклятым магазинам круглые сутки!
— Вот именно! Ты понимаешь, что во всех этих магазинах работают десятки хорошеньких продавщиц? А я вынужден часами сидеть и ждать ее во время очередной примерки.
— И что?
— И то, что я не святой! Если бы тебя таким нежным голоском и с таким декольте на платье… Дэймон, а я должен сказать, декольте было просто потрясающее…, рекомендую! Так вот когда тебя так нежно просят рассмотреть в деталях как сидит дамское белье в персональной кабинке, а ты как привязанный весь день ходишь, за девицей, скупающей весь город, то удержаться от предложения фактически невозможно! — Дэймон с сочувствующим выражением лица посмотрел на друга.
— Брат, я тебя понимаю. Я бы тоже не удержался!
— Вот! А я о чем говорю!
— Как говоришь, магазинчик называется?
— «Дамские Кружева от мадам Жаннет».
— Так это же магазин, который принадлежит к сети дамского белья Ремизы Леклер!
— Малкани Шагрин?
— Можно подумать, есть еще одна Ремиза Леклер! Эти магазины у нее по всему миру натыканы, — задумчиво продолжил Дэймон, — Странно, что Морган смылась от тебя именно там…
— Почему ты считаешь, что она именно смылась? Может она говорит правду?
— Ага, и небо у нас зеленое, — цинично усмехнулся Дэймон. — Эта девица воспользовалась случаем и смылась.
— Ты все-таки говоришь о своей подопечной, — удивленно откинулся Яго.
— Это только увеличивает степень моего недоверия к ней. До сих пор не могу понять, с какого перепугу они тогда в меня вцепились.
— Ну, Хулиан, явно пытался угодить дочери, и показать какой он белый и пушистый. А вот Морган….
— А вот в Морган больше вопросов, чем ответов. Ты знаешь, что ко мне приходила Мина на следующий день после того знаменательного ужина?
— Какая прелесть! Моя невеста в твоем доме без сопровождения! И какова же была цель нашей Малкани?
— Она хотела обсудить со мной свой свадебный букет. Томасу пора сеять семена, если мы хотим, чтобы цветы на вашей свадьбе были выращены в соответствие с тысячелетней традицией. — Оглашая другу цель визита Мины, Дэймон сохранял торжественно важное лицо, едва заметно кивая головой. Яго с недоверием прищурил левый глаз и цыкнул языком.
— А если серьезно?
— А если серьезно, твоя кузина пожелала воспользоваться связями моего отца, чтобы узнать, что творилось в доме Хельги Куори на протяжении последних двадцати лет.
— О как! — опешил Яго. — А почему она не обратилась с той же просьбой ко мне?
— Возможно, потому что не хочет своими действиями причинить вред, зарождающемуся в твоем сердце, нежному чувству к Хельге Куори?
— Что за бред? Какие такие нежные чувства?
— Да, брось! Неужели за эти дни, что ты таскаешься за Морган, красотка не смогла задурить тебе голову, и ты ни разу не взглянул на нее как на женщину!
— Дэймон, ты же меня знаешь, я вообще на женщин по-другому смотреть не умею.
— Ну, извини, я не правильно выразился! Неужели ты ни разу не задумывался, что из нее получилась бы отличная супруга для Корина Куори?
— Не далее как сегодня утром меня посещала эта мысль, — потрясенно пробормотал Яго.
— Парень, ты попался! Меня удивляет, что при этом ты умудряешься еще уединяться с продавщицами в персональных кабинках, — с сочувствием взглянув на друга, Дэймон с трагедией в голосе добавил, — боюсь, что и это ненадолго, мой друг. Скоро ты перестанешь замечать других женщин, и в твоих глазах будет стоять только прекрасная Морган. — Яго самоуверенно ухмыльнулся.
— Ну, может перед глазами у меня и стоит Морган, зато в руках я сегодня держал роскошное тело Джинни! — Глаза Дэймона широко распахнулись.
— Яго! В глазах Морган, в руках Джинни, а на закуску продавщица дамского белья и все в один день? Я надеялся, что годы лихой студенческой юности уже позади.
— Что делать старик, женщины меня любят и это во мне неистребимо, — пожал плечами Яго, с довольной улыбкой на устах, глядя на которую у многих мужчин возникали приступы неконтролируемой зависти.
— Значит, Джинни уже прибыла?
— Не далее как сегодня утром. Этот маленький ураган влетел в дом, сметая все на своем пути, включая меня. И знаешь, возможно, я покажусь тебе немного самоуверенным….
— Только немного?
— Ну хорошо, просто самоуверенным, но мне показалось, что моя встреча с Джинни не вызвала восторга у Морган.
— А у Джинни?
— Что у Джинни?
— У Джинни вызвала восторг встреча с тобой?
— У Джинни все вызывает восторг, и, конечно, я не являюсь исключением из этого приятного правила.
— Она что дурочка?
— Джинни, имеет золотые мозги, в детстве я не выиграл у нее ни одной партии в карты, в какую игру мы бы не играли. Просто она очень жизнерадостная. Она из той редкой породы людей, в присутствии которых ощущаешь, что счастье все-таки есть на белом свете. Ну, если, конечно, она не имеет ничего против тебя лично.
— А если имеет?
— Ну, в этом случае всегда есть реальная возможность, что тебе подадут чарку с ядом с улыбкой на устах. Умирать, знаешь ли, тоже надо весело!
— Сгораю от нетерпения увидеть это чудо природы.
— Ну, ты всегда можешь наведаться к Мине, под предлогом навестить Морган. Могу составить компанию.
— А не боишься, что увидев мой несравненный лик, прекрасная Джинни перестанет тебя замечать как нечто несущественное?
— Я буду даже благодарен тебе, если это случится.
— Это почему же?
— Во-первых, это отвлечет тебя от Мины. А во-вторых, может быть удастся снизить накал страстей между Морган и Джинни.
— То есть, говоря прямым текстом, ты хочешь, чтобы я приударил за Джинни?
— А разве я сказал что-нибудь другое? — сверкнул глазами Яго.
— Ну, мне кажется, будет несколько неправильно убрать из этого уравнения Чано. Помнится парень крепко запал на нашу красавицу.
— Это еще вилами на воде писано, а вот то, что Морган начала точить ногти, чтобы наиболее эффектно выцарапать глаза Джинни, это более чем вероятно. Кстати, и что говорят осведомители твоего отца о Морган? Я, конечно, подниму и своих шпионов, но полезно будет, так сказать, сравнить информацию из разных источников.
— На первый взгляд, все рассказанное Морган правда. Ее действительно сразу после рождения отправили в одно из поместий Хельги Куори. И череда каждый год менявшихся нянь соответствует действительности. Так же правдой является то, что старшая сестра измывалась над ней, как только могла. Когда она приезжала на лето в поместье, девушки воевали не на шутку. С другой стороны, мой осведомитель говорит, что девчонке дали блестящее образование, у нее всегда была огромная куча нарядов и карманных средств. Полтора года назад она перестала пресмыкаться перед сестрой и научилась давать ей сдачи. Так же, слуга, живущий в поместье, докладывал моему осведомителю, что молодая госпожа последнее время постоянно уезжала верхом рано утром и возвращалась поздно вечером. Вся прислуга пришла к выводу, что девушка завела себе любовника, но, сколько не пытались, подловить ее с кем-нибудь или проследить за ней, им ничего не удалось узнать.
— Значит, крошка Морган, не так проста, как кажется, — задумавшись, почесал затылок Яго. — Что ж, посмотрим, что скажут мои люди.
— Меня удивляет, что ты до сих пор не сделал подобный запрос, особенно в свете того, что уже примеряешь ее на роль своей жены.
— Если честно, я вообще забросил все дела с ее появлением. Мне просто некогда. Я пользуюсь тем, что в сейме все относительно спокойно. Хотя и понимаю, что это обманчивое впечатление.
— Ладно, я все понял. Предлагаю на сегодня оставить все дела, пойти и как следует повеселиться. Я не помню, когда мы последний раз были в кабаке.
— Да, немного выпить и закусить нам не помешает. В какой пойдем?
— Ну, приключений мне сегодня не хочется, поэтому выбирай что-нибудь поприличнее. Это же твой город.
— Тогда нам в «Нолик».
— Чем он лучше остальных?
— Там отлично готовят мясо, коктейли подают не в стаканах, а в кувшинах, астрономические цены и строгий контроль на входе. Абы кого туда не пустят.
— Откуда такое название, и почему я о нем ничего не знаю?
— Ну, «Нолик» — это понятно! Потому, что там делают чудные коктейли литровыми порциями, так что все неизбежно напиваются в ноль. А не знаешь, потому что он открылся всего год назад. Поехали, меньше слов.

Джинни сидела за угловым столиком «Нолика», и ждала, когда же вернется Мина из дамской комнаты. Возвращаясь, Малкани Куори была вынуждена остановиться у столика Хетта сейма. Похоже, он опять пытался повесить часть проблем по сбору налогов на нее. Исключительно благодаря тому, что сидела спиной к стене, девушка оказалась готова к встрече с Касиано Борджиа.
— Джинни, ты не можешь себе представить, как я рад тебя видеть. — Молодой отпрыск Фоли сиял, как золотая царина. — Когда ты приехала?
— Сегодня утром. Касиано, чем обязана такой чести? Ты удостоил меня своим вниманием!
— Джинни, что случилось?
— Случилось то, что я не хочу тебя больше видеть. Забудь, что мы знали друг друга. Считай, что этой встречи никогда не было. — Девушка говорила совершенно серьезно, и это крайне удивило молодого человека.
— Джинни, ты что обиделась? Этого не может быть! Я же все объяснил!
— Чано, оставь все это. Я не желаю тебя больше знать. Ты сын Корина Фоли, я дочь простого садовника, что между нами может быть?
— Я не понимаю, когда ты начинала со мной встречаться, эта мысль тебя не волновала.
— Зато она всегда волновала тебя. Точнее твоих родственников. Ты серьезно считал, что если я дочь садовника, то не могу рассчитывать на что-то большее, чем дешевая интрижка?
— Джинни, о чем ты говоришь?
— Ты ведь и не собирался жениться на мне! — Касиано потрясенно уставился на девушку.
— Ну, если честно, то нет.
— Я для тебя всегда была всего лишь игрушкой! Ты никогда не относился ко мне серьезно. — Подошедшая Мина уже несколько минут следила за беседой подруги и сына Хулиана и старалась не вмешиваться, но была готова в любой момент заступиться за подругу.
— Почему ты так говоришь? Я…
— Хватит, Чано! — резко оборвала его Джинни. — Я прошу тебя, больше не подходить ко мне. Никогда. Если в тебе осталось хоть что-нибудь человеческое, при следующей встрече ты сделаешь вид, что мы никогда не встречались.
Решив, что пора прийти на помощь, Мина подошла к столу.
— Добрый вечер, Чано. Рада вас видеть.
— Мина, добрый вечер. Извините, но не могу составить вам сегодня компанию, не хочу испортить вечер своим обществом. Передавайте привет Морган.
— Обязательно, — кивнула Мина, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Касиано.
— Что это было? — настороженно спросила Джельсамина.
— Ты обещала, — с упреком взглянула в глаза подруги Джинни.
— Прости, так что ты там рассказывала про Фоли-куидат?
— Извини, боюсь, что сегодня мне вряд ли удастся тебе что-либо рассказать, ибо у тебя за спиной стоят два таких знойных красавца, что у меня сбивается речь и перехватывает дыхание.
— Дамы, вы позволите составить вам компанию? — Яго склонился и поцеловал Мину в щеку.
— Разве мы можем отказаться от такого удовольствия, лицезреть ваши симпатичные мордашки? — Усмехнулась Джинни, и, похлопав по сиденью своего диванчика, пропела, — Иди же ко мне Яго, я тысячу лет тебя не видела и мечтаю увидеть твою наглую физиономию поближе. — Молодого человека не пришлось звать дважды. Сев рядом с красоткой, он поднял глаза в поисках официанта. Мина решила представить подруге Дэймона.
— Джинни, познакомься, это Дэми, друг Яго и наш будущий шафер. Дэми, это моя дорогая Джинни, она будет моей подружкой на свадьбе. Вам предстоит многое сделать вместе. — Джинни сверкнула на Дэймона улыбкой, едва коснувшейся ее глаз, и тут же повернулась к Яго.
— Как ты мог! Зачем тебе Джельсамина, Яго! Она скучна, как удобрения моего отца! Неужели ты не понимаешь, что тебе нужна такая живая девушка, как я! — Яго смотрел на плутовку, и думал, что рядом с ней даже он чувствует себя скучным.
— Джинни, я просто не смел надеяться, что пролетая со скоростью света мимо, ты успеешь хотя бы бросить на меня свой взор.
— Ну, я его бросила, — вызывающе глядя ему в глаза, улыбнулась Джинни, — готов, поймать?
Дэймон впервые наблюдал за тем, как известный бабник и ловелас Джакомо Альфредо теряется перед женщиной. Впрочем, перед такой женщиной можно было потерять рассудок, а не только себя. «Ураган» — Яго очень точно подобрал ей определение.
— Джинни, я просто….
— Сломлен моим очарованием, да?
— Окончательно и бесповоротно, — вздохнул Яго, и широко открыв глаза, моргнул, чтобы навестись на резкость и прийти хоть немного в себя. Он залпом выпил содержимое стоящего на столе стакана Джинни и в его глазах появились слезы от крепости напитка. Не давая ему опомниться, красотка продолжила свою атаку.
— Тогда почему же ты до сих пор не ведешь меня танцевать?
— И, правда, какой же я болван! — Когда через минуту они закружились в бешеном танце в середине зала, Джельсамина не выдержала и расхохоталась.
— Она когда-нибудь слышала слово «нет», — потрясенно спросил Дэймон.
— От мужчины? Ты считаешь это возможным? — усмехнулась Мина.
— Прости, действительно глупый вопрос. А ты, я смотрю, ни капельки не ревнуешь?
— К Джинни? Нет!
— Позволь спросить почему?
— Потому что если Джинни будет нужно, чтобы я вытащила из своей груди сердце, я это сделаю. И если она полюбит Яго, то я ни минуты не буду об этом сожалеть.
— Это я уже понял, но почему?

* * *

— Фарго, а, правда, почему? — Кот ворчливо оторвался от захватывающего зрелища.
— Марко, ну что на этот раз?
— Почему она готова на подобное ради Джинни? Почему люди вообще жертвуют чем-либо ради других людей?
— Марко, ты становишься все более и более занудным. Ты же прекрасно знаешь, что людям свойственны чувства. И среди них есть те, которые толкают других людей на безрассудные поступки. Любовь и дружба как раз входят в их число.
— Любовь…. Ну, с любовью все понятно. А вот дружба….Столько не понятных моментов…. К примеру, почему люди часто говорят — «настоящий друг»? А что бывают ненастоящие друзья?
— В основном, бывают именно «ненастоящие друзья». А настоящие большая редкость.
— Так что же такое настоящий друг?
— Знаешь, какое значение изначально имело слово «друг»? Другой, следующий, второй… Друг, это наше второе Я. Это не Я, это нечто другое, но тем не менее… Друг это тот, кто сможет тебя заменить, выручить, понять. А кто может понять нас лучше, чем мы сами? Друзья, это две половинки одного целого. Так часто говорят про возлюбленных, но частенько дружба значительно ближе к этому определению. Бывает, что дружба оказывается сильнее родственных и любовных отношений. Там где любовь разбивается о ревность, и сгорает в ее огне, там, где родственники бросают и предают, там дружба закаляется и крепнет.
— А почему тогда говорят, что «с годами друзей теряют»?
— Да потому, что друзья из воздуха не берутся. Друзья это награда, воздаяние. Это можно сравнить с тем, как люди получают плату за свой труд. Так вот, дружба это и есть труд. Многолетний, кропотливый, со своими взлетами и падениями. С испытаниями на прочность. Вот смотри, любовь очень часто возникает на основании слепой веры в человека. Дружба никогда. Я бы сказал, дружба возникает на основании опыта. Опыта общения одного человека с другим. Построить дружеские отношения так же непросто, как и создать прочную счастливую семью. И те, кто не задумываются над этим, считая друзей хорошим приложением к жизни, теряют их. Хотя на самом деле, дружбы, как правило, там не было. Была затянувшаяся стадия приятельских отношений.
— Но все-таки настоящая дружба бывает?
— Бывает. Но прежде чем хорошие приятели станут друзьями, они проходят через множество испытаний. Начиная от банальных, таких как зависть, — ах, какая у нее красивая кукла, у меня такой никогда не было! Ревность — почему он донес ее портфель, а не мой? И с годами переходя к более серьезным испытаниям. Таким, как испытание разлукой. Пошли в разные школы, колледжи, институты. Появились новые знакомые, более интересные, более привлекательные…. Или испытание тайной — когда один человек хочет сохранить какую-то частицу своей жизни недоступной для другого, и возникает ощущение неискренности, недоверия. Понять, что это самое обыкновенная потребность личности сохранить какую-то частицу своей жизни для самого себя, способен не каждый…. Да и когда у одного из друзей появляется семья, дружба проходит одно из самых серьезных испытаний на прочность. И проходят через эту череду трудностей только те, у кого успех и благополучие друга вызывают в сердце не зависть, а радость, а беда является собственной бедой. Вот тогда зарождается настоящая дружба, которую люди проносят через годы жизни. И каждый день, каждый год их чувство проходит новые и новые испытания. И только единицам удается дойти вместе до самого конца. Поэтому настоящую дружбу так трудно увидеть.
— Как красиво! А у Джинни и Мины настоящая дружба?
— Они еще только в самом начале пути…. Но то, что я вижу сейчас, очень близко к моему пониманию дружбы. А теперь, может, вернемся к просмотру?
— Я только «за»!

* * *

— Потому что я их обоих очень люблю. И если что-то может принести мне радость, так это их счастье.
— Не боишься, что Яго разобьет ей сердце, как многим другим женщинам?
— Дэми, — Мина с улыбкой покачала головой, — пойми, Джинни это Яго в женском варианте. Кто кому разобьет сердце, это вопрос. Только вот, если Яго разобьет сердце Джинни, она поплачет у меня на плече недельку, а потом поднимет голову и пойдет дальше. А вот если Джинни разобьет сердце Яго, то она его ко всему прочему отобьет, приправит перцем и солью, поджарит на сильном огне и съест, чтобы его сердце не досталось больше никому другому. Яго просто беззаботный бабник, Джинни по природе хищница. Там где она проходит, для других ничего не остается. Только пепелище. — Дэймон покачал головой.
— Я всю жизнь слушал байки Яго о тебе и никогда в них не верил. Пока не увидел тебя сам. Теперь я слушаю твои рассказы о подруге, и так же не верю…. Но почему то проверять правдивость твоих слов на собственной шкуре мне не хочется.
— Поверь, от тебя это не зависит. Если Джинни решит, что она хочет иметь твое сердце на своем блюде…. Оно буде там, что бы ты о себе не думал.
— И как же мне быть?
— Почему тебя так волнует этот вопрос?
— Потому что Яго попросил меня приударить за ней, чтобы разрядить обстановку между Моной и Джинни. — Веселье смыло с лица Мины, как тряпкой. — Дэми, меня очень волнует то, что Яго все больше привязывается к Морган. Ты что-нибудь узнал?
— Думаю, что ты не будешь сильно удивлена тому, что я тебе расскажу.
Быстрый танец сменился медленным, но Яго и Джинни остались танцевать в центре зала. Молодой Корин Куори не мог оторвать глаз от вздымающейся груди, запыхавшейся партнерши. Девушка не торопилась отрывать его от этого зрелища. Воспользовавшись моментом, она мельком окинула взглядом зал и убедилась, что Касиано видит их.
— Яго, расскажи мне, как Мина? — Молодой человек поднял глаза на лицо девушки и попал в плен ее карих глаз.
— Могло быть и хуже. — Разговор о кузине заставил его немного протрезветь. — Знаешь, я очень рад, что ты вернулась так вовремя. Не знаю уж, что ты там затеяла, но в любом случае, твое присутствие ей необходимо.
— Может, выразишься поподробнее?
— Ты знаешь, что до своего дня рождения, она была как замороженная? Шпионы докладывали мне, что ей было все безразлично, в доме творился хаос, и она просто ходила тенью, как приведение. А потом…. Она будто оттаяла. И когда это произошло, она стала поднимать голову. Я боюсь, как бы она не ударилась обо что-нибудь.
— Другими словами, ты боишься, что она очертя голову бросится искать убийцу своей матери и твоего отца?
— Угадала. Она одержима этой идеей. И хотя старается не показывать мне это, я же вижу.
— А может, ты видишь в ней то, что на самом деле происходит с тобой? Не говори мне, что ничего не сделал для того, чтобы найти убийц. — Яго пристально взглянул в глаза Джинни и попытался прощупать ее ментально. Как и всегда в детстве он уперся в непроницаемый забор, который плотно закрывал ее разум. Насколько было известно Яго, до сих пор кроме Корина Хулиана никому не удавалось сломить эту преграду. — Почему ты сказала «убийц», а не «убийцу»?
— Потому что считаю, что он не один, — спокойно ответила Джинни.
— Почему же ты так считаешь?
— Яго, потому что это логично!
— Мой отец считал, что несколько человек не смогли бы хранить подобное в тайне.
— Знаешь, Яго…. Или твой отец не хотел, чтобы ты докопался до правды, и поэтому не говорил тебе всей правды….
— Зачем бы он стал это делать?
— Затем, что знал — как только ты приблизишься к истине, тебя убьют, как Габриэллу. Если бы наша Малкани не занималась так плотно расследованием этих убийств, она до сих пор была бы жива. Все мы это прекрасно знаем. Твой отец, не хотел для тебя той же участи.
— Но меня бы не убили! У меня нет наследников.
— Пока нет, Яго. Пока. Для тебя двадцать лет до совершеннолетия твоего будущего ребенка это почти полжизни. Для твоего отца двадцать лет одно мгновение. Он смотрел в будущее.
— Поверить не могу, что обсуждаю это с тобой! — протестуя против того, что происходит, пробормотал Яго.
— Что мозгами не вышла, или чин не тот? — с горящей злостью в глазах спросила Джинни, и Яго инстинктивно отдернулся, как от вспышки огня.
— Джинни, что с тобой? Если в этом мире есть человек, который знает истинную цену твоих мозгов, так это я! Ты забыла, мои позорные проигрыши? А упрек по поводу чинов, мне тем более обиден. Не понимаю…. Я просто не хочу вместо того, чтобы наслаждаться обществом такой сногсшибательной красавицы, как ты, думать об убийствах.
— Извини, — тяжело вздохнув, простонала Джинни, — десять месяцев в элитной гимназии Фоли еще долго будут аукаться простой дочери садовника.
— Пришлось тяжело?
— Да, уж. Было дело, — кивнула Джинни, стараясь не смотреть Яго в глаза, чтобы он не увидел плескавшуюся в них боль.
— Джинни, если ты захочешь поговорить, я всегда готов…. Я знаю, что у тебя есть Мина, но иногда в душе бывает что-то такое, что не хочется выливать на лучшую подругу. Если тебе потребуется, чтобы кто-то выступил для тебя в роли сточной канавы, я всегда готов.
— Спасибо, Яго! — все так же глядя в сторону, произнесла Джинни, — может быть когда-нибудь, я воспользуюсь твоим предложением. А сейчас, можно тебя попросить об одолжении?
— Джинни, все что угодно!
— Ты сам это сказал, — лукавая улыбка осветила лицо плутовки, а взгляд пообещал Яго вывернуть его душу наизнанку.
— Джинни, — испугано начал Яго.
— Яго, я не прошу у тебя того, что ты не в состоянии сделать. Я просто прошу тебя вскружить мне голову. — Молодой человек поперхнулся и с трудом откашлялся.
— Знаешь, ты все-таки самая необыкновенная девушка в мире!
— Знаю. Мне просто надо обо всем забыть! А что может быть лучше, чем потерять голову от такого красавца, как ты, и окунуться в это по самую макушку? Яго, я знаю тебя с тех пор, как себя помню. Нет такой девушки на свете, которую ты бы не смог очаровать, если бы захотел. Я миллионы раз видела, как ты включаешь эту свою улыбочку «привет, я обещаю тебе неземное наслаждение». И просто прошу сделать то же самое для меня.
— Джинни, я не прощу себе, если причиню тебе вред….
— Яго не надо за меня переживать. Я уже большая девочка. Мне просто жизненно необходимо поточить об кого-нибудь когти. А кто через подобное сможет безболезненно пройти, кроме тебя? Ну, ей богу, мне нужен равный соперник, а где я его, по-твоему, найду?

— Почему бы тебе не поточить когти о моего друга Дэймона?
— Яго, ты уверен, что хочешь потом собирать осколки его сердца?
— Нет! — слишком быстро ответил Яго, вздрогнув при этом. Дэймон был слишком дорог ему, чтобы так поступить с ним.
— Не бойся разбить мне сердце, побереги лучше свое и просто сделай то, о чем я тебя прошу. — Яго посмотрел в глаза подруге детства и попытался хоть что-нибудь в них прочитать. Но беда была в том, что в глазах Джинни всегда было столько всего намешано, что вычленить из этого главное было невозможно. Не веря, что действительно идет на это, молодой человек зажмурился, покачал головой, тяжело вздохнул и на выдохе открыл глаза. Медленно мышцы его лица расслабились, и на лице проступила знаменитая улыбка Джакомо Альфредо. Она обещала неземное наслаждение.
— О нет! — не веря своим глазам, воскликнул Дэймон, следивший за другом.
— Что? — встрепенулась Мина, оторвавшись от размышлений о Морган.
— Посмотри сама, — кивнул головой Дэймон, указывая на танцующую в центре зала пару. Переведя взгляд, Мина уткнулась в знакомую с детства улыбку кузена. Ошибиться было невозможно!
— Ну, что теперь скажешь? — ухмыльнулся Дэймон.
— Пари?
— Пари! Я уверен в Яго!
— Ну, ты не знаешь Джинни. А я знаю их обоих.
— На что спорим?
— На желание, — пожала плечами Мина. — Кто проиграл, выполняет любое желание того, кто выиграл.
— Вы с Яго других условий пари не знаете? — усмехнулся Дэймон.
— Это у нас семейное, к тому же придает остроту спору, — многообещающе посмотрев на молодого человека, ответила Мина.
Когда полчаса спустя Дэймон наблюдал за воркующими на диванчике Джинни и Яго, он уже не был так уверен в своей победе. Первым, что породило его сомнение, было то, с каким спокойствием и почти равнодушием принимает внимание Яго эта необычная девушка. Она не купалась в его улыбке и не тонула в его глазах, как сотни других барышень, удостоенных его внимания. Такое ощущение, что ей просто было холодно, и она куталась в тепло, исходящее от Яго. Но и это не сбило бы чрезмерную уверенность Дэймона в предстоящем исходе. А вот то, как бережно окружал Яго ее своими ловушками и уловками, просто потрясло молодого человека. Вроде бы все было то же самое, но чуть-чуть с другими акцентами.
— Мина, — окликнула Джинни подругу, засмотревшуюся на танцующих, — извини, но я слишком устала с дороги. Да и отец просил не задерживаться. Мы можем поехать домой?
— Буду только рада, — радостно встрепенулась Мина. — Я сама немного притомилась от этого шума.
— Мы вас проводим, — подскочил Яго. Джинни положила ему руку на плечо и усадила обратно.
— Не надо. Гуляйте дальше, мы давно не виделись и хотели бы поболтать по дороге домой. — Затем девушка наклонилась, поцеловала в щеку Яго и тихо прошептала ему на ухо:
— Спасибо, ты лучшее лекарство в мире! — Оказавшись губами всего в нескольких сантиметрах от такого притягательного бюста Джинни, Яго судорожно сглотнул и быстро закрыл глаза.
— Джинни, я готов лечить тебя денно и нощно.
— Ловлю на слове красавчик, — понимающе улыбнулась Джинни. Судя по лицу девушки, выражавшему одновременно снисходительность и удовлетворенность, она прекрасно понимала, какую реакцию вызывает у Яго. И явно делала это намерено.
— Пошли, — рассмеявшись, покачала головой Мина, беря подругу за локоть, — ты просто неисправима. — Как только подруги покинули зал, Яго закрыл глаза руками и, покачав головой, тяжело выдохнул.
— Да, старик, — усмехнулся Дэймон, — это было нечто!
— Не надо смеяться над несчастным, — залпом выпив свой коктейль, простонал Яго.
— Что на тебя нашло? Еще сегодня днем ты собирался держаться от Джинни подальше и просил меня за ней приударить.
— Ну, просто она попросила меня вскружить ей голову, — улыбаясь тому, как это звучит, произнес Яго. Не выдержав выражения изумления на лице друга, он расхохотался и стал вытирать кулаком слезы, выступившие на глазах. — Дэймон, я тебе говорил, что Джинни необычная девушка?
— Да, что-то такое было, — ошеломленно ответил молодой человек.
— Видишь, я не врал.
— Между вами раньше что-то было?
— Никогда.
— Тогда с чего ей пришла в голову такая блажь?
— То есть ты не допускаешь, что это просто оригинальный способ заполучить в свое распоряжение мое потрясающее тело, смазливую мордашку и безграничное чувство юмора?
— Знаешь, что меня удивляет в данный момент больше всего?
— Моя непомерная харизма?
— Нет, то, что два амбала выводят под руки Касиано Борджиа.
— Да? То есть обо мне ты совсем не думаешь… Странно. И что же удивительного в том, что ты видишь?
— То, что один из них держит у его ребер нож, — пожал плечами Дэймон и отпил глоток от очередного стакана коктейля.
— Отлично! Похоже, у нас есть все шансы избавиться от него раз и навсегда! Предлагают за это выпить! — Яго долив себе в стакан из кувшина, чокнулся с Дэймоном, и они синхронно опрокинули в себя напитки.
— Тебе не кажется, что мы должны ему помочь? — с сомнением спросил Дэймон, доливая свой стаканчик.
— С какой стати?
— Ну, он брат Морган…. А ты ей типа Корин, а я покровитель. Фарана! Да, он нам почти родня!
— Родственники — это те, от кого избавляются в первую очередь, — окончательно захмелев, заметил Яго.
— В твоих словах есть доля истины…. Но все же, меня гложут сомнения. Они уже почти прошли к выходу. Может, хотя бы посмотрим, что они задумали?
— Дэймон, ну вот почему тебе обязательно надо испортить хороший вечер?
— Потому что в душе я рыцарь в сверкающих доспехах?
— Нет, потому что у тебя в заднице что-то острое, и оно вечно не дает тебе покоя. Ну, что может случиться с сыном Хулиана Борджиа? Он же телепат! Выйдет за дверь, завернет им пару извилин узлом, и пойдет дальше.
— Все бы было именно так, если бы он не был абсолютно пьян.
— Милый Чано пьян? Какая прелесть! А я слышал, что его отношение к алкоголю, резко отрицательно.
— Ну, возможно, он бы придерживался этой точки зрения, если бы ты сегодня поменьше обжимался с Джинни. Пока вы танцевали, он чуть не прожег тебя взглядом.
— Свят, свят, свят. Тем более не вижу причин его спасать, вдруг он меня испепелит ненароком.
— Аргумент, — согласно качнул головой Дэймон. — Тогда пусть будет, как будет. Давай, выпьем.
— Давай. — Яго разлил остатки по стаканам, друзья чокнулись и выпили. Дэймон с тоской взглянул на пустой кувшин. Яго проследив за его взглядом с таким же тоскливым выражением лица, тяжело вздохнул, потянулся и, зевая, произнес:
— С другой стороны, коктейль закончился, вечер начинает быть томным, почему бы нам не пойти, не размять кости?
— Может, лучше взять еще один кувшинчик? — усомнился на этот раз Дэймон.
— Мне кажется, что хозяин и так на нас достаточно сегодня заработал. А помять бока «дружкам» Чано можно совершенно бесплатно.
— Яго, ты как всегда прав. И так как они покинули сие чудесное заведение уже пару минут назад, то нам стоит поторопиться. — Встав из-за стола, парни неторопливо вышли из «Нолика». Холодный вечерний ветер ударил им в лицо. Яго крепко зажмурился и потряс головой, чтобы прогнать похмелье.
— Что-то я никого не вижу.
— Наверное, они увели его подальше от людного места. — Пробормотал Дэймон, оглядываясь по сторонам.
— Получается, мы ничем не можем ему помочь?
— Получается, что так.
— Бедный, бедный Чано, — почти слезливо пропел Яго, — погибнуть на чужбине, вдали от родного сейма.
— Подожди, — попытался сосредоточиться Дэймон. — Это что же получается, любимого сына Хулиана Борджиа убьют на территории Куори?
— Получается, — трагично вздохнул Яго.
— Яго, но ты же теперь Корин Куори.
— Ха, а точно!
— То есть отвечаешь за безопасность!
— Гениально, как ты смог построить такую красиво выстроенную логическую цепочку?
— Ты не понимаешь, ответственность за смерть Чано ляжет на тебя.
— Да?
— Да.
— Уверен?
— Уверен.
— Мне это не нравится, — помотал головой Яго.
— И что делать?
— А давай его спасем?
— А давай! Только мы с тобой не знаем где они.
— А на что нам ты?
— А что я?
— Дэми, напряги свой суперслух!
— Не называй меня так. Это можно только Мине.
— Хорошо, красавчик, послушай, пожалуйста, где там наши друзья. — Дэймон почесал затылок и, чуть наклонив голову, закрыл глаза.
— Поторопимся, — почти протрезвев, сорвался с места Дэймон.
— Вот, ведь! — выругался Яго и побежал за другом. К счастью обоих бежать далеко им не пришлось. В соседней подворотне трое молодчиков пытались удержать Чано, двое за руки и один оттягивал голову за волосы назад. В это время, перед ними стояла женщина вся укутанная в черный плащ.
— Крысеныш, как же ты мне надоел! Я столько лет терпела твою наглую физиономию! И вот, наконец, настал час расплаты. С каким удовольствием я пробью тебе сердце. — Прошипев свою тираду, дама достала из-под плаща небольшой стальной кол. — Я буквально вижу, как под тяжестью собственный массы этот кол прорвет ткани, проломит ребра и пробьет твое червивое сердце.
— Тебе не кажется, что она слишком поэтично настроена? — ухмыльнувшись, спросил Дэймона Яго.
— Да, уж. Поговорить она любит. Ну что ж, обойти сзади не удастся. Придется действовать быстро. Ты как самый обаятельный из нас бросаешь всю мощь своего очарования на даму, а я займусь парнями.
— Вот это я понимаю, вечеринка! — Поведя плечами, дабы размять мышцы довольно протянул Яго. И вышел из тени на свет.
— Добрый вечер, дамы и господа! Позвольте представиться Корин Джакомо Амато Альфредо Куори. К сожалению, вынужден прервать ваше веселье, — тяжело вздохнув, он продолжил говорить, медленно приближаясь к женщине в черном. — Я бы и сам рад избавиться от этого парня, но к моему глубочайшему сожалению, вы находитесь на территории моего сейма. И я никак не могу допустить здесь подобного безобразия. — Женщина стояла, замерев с колом в руках, но так и не повернулась лицом к подошедшему почти в упор к ней Яго. Молодцы, державшие Чано, злобно ощетинись. Тот, что держал молодого Борджиа за правую руку, смачно сплюнул сквозь зубы.
— Мальчик, шел бы ты своей дорогой, пока мы тебя не уложили здесь вместе с этим ублюдком. — Заметив взмах руки с колом женщины в черном, Яго в последний момент смог поймать ее. Правой рукой, обхватив ее за руку с колом в районе кисти, а левой за талию, он приподнял даму от земли, и повернувшись, отволок в сторону от Чано.
— Мадам, простите мою неслыханную дерзость, но ваше тело столь приятно на ощупь, что боюсь, не могу вас отпустить. — Как только Дэймон убедился, что дама с колом нейтрализована, он бросился в атаку. Обещавшего уложить Яго, он вырубил первым. Двое остальных переглянулись, громко свистнули, бросили Чано и кинулись к Дэймону. Уже когда они к нему подбежали, раздался громкий топот. К кому то явно спешили на подмогу. По тому, как женщина в его руках сохраняла абсолютное спокойствие, Яго догадался, что подмога спешит не к ним с Дэймоном. Обычно склонный к более трепетному отношению к женскому полу, Корин Куори решил изменить своим правилам.
— Мадам, простите, но обстоятельства вынуждает меня прервать наше свиданье. — Безошибочно найдя точку у нее на шее, он вырубил ее и аккуратно посадил бессознательное тело к стеночке. Напоследок, он решил заглянуть ей в лицо, откинул капюшон и изумленно обнаружил на ней как чулок обтягивающую маску. Протянув руку, чтобы снять ее, он почувствовал мощный удар в бок. Что-то протащило его пару метров и расплющило об стену. Молодого человека подобное непочтительное обращение крайне огорчило. Когда Яго заметил, летящий в сторону его лица кулак, он слегка согнул колени, чтобы оказаться пониже, и после того как кулак его соперника встретился с каменой стеной дома, сгруппировался и нанес мощный удар снизу вверх под подбородок. Голова обидчика неестественно повисла на сломанной шее. Повернув голову к сидящей без сознания женщине, Яго получил удар в челюсть от другого нападавшего. Скользнувший удар разбил губы в кровь и от боли у Корина Куори из глаз посыпались искры. Поняв, что если и дальше будет так же считать ворон, то через несколько минут на нем не останется живого места, Яго собрался и с наслаждением ввязался в драку. К этому моменту нападающим уже удалось его не только разозлить, но и слегка протрезвить. Когда через пять минут Яго и Дэймон остались единственными, кто стоял на ногах, они довольно оглянулись.
— Отличная вечеринка у нас получилась, — вытирая кровь, сочившуюся из рассеченной брови, ухмыльнулся разбитыми губами Яго.
— Давно мы так не отрывались! — сплюнул кровью Дэймон. — Кстати, а где же дамочка?
— Похоже, смылась под шумок. А где Чано?
— У меня под ногами. Я старался не выпускать его из виду. — Яго подошел к другу и обнаружил бесчувственного Касиано, придавленного чьим-то бездыханным телом. Корин Куори присел на корточки, рядом с головой молодого Борджиа и пощупал на шее пульс.
— Пульс есть, дыхание ровное, жить будет. — Привстав, Яго стащил с Чано труп и почувствовал, как по всему телу начинает расползаться боль.
— Надо отправить его домой. — Осматривая результаты их побоища, пробормотал Дэймон. — Парню необходимо протрезветь и проверить почки и печень. Я не удивлюсь, если у него сломана парочка ребер. Яго, скажи моему кучеру, чтобы подъехал сюда. А я посторожу нашего парнишку, чтобы его не пришили. — Когда через несколько минут они загрузили тело Чано в карету Дэймона, парни облегченно вздохнули.
— Ты поезжай, отвези его. Скажи, что мы сделали все, что могли, — хлопнув по плечу друга и стараясь не сильно шевелить разбитыми губами, прошептал Яго.
— А ты?
— Я хочу пройтись. Если я сейчас не буду шевелиться, мне придется лечь на пару недель. Нельзя дать застояться боли в теле.
— Как скажешь, — кивнул Дэймон. И когда уже почти сел в карету, повернулся к другу и сказал.
— А здорово получилось, да? Прямо ощущение, что мы вернулись во времена колледжа.
— Дэймон, это не колледж делал нас таким.
— Да, а что же?
— Наша с тобой любовь к приключениям. Заметь, на курсе было порядка двадцати человек. И только трое из них смогли найти общий язык.
— Да, жаль, что сегодня с нами не было Джейсона, — вздохнул Дэймон.
— С порывистостью Джейсона, мы никогда не узнали бы, что главной охотницей на Чано была женщина. Он бы пристукнул этих молодчиков еще в кабаке.
— Это точно, — согласился Дэймон. — Спокойно ночи, Яго.
— Спокойной ночи.
Прошагав полгорода пешком, Яго подумал, что достаточно гонял кровь по жилам и решил срезать дорогу домой, напрямую через владения Мины. Перемахнув через забор, он с тяжелым стоном приземлился на мягкую траву. Боль отозвалась во всем теле, вызвав ослепительную вспышку в глазах. Глубоко вдохнув, и медленно выдыхая, молодой человек постарался справиться с приступом боли. И когда он смог разогнуться, то почувствовал приставленное к его горлу лезвие ножа. В кромешной тьме сада было не видно, ни зги.
— Кто ты такой и что тебе здесь надо, — спокойный женский голос позволил Яго расслабиться.
— Джинни? — сипло прохрипел молодой человек.
— Яго? — ахнула Джинни и убрала нож. — Что ты тут делаешь среди ночи?
— Хотел срезать по пути домой. — Привыкая к темноте сада, повернулся к девушке Яго. — А что ты тут делаешь?
— Не спится, — вздохнула Джинни, — думала упаду без сил…. Но я так рада, что вернулась, во мне все буквально бурлит. Яго, почему ты весь в крови?
— Откуда ты знаешь, здесь так темно, что глаз можно выколоть?
— Почувствовала на твоем лице, когда приставила тебе нож к глотке.
— Мы с Дэймоном решили вспомнить студенческие годы, и помериться силой с местной шпаной.
— Создатель, лучше бы вы с кем-нибудь умом померились, хотя…. Ладно, пошли я умою тебя.
— Джинни, думаю, мне не стоит вваливаться к вам в дом в таком виде, в первую же ночь после твоего приезда.
— Я тоже так думаю, поэтому умою тебя в умывальнике на улице. У отца в саду все прекрасно приспособлено для того, чтобы отмывать извозившихся в грязи мальчишек. — С усмешкой Джинни взяла Яго за руку и уверенно повела по темному саду, в который сквозь крону деревьев не пробивался свет даже от Луны. В этот момент Яго подумал, что ему повезло встретить здесь Джинни, сам бы он плутал по саду долго. Когда они подошли к умывальнику, прикрепленному к стене сарая, и попали в луч света фонаря, Джинни ахнула.
— Яго! Да у тебя все лицо в крови! — Схватив губку и намочив ее под умывальником, она сунула ее Яго и кинулась за ведром.
— Эта вода слишком теплая, если мы хотим, чтобы твое лицо не распухло, надо достать более холодной. У отца здесь есть небольшой колодец, вода в нем чистая и просто ледяная. Возможно, нам удастся сделать что-нибудь для тебя. — Яго сел на высокий пень и стал стирать губкой с лица кровь. При этом он инстинктивно старался не касаться тех мест, где кожа была рассечена. Пришедшая с ведром ледяной воды, Джинни с укором взглянула на него.
— Яго, ты же понимаешь, что раны надо промыть. Не достаточно просто елозить тряпкой по лицу.
— Знаешь, как больно, — обижено произнес Яго, которого все больше начинало скручивать от боли, и организм, дабы хоть как-то защититься возвращал, на время отошедшее похмелье.
— Неженка, — фыркнула Джинни и забрала у Яго губку, — давай я. — Промыв губку в ледяной воде, она осторожно взяла молодого человека за подбородок и повернула так, чтобы пострадавшая левая часть лица оказалась на свету. Затем осторожными движениями начала промывать рану над глазом. Смыв кровь, Джинни облегченно вздохнула — рана не глубокая, шрама остаться не должно. Тщательно очистив рану от грязи, она смочила платок в холодной воде, сложила его вчетверо и приложила к кровоточащему месту, закрыв Яго весь глаз.
— Эй, а глаз то зачем закрыла, — попытался запротестовать молодой человек.
— Чтобы не опух, дурашка, — усмехнулась Джинни.
— Мужчину украшают шрамы.
— Шрамы да, опухлости и отеки нет. — Сухо ответила девушка и взялась отмывать раны на губах. И без того пухлые, идеально очерченные губы Яго успели опухнуть от нанесенных побоев. Смотреть на них, касаться, и находиться так соблазнительно близко от них оказалось серьезным испытанием для Джинни. Судорожно сглотнув, она продолжила смывать кровь. Яго стараясь отвлечься от боли, сосредоточил свое внимание на девушке. Сидя на пне, он оказался лицом к лицу с красотой Джинни. Его разбитые в кровь руки сами обвили ее за талию и пододвинули поближе.
— Джинни, — хрипло пробормотал Яго.
— Яго, ты меня отвлекаешь. — С трудом контролируя себя, быстро пробормотала Джинни.
— Ага, — ответил Яго и, притянув ее еще ближе, провел своими губами по ее нежным губкам.
— Яго, тебе же больно! — простонала Джинни, собирая остатки самообладания.
— Зато как приятно, — не прекращая легко, словно бабочка крыльями, касаться губами губ Джинни. Поняв, что ему удалось сломить первое сопротивление, он обхватил губами ее нижнюю губку, и мягко втянул ее в себя, проведя по ее шелку языком.
— Ты все еще хочешь, чтобы я был твоим лекарством, Джинни? — хрипло спросил Яго, крепче сжимая девушку в своих объятьях и проводя языком по ее прекрасной высокой шее.
— Яго, боюсь, что в данный момент в лекарствах больше нуждаешься ты. И этим лекарством я точно не являюсь. Тебе нужен холодный компресс и мягкая постель. — Отстранившись от молодого человека, Джинни вдохнула полной грудью. Я провожу тебя до дома Мины, не думаю, что тебе стоит сейчас идти к себе. — Взяв с собой пару намоченных полотенец, она взяла Яго за руку и повела кратчайшей тропинкой к главному зданию владений. Подведя его к дверям, девушка протянула мокрые полотенца.
— Вот возьми. Ляжешь на спину и приложишь к лицу, чтобы хоть немного снять отек. — Яго рассматривал растрепанную девушку в свете фонарей. Ее рот был измазан его кровью и от его поцелуев остался кровавый след на ее белой шейке. Черная копна вьющихся волос, белая кожа, измазанная алой кровью, и сверкающие глаза, могли свести с ума любого. Яго потянулся и привлек Джинни для поцелуя. Только слегка коснувшись его губами, девушка мягко уперлась руками ему в грудь и оттолкнулась.
— Яго, ты немного не в себе. Поговорим в другой раз. Сейчас тебе надо отдохнуть. — Собрав остатки самообладания, Джинни тяжело вздохнула и убежала в темноту, оставив Яго перед дверями дома.
Следившая за этой картиной из окна, Морган до бела сжала кулаки.

Утро Корина Хулиана выдалось крайне беспокойным. Получив еще ночью докладную записку из Куори-Сити, что его сын Касиано избитый до полусмерти ночью был доставлен в их резиденцию Дэймоном Д'Артуа, Хулиан был вынужден покинуть Фоли-Куидат и снова вернуться в столицу сейма Куори. Последнее время он проводил там больше времени, чем в стенах родного дома. Обнаружив, что его сын пришел в сознание, но ничего не может рассказать, по причине того, что просто ничего не помнит, разъяренный Корин Фоли отправился к Дэймону. Перепуганный слуга дома Корина Шагрин не решился отказать в приеме Хулиану, и через десять минут в гостиную ввалился сонный Дэймон. В одних штанах от пижамы он смотрелся бы отлично, если бы его тело не переливалось синяками всех цветов радуги. Забившись с ногами в кресло, стоящее в тени, избегая прямых лучей света, он по-детски кулаками потер глаза.
— Джулиан, чем обязан столь раннему визиту.
— Дэймон, уже десять утра!
— Создатель, я пошел спать дальше! — со стоном выползая из кресла, пробормотал Дэймон.
— Ну, уж нет! Пока ты не расскажешь мне все, что вчера случилось, ты никуда не уйдешь.
— Джулиан, о чем ты?
— Ты что пьян?
— Еще со вчерашнего дня, — со вздохом ответил Дэймон.
— Я хочу знать, почему ты привез ночью моего сына в бессознательном состоянии!
— А что, надо было бросить его на улице?
— Вы что подрались?
— Ну, да! — Стараясь свернуться клубочком в кресле и уснуть, промурлыкал Дэймон.
— Дэйм, что на вас нашло?
— Я не понимаю, какие к нам претензии? — устав от того, что его все время будят, начал злиться молодой человек. — Мы с Яго вытащили его из передряги, получили по шее сами, накостыляли его обидчикам, и доставили живым домой. Что еще мы могли сделать? — Хулиан нахмурился.
— Что значит, вытащили из передряги? Дэймон, расскажи мне все с самого начала до конца и я оставлю тебя в покое. — Молодой человек понял, что отвязаться от гостя не удастся и собрался с мыслью, чтобы отделаться от него как можно скорее.
— Мы с Яго отдыхали в «Нолике», в какой-то момент, я увидел, что Чано просидевший весь вечер у барной стойки выходит с двумя мужиками, у одного из них был нож, который он приставили ему к ребрам. Так как я видел, что Чано в дым пьяный, мы решили пойти проконтролировать, что будет дальше. Когда мы выбрались из помещения, его избили настолько, что могли удерживать только трое. Какая-то женщина собиралась вогнать ему в сердце стальной кол.
— Что? — не веря, переспросил Хулиан.
— Стальной кол.
— Дэймон, ты уверен? Неужели для женщины не нашлось более изящного оружия?
— Не похоже было, что ей просто хотелось его убить. Она наслаждалась мыслью об этом. Как она сказала, сейчас… «Я буквально вижу, как под тяжестью собственной массы этот кол прорвет ткани, проломит ребра и пробьет твое червивое сердце».
— Ничего себе! — изумленно воскликнул Хулиан. — И что было дальше?
— Что-что, Яго перехватил ее руку в тот момент, когда кол уже коснулся груди Чано, и с трудом отволок ее. А я занялся молодчиками, которые держали твоего сына. Они позвали на помощь, и к ним прибежали еще пять-шесть мужиков. Пока мы с Яго с ними разбирались, дамочка пришла в себя и смылась.
— Вы видели ее, сможете опознать?
— Я точно нет. Я слышал только ее голос. Да, это даже голосом не назовешь, так как она в основном шипела шепотом, а не говорила. По поводу ее внешности обращайтесь к Яго, он держал эту женщину в руках. А если Яго держит женщину в руках, он, как правило, может многое о ней рассказать. Джулиан, я рассказал тебе все, что знал. Теперь я могу пойти спать?
— Дэймон, спасибо за моего парня. Я у вас с Яго в долгу.
— Да, ладно. Яго посчитал, что это входит в обязанности Корина сейма Куори, — прозвучавшая в его голосе усмешка не ускользнула от Хулиана.
— Ну, раз так, пойду задам пару вопросов ему.
— Не думаю, что он будет в состоянии сейчас отвечать. Когда мы расставались, его лицо напоминало отбивную.
— Будем надеяться, что торжество победы Куори сняло основную массу травм. Вы же победили?
— Да, но не похоже было, что Яго так считал. По правде сказать, он никогда не испытывал это чувство от кулачных боев.
— Ладно, отдыхай. Еще раз спасибо.
Когда через полчаса Хулиан несолоно нахлебавшись, вышел из дома Яго, он задумался над тем, где же можно найти отпрыска Густаво. Слуги клялись и божились, что хозяин ночевать не пришел. Зная от Дэймона, что Яго пошел домой пешком, Хулиан мысленно выругался. От жизни мальчишки зависело существование мира, а он шляется по ночам в одиночку, пьяным и избитым. Очаровательно. Не найдя другого решения, Корин Фоли отправился к невесте Яго Малкани сейма Куори. Когда Джельсамина вышла к гостю, на ее лице не было ни капли тревоги или беспокойства.
— Добрый день, Корин Хулиан.
— Добрый день, Малкани Джельсамина.
— Вы, наверное, пришли к Морган?
— Вообще-то я пришел к вам…. Точнее к Джакомо. Я не застал его дома и подумал, что он может быть у вас. — Джельсамина удивленно нахмурила брови. Взяла колокольчик со стола и позвонила дворецкому. Мгновенно появившийся Карл с почтением склонился перед гостем и своей госпожой.
— Карл, скажите, вы не видели господина Джакомо сегодня?
— Ваша светлость…., - замялся дворецкий, смущенно поглядывая на Хулиана.
— Говорите, Карл, — кивнула Мина.
— Молодой господин пришел сегодня поздно ночью. Он…, гм-гм, влез в окно на первом этаже. Охрана сразу схватила его, но он был несколько не в себе…. Нашим ребятам крепко досталось, прежде чем разобрались кто это. Когда инцидент был исчерпан, он потребовал ведро со льдом и десяток чистых полотенец, забрал все это и ушел в гостевое крыло, с просьбой не беспокоить его утром.
— Создатель! — выдохнула Мина.
— По крайней мере, мы знаем, что он будет жить, раз может ходить самостоятельно, — покачав головой, заворчал Хулиан.
— Карл, отправляйтесь в гостевое крыло, найдите господина, проверьте, как он себя чувствует, и если он уже проснулся, пусть поднимает свою задницу и тащит сюда, иначе мы с господином Хулианом явимся к нему сами. — Дворецкий, на мгновение усомнившись в целесообразности подобных действий, взглянул на хозяйку, но узрев наплывающую грозу в глазах Малкани, отправился исполнять ее приказание с неожиданной для своего возраста резвостью. Убедившись, что ее приказ будет исполнен, Мина вернулась к беседе с Корином Фоли.
— Насколько, я могу судить, вы знаете об этой истории немного больше, не хотите ввести меня в курс дела, пока ждем Яго?
— Я тоже знаю не много. Сегодня ночью Дэймон Д'Артуа привез к нам в резиденцию еле живого Чано. Я нанес ему визит. Дэймон рассказал мне совершенно безумную историю, про женщину возжелавшую убить Чано. Сам Дэймон ее не видел. Он сказал, что с ней разбирался Яго.
— Как обычно, — зло фыркнула Мина.
— Что вы имеете в виду?
— Ничего, кроме того, что если во всем мире будет только одна женщина, она будет с Яго.
— Дорогая, ты ко мне несправедлива! — Неторопливо входя в комнату, упрекнул ее кузен.
— Быстро ты! — удивленно заметила Мина и пристально рассмотрела Яго. В общем и целом вид был удовлетворенным. Если бы не ссадина на губе и над глазом, можно было бы не заметить, что что-то не так.
— Я встретил Карла по дороге. Собирался, как раз, тебя навестить. Хулиан, добрый день. Как Касиано?
— Добрый. Жив, благодаря вам с Дэймоном.
— Ерунда, это было не сложно, — махнул рукой Яго, садясь в кресло. Вплывшая в комнату служанка с кофе для всех троих, постаралась привлечь внимание молодого человека, но это было сродни тому, чтобы привлекать внимание статуи. Парень был погружен в себя и не замечал ничего вокруг.
— О чем задумался, — с подозрением глядя на кузена, спросила Мина, беря свою чашку кофе.
— Пытаюсь понять, есть ли у меня сломанные ребра. — Отхлебнув горячий кофе, Яго болезненно сморщился, когда напиток попал на разбитую губу.
— Джакомо, не хочу показаться навязчивым и неблагодарным, но я хотел бы узнать подробности нападения на Чано.
— Подробности…. — Задумчиво протянул Яго, и погрузился в воспоминания. Через мгновение поняв, что надо бы их озвучивать окружающим, Корин Куори поудобнее устроился в кресле и начал повествование. Оно почти точностью повторяло события прошедшей ночи, кроме упоминания о суперслухе Дэймона. Дождавшись окончания рассказа, Хулиан нетерпеливо спросил.
— Джакомо ты узнал эту женщину?
— Нет, — покачал головой Яго и поморщился — каждое движение отражалось болью в его теле.
— Как же так?
— Я не говорил, что на ней была маска?
— Нет.
— Она была в черном плаще с капюшоном, когда я откинул его, чтобы взглянуть на ее лицо, на ней оказался черный густой чулок с прорезями для глаз и рта. Там было так темно, что я даже не могу сказать какого цвета ее глаза.
— Не густо. — С досадой прорычал Хулиан. — Ну, хоть что-нибудь о ней ты можешь сказать?
— Ну, конечно, — пожал плечами Яго. — Это высокородная дама, я не удивлюсь, если она одна из Персон. Ее речь была не только грамотной, но как бы это сказать…. Эта женщина привыкла командовать. В ее голосе была слышна власть. И несмотря на то, что она почти шептала, она говорила очень чисто. Ни присвистывания, ни подшепелетывания, изумительной чистоты дикция. В пользу того, что она может быть одной из Персон, то, как быстро она пришла в себя. Я отрубил ее, нажав на точку «дин» на шее. А когда через минут пять, мы разделались с наемниками, ее уже не было. Нормальный человек вряд ли пришел бы в себя так быстро. У нее тонкие изящные кисти, обхватив ее за руку, я сомкнул пальцы, и ее кисть почти утонула в них. Нежная ухоженная кожа рук. Когда я ее удерживал спиной к себе, она откинула голову и с силой ударила меня затылком по подбородку, из этого можете сделать вывод, что роста она примерно с Мину. У нее стройное упругое тело, но это не тело юной девушки. Оно на ощупь, как тело в соку. И такой внушительный бюст, вряд ли принадлежит молодой девушке. Думаю, она уже рожала, грудь и бедра явственно намекают на это. У нее маленькая ножка. Я в какой-то миг опустил глаза и увидел, как она смотрится на фоне моих сапог. Что еще…. От нее пахло лавандой.
— Духами? — решил уточнить Хулиан.
— Нет, именно цветами лаванды, я бы сказал сушенными. Вот, пожалуй, и все. Ну, кроме того, что она люто ненавидит вашего сына и весьма уверенна в себе, мне добавить нечего.
— Да, когда Дэймон порекомендовал мне расспросить о ней тебя, так как ты держал ее в руках, я не до конца понял, что он имел в виду, — Хулиан с улыбкой смотрел на Яго и сдерживался, чтобы не рассмеяться. Этот парень, был просто создан для того, чтобы удивлять Хулиана всякий раз, когда они встречаются. Яго, как бы извиняясь, пожал плечами и поднял брови. Привыкший очень бурно выражать на лице, все что пожелает, сегодня молодой человек страдал от этого, как никогда. Подвижная мимика причиняла ему боль.
— Спасибо, за столь подробный рассказ, — с сочувствием ухмыльнувшись молодому человеку, произнес Хулиан. — Не хотел бы вас обременять еще больше, но мог бы я пригласить Морган на прогулку? — Мина, обрадовавшись возможности отделаться от Корина Фоли, в очередной раз вызвала дворецкого с просьбой пригласить Морган. К изумлению всех присутствующих, Карл сообщил, что девушка встала рано утром и отправилась на прогулку в город.
— Одна? — изумленно спросила Мина.
— Нет, ее сопровождает ваш секретарь Поль.
— А! — в полной растерянности пробормотала Джельсамина, не зная, что сказать еще.
— Похоже, ваша дочь начинает осваиваться в большом городе, — с абсолютно нейтральной улыбкой произнес Яго. Но даже Хулиан увидел за этой улыбкой бешенство молодого Корина. А Мина, испытывающая похожие чувства, даже не попыталась их скрыть.
— Корин Хулиан, может вам стоит поискать ее в центре. Мне было бы спокойнее, если бы Морган выезжала в город в сопровождении кого-нибудь более внушительного, чем мой секретарь.
— Я именно так и сделаю, — с чрезмерным почтением склонил голову Хулиан. — Еще раз спасибо за все, с вашего позволения, я сейчас отправлюсь на поиски Морган. Если мне удастся найти ее, я пришлю к вам с весточкой слугу.
— Спасибо, если мы найдем ее раньше, мы так же сообщим вам, — согласно кивнула Мина, и встала, чтобы проводить гостя. Хулиан усмехнулся тому, как бесцеремонно Малкани Куори выпроваживает его из дома, но надо признать, он ее понимал. Все его семейство буквально за несколько дней свалилось на ее голову со своими проблемами. Он бы уже свихнулся от такого нашествия.
Покинув дом Джельсамины, Хулиан прямым курсом направился в центр. Приехав на центральную площадь, он велел кучеру остановиться и постоять несколько минут. Откинувшись вглубь экипажа, Корин Фоли закрыл глаза и позволил своим ментальным сетям растелиться по всей площади. Его потенциал давно достиг того состояния, когда он не мог его держать в обычном виде. Ему приходилось свертывать способности в тугой ментальный клубок, чтобы не захватывать мысли всех подряд. Один раз он позволил себе эксперимент и распустил клубок на всю возможную площадь покрытия. Выдержал он это буквально в течение нескольких мгновений, но на это время он накрыл собой весь Фоли-куидат. И сейчас его не затруднило прощупать центр, чтобы найти Морган. Эмоциональное состояние дочери было очень возбужденным. Девушка явно испытывала гнев, вперемежку с ненавистью. Она была не одна, и ее злость частично была направлена на того, с кем она сейчас общалась. Хулиан попытался понять кто же с ней. Вдруг, девушка встрепенулась и явственно проступили удивление и растерянность. И Хулиан моментально понял, его засекли. Скорее всего, не сама Мона, но тот, кто был с ней, уловил его присутствие и тут же исчез. Хулиан почувствовал, что дочь осталась одна. А это говорило о том, что он не узнает, с кем она была. Выскочив из экипажа, Хулиан оглянул всю площадь в поисках хоть одного знакомого лица. Он явно имел дело с Персоной и весьма не слабой. Вопрос уже стоял не в том, кто разговаривал с его дочерью. Вопрос был в том, кто достиг такого уровня могущества. Пробираясь сквозь толпу к заведению «Папаши Чарли», Хулиан понимал, что ничего не узнает, но он был не из тех, кто бросает дело на середине пути. Когда он вошел в кафе, Мона сидела и с невинным лицом облизывала мороженое с ложечки. Хулиан подошел к прилавку и заглянул в мозги официанта. Просмотрев последние полчаса его воспоминаний, Корин Фоли испугался по-настоящему. Официант был уверен, что его дочь все это время была одна. И так было с каждым, кто находился в кафе. Кроме одного…. Это был Корин Реналь Каде Д'Артуа Шагрин. Он сидел на другом конце кафе и пил свой любимый шоколад. Их глаза встретились, и на лице Реналя медленно расплылась улыбка. Прочитать, что за этой улыбкой было невозможно раньше, когда они прекрасно знали друг друга, а теперь спустя годы того, как Реналь избегал общества Хулиана, это было абсолютно бесполезно. Корин Фоли стоял в растерянности и не знал, что ему делать. Заметив замешательство бывшего друга, Реналь кивком головы позвал его. Не воспользоваться приглашением было просто глупо. Хулиан не был глуп. Подойдя к столику Корина Шагрин, он остановился. Реналь встал со стула, посмотрел в глаза Джулиана, и через полминуты они бросились в объятья друг друга. Это было потрясающе! Спустя столько лет почувствовать друг друга.
— Здраво, Джул! — с удовольствием рассматривая старого друга, Реналь просто светился.
— Здраво, Рене! — Хулиан сел на свободный стул и с радостью принял мороженое, которое ему принес официант. Вспомнив, что ничего не заказывал, он с благодарной улыбкой кивнул Реналю, оценив, как быстро тот вложил в голову официанта мысль, что заказ уже давно сделан.
— Ну, что? Больше нет причин бегать от меня? — улыбнулся Джулиан.
— Сам понимаешь, что нет, — без толики вины в голосе ответил Реналь. Их дружба всегда строилась на том, что они слишком хорошо понимали мотивы поступков друг друга. Им никогда не приходилось друг перед другом оправдываться.
— Конечно! — больше для себя ответил Джулиан.
— Ничего не хочешь спросить? — улыбнулся Реналь.
— Например?
— Например, с кем беседовала последний час твоя дочь? — Хулиан замер на мгновение. От избытка чувств, он даже забыл, зачем пришел.
— Это нас всегда отличало. Твои эмоции даже спустя тысячелетия хлещут через край, — с улыбкой старшего брата покачал головой Реналь.
— А ты как всегда сдержан, — улыбнулся в ответ Джул.
— Это всегда великолепно уравновешивало нас.
— Так с кем же беседовала Морган?
— С Малкани Шагрин, — произнося это, Реналь смотрел в лицо Джулиана, чтобы насладиться изумлением, которое испытает старый друг.
— Ремиза? Не может быть!
— А она подросла, да? — с пониманием усмехнулся Реналь.
— Я даже представить себе не мог, что кто-то из наших девочек способен на такую ментальную работу! Давно ты знаешь о Ремизе?
— Минут сорок, — усмехнулся Реналь. — Я шел по улице, когда увидел аномалию в кафе Папаши Чарли. Такая добротная иллюзия, сердце радуется. Я даже не нащупал ее, а увидел. Только поэтому Ремиза меня не засекла. Пришлось поиграть с ней в ее же игры. Прикинулся старичком в мятой шляпе и все это время наблюдал за ними. Пока ты не ввалился сюда, как разбуженный медведь. Джулиан, где твоя осторожность?
— С тех пор, как в моей жизни объявилась Морган, я потерял остатки самообладания.
— Я заметил это, еще на посвящении ее в сан. Конечно, я сразу понял, что это твоя дочь, она же твоя женская копия. Но даже без этого, не почувствовать в ней твою силу просто невозможно.
— Так что же делает Ремиза рядом с твоей дочерью?
— Думаешь, это с ней она пропадала последние два года целыми днями? — спросил Хулиан, абсолютно уверенный в том, что Реналь имеет тот же отчет, что и он.
— Вполне возможно. Девочку явно кто-то учил. И тот, кто учил ее, был мастером своего дела. Я ни разу не пытался преодолеть эту стену, но с наскока ее не взять. У меня мелькнула мысль, что это ты, но сразу увидел, что это не твой стиль. Не знаю, как обычно привыкла работать Ремиза, но потому что видел сегодня, у нее такое смешение стилей, что становится страшно. Такое ощущение, что она собрала с каждого из нас все, что могла. Хотя азы ей давал, наверняка, Мартин.
— Сохрани нас, Создатель! — Хулиан за сегодняшний день устал удивляться. — Почему именно он?
— А кто? Приди Ремиза с такой просьбой к тебе или ко мне, получила бы в лучшем случае отказ. Густаво… Густаво всегда был так жаден! Он дал бы ей такой минимум, что ей не хватило бы даже кошку прочесть. А здесь! Она час держала картинку перед всеми присутствовавшими в кафе! У меня в голове это не укладывается! Откуда у нее столько силы?
— Я могу предложить только один ответ на этот вопрос, и думаю, ты догадываешься какой.
— Хочешь сказать, что она кормиться сверх меры, а чтобы не сойти с ума тратит излишки на недоступные ей изначально силы?
— Создатель, как же я рад, что снова могу говорить с человеком, которому не надо «переводить»!
— Могу лишь сказать, что испытываю точно такие же чувства. А на счет Ремизы — другого объяснения я не нахожу, — пожал плечами Джулиан. — Рене, ты случаем не знаешь, кто сегодня ночью пытался убить моего сына? — Брови Корина Шагрин медленно поползли вверх. — И твоего?
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что несколько дней назад пытались убить Дэймона, — все еще не придя в себя от подобного совпадения, ошеломленно ответил Реналь.
— Ну, это уж слишком. Кто бы это ни был, он просто обнаглел! — Джулиан посмотрел в глаза старого друга и неуверенно добавил. — Рене, я знаю, что сейчас не то время, когда можно кому то доверять…. Но, Фарана, забери меня в свой мир, если я могу доверять кому-то больше чем тебе. Тебе не кажется, что пора разобраться с тем, кто нарушил волю Отца?
— Думаешь, это не я? — серьезно спросил Реналь.
— Конечно, я думал о том, что если кто способен на это, то ты первый кандидат…. Но я не смог найти мотив, способный подвигнуть тебя на такое безумие.
— Я тоже думаю на тебя в первую очередь. — Джулиан заметил это «думаю». Это было именно то, о чем он говорил Чано. Реналь никогда никому не доверял. Он ни к кому не поворачивался спиной. Будь здесь сам Фарго, он бы и его заподозрил. Реналь не сбросит со счетов, даже дворника на своей улице.
— И…
— Посмотрим, время покажет, — с улыбкой пожал плечами Реналь. Его взгляд явственно предупреждал, что он будет смотреть во все глаза.
— А кроме меня, кто у тебя на подозрении?
— Ты же знаешь, все.
— Но кого-то ты выделяешь?
— Нет. Иначе, я не замечу того, кого нужно.
— Ты лукавишь, ты сказал, что я у тебя первый на очереди.
— Джул, ты единственный в ком я уверен, что при желании ты способен совершить такое. Естественно ты номер один. Посмотрев сегодняшнее шоу Ремизы, я поднял ее над всеми остальными. Конечно, не до твоего уровня, но тем не менее, она поднялась на ступень выше остальных.
— И как же мы поступим, старый друг, — усмехнулся Хулиан. — Я не верю тебе, ты не веришь мне. И оба мы понимаем, что по одному нам не справиться. Думаю, ты наделся найти в Дэймоне ту же поддержку, что и я в Чано. Но успехами мы с тобой не блещем. Я надеялся, что присоединив силу Морган, расколю орешек, но после того, как я узнал, что она под влиянием Ремизы…. — Джулиан покачал головой и взглянул на дочь. Она продолжала наслаждаться сладостями. — Я не знаю, что с ней делать.
— Что ты имеешь в виду?
— Думаю, ты единственный, кто не удивится…. Но я испытываю к ней настоящие отцовские чувства. Если Ремиза ведет ее путем погибели, я хочу остановить ее. С другой стороны, дочь не доверяет мне ни на йоту. Чано моя единственная надежда. Девчонку только он смог заинтересовать. Но Чано, мне слишком дорог. Я не брошу его на растерзание Ремизе.
— Понимаю. Знаешь, мне показалось, что между ними не все тихо-мирно. Конечно, слышать, что они говорили, не засветившись, я не мог. Но эмоции тут хлестали через край, твоя дочурка вся в тебя. Она была просто в бешенстве, и бросалась на Ремизу, как бешеная собака.
— Я догадываюсь, в чем причина этого. Мона думала, что умирает. И Ремиза позволила ей так считать.
— Я был просто потрясен, когда увидел ее голод на посвящении.
— Реналь, есть что-нибудь, что ты не замечаешь?
— Зачем бы мне это было нужно, что-то не замечать?
— Это был риторический вопрос.
— Знаешь, мне кажется, там было что-то еще, — Реналь задумчиво жевал губу, и Джулиан улыбнулся, увидев эту старую привычку друга. Кое-что никогда не меняется. — Там было что-то такое…. Чисто женское…
— Этого только не хватало! Только не говори мне, что Ремиза задумала выдать мою дочь замуж!
— Вполне возможно.
— Если это так, то жертвой их коварства, скорее всего, должен пасть Яго.
— Почему именно он?
— Потому что с первого дня Морган вцепилась в него мертвой хваткой. К тому же, Ремиза мечтает выдать Джельсамину за Анри, а они с Яго объявили об этой дурацкой помолвке.
— Не такая уж она дурацкая, — покачал головой Рене.
— Только не говори мне, что поверил в этот фарс! — Фыркнул Джулиан.
— Конечно, я не верю в великую любовь Яго и Мины. Но то, что они могут пожениться через год, вполне допускаю.
— Откуда такие мысли?
— Не забывай, мой сын лучший друг Яго. Я наблюдал за мальчишкой лет с пяти. Он далеко пойдет. При этом, я ни разу не видел, чтобы он увлекся хоть одной юбкой дольше, чем на неделю. Притом, этот парень очень ценит душевное тепло. Мина самый близкий ему человек. Мне казалось, что Дэймон ему ближе всех. Но когда я увидел их вместе, я понял — за Мину Яго убьет любого, даже моего сына. И знаешь, что удивительно?
— И что же?
— Мина, поступит точно так же. Присматриваясь к ней во время нечастых выходов в свет, я всегда думал, что Габриэлла растит из нее такой одуванчик. Но недавно я лицезрел удивительную картину, Мина в кафе наблюдала за тем как ты, Морган и Яго сидели за мороженым. Я смог заглянуть в нее. В какой-то момент я прочитал ее мысль о том, что ей придется убить вас обоих, если вы попытаетесь причинить какой-либо вред Яго.
— Рене, я не раз общался с ней, — потрясено начал возражать Джул, — она великолепная актриса. Думаю лучшая из всех Куори, как живых, так и уже мертвых. Но убийца! Реналь!
— Джулиан, ты же видел эту маленькую штучку у нее в голове. Как ты думаешь, какие тайны в ней хранятся?
— Обычные девичьи секреты, — махнул рукой Джул.
— Хулиан, ты всегда опирался только на собственные наблюдения и умозаключения. Не вижу причин сейчас поступать по-другому. — Корин Фоли, услышав обращение «Хулиан», вздрогнул. Его друг обращался к нему так в самых редких случаях. И назвать эти случаи благоприятными было трудно.

Джельсамина стояла над спящим Яго и думала над тем, сколько из того, что рассказал он, о их вчерашних приключениях, было правдой. Сразу после ухода Хулиана, Яго отправился спать дальше, сказав, что сон лучшее лекарство, для его измученного организма. Конечно, сегодня была очень некстати его «болезнь». И хотя Морган уже вернулась, спокойствия Мине это не добавило. Ей надо было поговорить с Яго, и она не собиралась ждать, когда его светлость соизволит выспаться. Она смотрела на него в упор и ждала, когда же он проснется. В первые тридцать секунд, ей казалось, что он так крепко спит, что ей придется предпринять более радикальные меры, чем стоять и просто пялиться на него. Но уже через несколько секунд, она поняла, что он не спит. Яго был в сознании с тех пор, как она закрыла за собой дверь. Мина приятно удивилась тому, насколько незаметно он перешел от состояния сна к бодрствованию. Если бы его дыхание не стало слышно чуть-чуть тише, она бы не догадалась, что он уже не спит. Даже частоту вздохов он удержал на том же уровне скорости. Слегка зажмурившись, чтобы не ударил свет, Яго медленно открывал глаза. Мина следила за его взглядом, который исследовал ее тело снизу вверх. Медленно и плотоядно, смакуя подробности, он оценивал каждый изгиб ее фигуры. Даже избитый, с похмелья и спросонья, первое, о чем думал Яго, оказавшись в одной комнате с женщиной, это был секс. Когда его слегка осоловевший взгляд дошел до груди, глаза распахнулись и испугано взглянули в лицо Джельсамины.
— Мина? — изумление в его голосе позабавило девушку.
— Яго? — Передразнила Мина кузена.
— На тебе духи, которые я позавчера подарил Морган. — Джельсамина понимающе ухмыльнулась.
— Представляю, какое разочарование! Ты ожидал увидеть перед собой нашу таинственную Морган, а тут всего лишь я, твоя невеста. И ты еще смеешь говорить, что мы можем пожениться?
— Не понял, — мотнул головой Яго и присел в кровати, чтобы поудобнее устроиться, дабы Мина не раздваивалась в глазах. — А это-то тут причем?
— Неужели ты действительно не понимаешь? — с недоверием наклонила на бок голову Мина. И решила, что проще показать, чем объяснить. Окинув его взглядом достойным того, которым вначале одарил ее Яго, она, плавно покачивая бедрами, подошла к кровати. Присев на самый край, она склонилась над молодым человеком, уперла одну руку рядом с подушкой, а вторую запустила ему в волосы. Почувствовав, что Яго так и не понял, что происходит, Мина поймала его взглядом и посмотрела в глаза, точно скопировав его многообещающий взгляд. Наблюдая, как медленно на лице несчастного проступает понимание вперемешку с ужасом, она была вынуждена признать, что права. Прочистив горло, Яго тихо спросил.
— Мина, что это значит?
— Как? Милый, ты не понимаешь? — Дразнящая улыбка кузины вызвала у Яго дрожь. Эту самую улыбку он тысячи раз видел в собственном зеркале. Девушка медленно склоняла к нему лицо, не отводя взгляд. Каждую, пытающуюся прорваться протестующую эмоцию кузена, она останавливала взглядом и улыбкой, говорящими, о том, что сопротивление бесполезно. Когда она прикоснулась своими губами к его, Яго подумал, что сейчас умрет от количества переполняющих его чувств. Если бы в этот момент кто-то увидел выражение его лица, то с его репутацией покорителя женских сердец было бы покончено навсегда. Услышав звук открывшейся двери, Мина не вздрогнула и даже не попыталась прерваться. Она медленно закончила свой такой целомудренный, но в то же время, такой порочный поцелуй, и, не поднимаясь, повернула голову. В дверях стояла Морган, на лице которой отпечатался шок.
— Морган, по какой причине я вижу вас в спальне моего жениха? — Тяжелым взглядом окинув свою подданную, спросила Джельсамина. Хельга Куори набрала полные легкие воздуха, и ничего не сказав, выбежала за дверь.
— И как это понимать? — с подозрением прищурив глаза на кузена, спросила Мина. — Часто она посещает твою спальню?
— Мина, возьмусь тебе напомнить, что обычно я ночую у себя дома. — Яго сходил с ума от смущения в виду близости тела Мины с его лицом, но защищаться от кузины он мог в любом состоянии.
— Знаешь, это меня чрезвычайно радует. Я бы была просто счастлива, если бы это продолжалось и дальше.
— Джельсамина, ты не хотела бы немного предоставить мне свободы для действий… Мне не слишком удобно в таком положении смотреть…. Фарана, смотреть тебе в глаза.
— Ну и куда же делся знаменитый покоритель дамских сердец Джакомо Альфредо? Почему я вижу на его лице страх? — Злость Яго начала прорываться, сквозь смущение. Она хочет поиграть с ним в игры? Отлично, только это его территория. Сейчас они играют на его поле. Подняв руку, Яго медленно положил ее на талию Мины, параллельно подумав о том, что когда осматривал ее фигурку у дверей, отметил, что такой тонкой талии не видел ни у одной женщины. Это было особенно забавно в свете того, что эта самая талия была у него перед глазами почти всю жизнь. Заметив, что отвлекся, Яго вернулся к своему плану. Он резко перебросил Мину через руку и опрокинул на кровать. И теперь она оказалась лежащей на постели, а он нависал над ней, продолжая обнимать за талию. Пустив себе в глаза все то, что обычно заставляло женщин трепетать от вожделения, он улыбнулся дерзкой девчонке. То, что произошло в следующий момент, просто потрясло молодого человека. Мина с точностью до толики повторила его взгляд, а затем и улыбку. Ему показалось, что он просто смотрится в зеркало, которое воспроизводит его отражение с задержкой в несколько секунд. Проступившее на его лице смущение зеркально повторилось на лице Мины буквально через мгновение. Это сводило с ума. Поняв, что играть с кузиной в эти игры бесполезно, Яго состроил кислую физиономию со словами «Отлично, я сдаюсь». И в тот момент, когда ожидал увидеть отражение своей кислой рожицы, в ответ получил свою собственную улыбку «я обещаю тебе неземное блаженство». Это был удар под дых. Открывшаяся вновь дверь, привлекла внимание молодых людей. Повернув голову, Мина заметила в дверях Дэймона.
— Морган сказала мне, что я могу пройти. Мол, Яго просил меня сразу пропустить к нему. — Извиняясь, пробормотал молодой человек. Молодой Корин нервно отпрянул от кузины. И совершенно, не подумав, брякнул.
— А мы тут развлекаемся. — Мина усмехнулась и кивнула головой.
— Ага, в игры играем. — Дэймон потрясенно смотрел на молодых людей на кровати. Положение было далеко недвусмысленным. Вообще-то он пришел не к Яго, а к Мине, но теперь даже не знал, как об этом сказать.
— Не буду вам мешать, — Дэймон закрыл дверь, так и не войдя в комнату.
— Яго, ты болван! — прыснула Мина. — Ты что, не мог хотя бы для приличия сказать, что мне что-то в глаз попало?
— Знаешь, дорогая твоей вины в этом эпизоде тоже предостаточно!
— Ну, это же не я обшаривала тебя глазами, когда вошла в комнату!
— Ты же прекрасно понимаешь, что этот взгляд предназначался не тебе.
— Тем хуже! Потому что, я сегодня приняла решение, что больше не хочу искать никакую другую любовь. А собираюсь выйти замуж за тебя, как и было объявлено всем ранее.
— С чего такая перемена мнения?
— Поняла, что другие просто не достойны меня.
— Мина, перестань шутить!
— А кто здесь шутит?
— Ты должна кого-нибудь полюбить! — прозвучавшее в голосе кузена отчаянье, заинтересовало Мину.
— Еще пару недель назад, ты говорил о том, что не видишь рядом с собой ни одну другую девушку, а сейчас шарахаешься, как от огня. Что же случилось?
— После того, как я попытался только что «произвести на тебя впечатление», я понял, что даже у меня есть предел. Я не могу заигрывать сам с собой.
— Бедный мой мальчик, — усмехнулась Мина, — так вот в чем проблема! Ну, это я могу исправить. — И в этот миг лицо Джельсамины будто физически трансформировалось, и сквозь маску лица кузины на него посмотрела Морган. Казалось, что сущность Хельги пытается прорваться сквозь маску Малкани Куори. — Тяжело сглотнув, Яго вытер пот со лба. Это было уже слишком. Он знал, что Мина способна на многое, но такое!!!
— Мина, перестань! — взмолился Яго. — В этом есть что-то жуткое! — Мина улыбнулась и в этот миг на него стрельнули глаза Джинни. — Перестань! Мина, ну пожалуйста! — Вдоволь наигравшись с молодым человеком, Джельсамина встала с кровати.
— Знаешь, мне давно хотелось это сделать, — задумчиво сказала девушка.
— Что?
— Показать тебе себя под другой маской. Я никогда не претендовала на твое сердце, но когда тебя не замечает первый красавчик сейма, это обижает. Даже если он твой кузен и друг. Ладно, оставим на сегодня эти игры, я пришла говорить серьезно. Яго, я хочу, чтобы ты перестал ухаживать за Морган.
— Мина, я даже не начинал за ней ухаживать, а ты уже хочешь, чтобы я перестал!
— Яго, хватит, — рявкнула Малкани Куори. То, что она разозлилась не на шутку, Яго понял по раздавшемуся за окном грому. — Мне кажется, мы сегодня достаточно поиграли в игры. Пора говорить серьезно. Эта девушка не та, за кого пытается себя выдать. И я прекрасно знаю, что тебе это известно не хуже, чем мне.
— Мина, если я буду держаться от нее подальше, то не смогу контролировать. — По инерции продолжил сопротивляться Яго.
— Ты и так не можешь ее контролировать.
— После того, как ты целовала меня сегодня на ее глазах, мне точно это не удастся.
— А в чем проблема? Или ты уже расторг нашу помолвку? Или может ты сообщил ей, что наша помолвка фиктивна? Яго, тебя не смущает, что столь истово преданная своей госпоже подданная так усердно пытается увести у нее жениха? Я понимаю, что мы не производим впечатления счастливой пары, но тебе не кажется, что это уже слишком. Думаю, пришла пора показать всем, что мы без ума друг от друга.
— Мина, мы это уже обсуждали. Никто не будет пытаться тебя завоевать, если будет верить, что мы любим друг друга.
— Яго, я устала тебя слушаться в этом вопросе. Мне не нужен муж, который решит за меня бороться только в том случае, если я покажусь ему легкой добычей. Я хочу замуж за такого человека, как ты. Чтобы ему было плевать, люблю я тебя или нет. Такой, кто будет уверен в своих силах, кто сможет вызвать у меня любовь. Кто сможет «увести» меня у тебя. Я хочу такого мужа, который способен бросить вызов Джакомо Альфредо!
— И где я тебе такого возьму? — растерялся Яго. — Не хочу показаться самодовольным болваном, но я как бы один такой прекрасный на весь мир. Как-то до сих пор не встречал себе подобных. — Мина на мгновение замерла, после чего развернулась и пошла к двери. Остановившись за пару шагов, она повернулась к Яго и абсолютно серьезно сказала:
— Вот поэтому я выйду замуж за тебя. И поэтому держись подальше от Морган. Если я еще хоть раз замечу, что она тянет руки к моему жениху…. — На лице Джельсамины появилась маска, от которой повеяло холодом и смертью. — Думаю, Стэйси с удовольствием примет сан своей матери… по праву наследования. — Посмотрев в глаза Яго так, чтобы ему было ясно, что она не шутит, Джельсамина вышла, тихо закрыв за собой дверь. От того, как тихо и спокойно была закрыта дверь, у Яго пробежали мурашки по коже. Эту Мину он не видел порядка трех лет. И он вовсе не мечтал вытаскивать ее наружу снова.

Корин Хулиан заперся в мраке своего кабинета и попытался собрать воедино все, что на него свалилось. Предстоящая ему работа не представлялась легкой. Для начала надо было все тщательно разделить на две части «верю» и «не верю». Беда была в том, что в случае с Рене это было фактически невозможно! Все, что ему сегодня наговорил Корин Шагрин, смахивало на бред сумасшедшего. Начиная с того, что Ремиза целый час ментально удерживала целое кафе, заканчивая версией о том, что Джельсамина размышляла о том, как ей придется их с Морган убить. Поверить в это мог только чокнутый. Но это, как раз, и смущало больше всего. Можно было допустить, наиболее реальное положение вещей. На самом деле с Моной в кафе был сам Реналь. И это он удерживал мысли посетителей. Никакой Ремизы там и близко не было. Но зачем придумывать такую неправдоподобную версию? Ну, сказал бы, что это был кто-то из Кейсаров, или на худой конец Мартин! Хотя Мартин, не мог…. Но Ремиза!!! Ее кроме сватовских вопросов никогда ничего не волновало! Зачем бы она стала тратить время на развитие у себя суперспособностей? С другой стороны, Чано пыталась убить именно женщина, и если сравнить портрет, который описал Яго, и Ремизу, то совпадение было фактически стопроцентным. Но чем Ремизе мог помешать Чано? А если это и так? То почему она не справилась с Яго, если достигла такого уровня силы? Все это было более чем сомнительно. А уж Джельсамина, вынашивающая планы убийства и его и Морган, вообще была за гранью добра и зла. Конечно, Хулиан знал о той самой «коробочке», в которой дочь Габриэллы хранила свои тайны. И Корина Фоли задевало за живое, что это единственное, что оказалось недоступно его разуму. Но в отличие от Рене он знал, кто является автором этой «коробочки», и понимал, почему ему не поддается эта головоломка. Интересно, знала ли о этой коробочке Габи… Габи…. Если бы она была рядом, то могла бы очень многое объяснить. Хотя, вряд ли захотела бы. С тех пор, как Химена зародила в ней зерно сомнения, единственный раз, когда она общалась с ним, это было посвящение Мины. Он даже не поверил, когда она объявилась и попросила его стать покровителем ее маленькой дочки. Хулиан тогда не удержался и спросил почему. Габриэлла медленно подошла к окну и долго смотрела вдаль. Это позволило ему несколько минут любоваться ее безупречным профилем. Красота Малкани Куори была какой-то нереальной. Создавая Габриэллу, Фарана вложил в нее всю свою ледяную душу. И красота Габи была завораживающе холодной. Порой Хулиану казалось, что любуясь возлюбленной, он сам когда-нибудь превратится в ледяную статую. Ее красота была искрящейся, как осколки льда на солнце. Если красота Мины была мягкой и нежной, то красота ее матери разбивала сердца и резала глаз.
— Габриэлла, почему я?
— Я хочу, дать своей дочери защиту.
— От кого?
— От тебя.
Вспоминая сейчас ее ответ, Хулиан все так же испытывал боль, как когда услышал его в первый раз. Конечно, он стал покровителем Джельсамины, но стал им номинально. Он почти никогда не видел девочку, пока была жива ее мать. Похоже, Габриэлла уже тогда предвидела возможность того, что настанет день, когда она не сможет защитить дочь. И решила, что выбрав его на роль покровителя Джельсамины, обезопасит ее подобным образом. Позволив себе поковырять старую болячку, Хулиан решил, что не время разгадывать старые загадки, время думать о дне сегодняшнем. А подумать было над чем. Верить Реналю или нет. Действительно ли Ремиза занималась воспитанием его дочери последнее время, или на самом деле сам Реналь ведет хитрую игру. И если это он занимался с Моной последние два года, то с какой целью? Для того, чтобы подобраться поближе к ее отцу? Но зачем? Что ему даст возможность быть рядом? Не думает же он, что сможет прочитать Корина Фоли. Хулиан понимал, что, несмотря, на свою вспыльчивость, о которой упоминал старый друг, он в состоянии защитить свои мысли даже от Реналя. Сегодняшний день окончательно все запутал. Кто пытался убить Чано, с кем общалась в кафе Морган, что задумал Реналь, действительно ли Ремиза достигла того могущества, о котором говорил Рене…. Столько вопросов и ни одного ответа.

Мина бежала по склону косогора и старалась удержаться от слез. С недавних пор она все меньше могла себя контролировать. Добежав до самого низа, она, запыхавшись, остановилась перед серебристой лентой реки. Обессилено сев на траву, она обхватила колени руками и положила на них голову. То, что происходило в последнее время, выбило у нее почву из-под ног. Решив, что пришла пора раскрыться, перестать подчинятся окружающим и взять жизнь в свои руки, она не подумала о том, что в то же время откроет плотно закрытую дверь, которая хранила за собой боль потери матери. Чем больше она позволяла себе жить, дышать, улыбаться, тем сильнее открывалась эта дверь и тем сильнее просачивалась наружу боль.
Первые месяцы, когда Габриэллы не стало, Джельсамина поражалась той хладнокровности, с которой приняла потерю. В глубине души она сочла себя бесчувственной, черствой, не достойной дочерью. Ее не съедало чувство потери, не заполняло до краев горе. Внутри была только пустота. И Мине казалось, что эта пустота происходит от ущербности ее души. И только когда, спустя месяцы, она начала оттаивать, эта самая пустота начала разрастаться и заполнять собой каждый уголок ее души, она поняла, что пустота во стократ хуже боли! Было чувство, что внутри ее появился непроницаемый участок, который нельзя ничем заполнить и который начинает разрастаться и душить ее изнутри.
Привыкнув во всем и всегда советоваться с матерью, Мина постоянно «обращалась» к ней. И в такие минуты каждый раз происходило осознание, что мамы больше нет. Что она никогда не сможет прийти к ней и поговорить. Никогда не сможет заглянуть в ее потрясающие серые глаза и увидеть в них свет любви, безусловной материнской любви. Никогда она не сможет дотронуться до нее и услышать ее голос. Никогда! Это слово билось в мозгу чаще, чем стучало в груди сердце. Никогда! Когда-то Джельсамине казалось, что Густаво, заменивший ей отца, так же дорог ей, как и мама. И боль утраты будет одинаковой. Но все оказалось далеко не так. Тоска по дяде не шла ни в какое сравнение, с теми чувствами, которые она испытывала от потери матери. Каждый раз, собираясь заговорить с мамой, в последний момент, Мина останавливалась…. Но сегодня…
— Мамочка! — с трудом выдавив из себя это слово, Мина почувствовала невыносимую боль! Ей казалось, что больше она не имеет право произнести его вслух. Что тот, кто убил Габриэллу, лишил ее этого права. В горле все свело от горечи, а на глазах выступили слезы. Воспользовавшись тем, что оказалась в одиночестве, она позволила слезам бесконтрольно бежать.
— Мамочка, что же мне делать? Я так устала! Так запуталась! Ты бросила меня, и теперь Яго самое дорогое, что осталось у меня в жизни. Не могу потерять еще и его. Но так же, не хочу сделать так, чтобы он был несчастен! Что же мне сделать, чтобы уберечь и не навредить ему одновременно? Ну почему все так сложно? Я не верю Морган ни одной минуты! Знаю, что ни мне судить кого-либо…. Но если она попробует причинить Яго боль, я должна буду поступить так, как должно. Как учил меня дядя Густаво. Никто и ничто не должно угрожать нашей семье! Милая моя, мудрая, как же мне тебя не хватает!
Остановившиеся на мгновение слезы с новой силой потекли по лицу. Она ощущала во рту их соленый вкус, и болезненно сглатывала, чтобы проглотить ком в горле.
Когда на ее плечо легла рука, Мина не стала поворачивать голову, чтобы узнать кто это. Только Джинни решилась бы прийти и нарушить приказ Малкани «оставить ее в покое».
— Больно? — тихий голос подруги был лишен каких-либо эмоций. Она знала, что если проявить сочувствие, этим можно только помочь подруге утонуть в ее горе.
— Безнадежно, — таким же голосом ответила Мина. — Ты знаешь, что дядя готовил меня к самым невероятным ситуациям в жизни, но никогда не учил справляться с горем, с собственными демонами.
— Мина, ты не должна так себя мучить!
— Джинни, скажи мне, что делать?
— Смотря, о чем ты говоришь.
— О Яго.
— А что с ним не так?
— Я боюсь, что он влюбляется в Морган. И если раньше я была уверена, что справлюсь с ней, и приведу ее в соответствие с ожиданиями Яго…. То теперь, не уверена, что это стоит делать. У этой дамочки миллион масок, и я не знаю какая из них настоящая.
— Да, — Джинни нервно оглянулась, будучи уверенной, что кто-нибудь их подслушивает даже здесь, — с этой девицей точно что-то не так.
— Джинни, я вчера заметила ваши игры с Яго…. — Взгляд Джельсамины внимательно скользнул по лицу подруги.
— Извини. Мне бы не хотелось сейчас это обсуждать.
— Как скажешь. Но ты же знаешь, мне так не нравится эта ситуация с Чано и Яго!
— Поверь, мне тоже. — На лице Джинни проступила ярость. Мина знала, что эта ярость направлена не на нее.
— Ну, что же, может, тогда обсудим дела насущные, — Малкани решила, что пора снизить накал их беседы.
— Да, я как раз хотела спросить, что случилось, что ты решила «проснуться» раньше того срока, о котором мы с тобой договаривались перед моим отъездом? — Встрепенулась Джинни.
— Когда Яго объявил о нашей помолвке на моем дне рождении, я поняла, что если и дальше буду притворяться тихой мышкой, то это принесет больше вреда, чем пользы.
— Но мы же решили, что прежде чем ты начнешь поднимать голову, они должны расслабиться и перестать видеть в тебе угрозу.
— Я и так ждала слишком долго! Это было просто невыносимо! Если бы ты только знала, чего мне стоило, каждый божий день держать это лицо, чтобы все считали меня просто куклой! Но когда меня без меня женили, пусть даже номинально это был Яго, продолжать вести себя так же было уже глупо. Я думаю, мы достаточно поработали, чтобы усыпить их бдительность.
— Может и не стоило городить все это с самого начала?
— Возможно, но если бы мы не действовали, как договорились, ты бы не попала в Фоли и не узнала бы все те вещи, о которых писала мне из гимназии.
— Кстати, о нашей переписке…. Никто так и не знает, что мы переписывались все это время?
— Надеюсь, что нет. Ноллан Тамос всегда был предан моей матери, и ни за что не выдал бы меня. Если только у тебя в гимназии кто-нибудь не прознал про это.
— Не думаю. Тамос всегда бы очень осторожен, а я сжигала твои письма, как только прочитывала. Если бы ты знала, как хотелось сохранить хотя бы одно!
— Джинни, перестань, ты вышибешь из меня очередную порцию слез и чувства вины.
— Ты не виновата в том, что с нами происходит. Кто угодно, только не ты! — Джинни покрепче сжала в объятьях подругу. — И я безумно рада, что мы, наконец, вместе.
— Нам надо с тобой съездить к портнихе, — решила сменить болезненную тему Джельсамина.
— Обсудить твой свадебный наряд? — усмехнулась Джинни. Мина скорчила рожицу, из серии «ты ничего умнее не придумала?».
— Нет, купить тебе бальное платье.
— И зачем же оно мне?
— А в чем ты собираешься идти на бал по случаю представления Морган высшему обществу?
— Ты что смеешься? Дочь садовника на балу Персоны! Кто меня туда пустит? Да, и Морган удавится от злости, если меня там увидит, не говоря уж о реакции представителей этого самого высшего общества, — Джинни откровенно развеселило предположение Мины, что дочь садовника может явиться на бал.
— Ну, пропустить то тебя пропустят, это не вопрос — бал организовывает Дэймон. А что касается высшего света и Морган…. Как ты думаешь, с какой стати, я решила устроить именно бал-маскарад?
— И с какой?
— Дурочка, я тогда уже послала за тобой Поля и поэтому знала, что ты вот-вот приедешь.
— Так ты что серьезно?
— Куда уж серьезнее, — изменилась в лице Мина.
— Дорогая, даже не знаю, — с сомнением покачала головой Джинни. — Конечно, вы с мамой всегда относились к простым людям, как к равным себе…. Но остальные не придерживаются такой же точки зрения. Ты представляешь, какой разразится скандал, если каким-то образом окружающие узнают о том, что среди гостей под маской скрывается дочь садовника?
— Джинни, где твой дух авантюристки? Что с тобой сделали эти злобные Фоли?
— Извини, я скоро приду в себя и снова начну шалить, — с печальной улыбкой ответила девушка.
— Да уж, пожалуйста. А то что-то у нас перепуталось! Я привыкла, что это мне надо останавливать и держать тебя подальше от неприятностей, а не наоборот.
— Прости, я еще не пришла в себя от переезда.
Мина с сомнением посмотрела на подругу. Все, что происходило, ей совсем не нравилось. Джинни вернулась другой. Более замкнутой, серьезной, повзрослевшей. Казалось, что за те десять месяцев, что ее не было, она прошла через что-то… страшное. И Джельсамину не могло не волновать это. Но у подруг с самого раннего детства был негласный свод правил. И одно из них гласило: никогда ничего друг у друга не выпытывать. Если одна из них говорит, что что-то не хочет обсуждать или рассказывать, то вторая никогда не будет на нее давить. Девушки всегда признавали право друг друга на тайну и личные секреты. Это был один из основополагающих законов их дружбы. И обе с большим трепетом к нему относились. Поэтому, Мина была вынуждена оставить подругу в покое. Она с тоской перевела взгляд на стоящую над рекой иву. Девушка не уловила миг, когда заподозрила неладное. С дерева что-то капало в воду. Проследив за каплями, она заметила, что вода в реке слегка розоватого оттенка. Медленно подняв глаза вверх, Мина застыла в безмолвном крике, на ветвях дерева лицом вниз веревками был распято тело молодого человека, c которого капала кровь. На его лицо был наброшен капюшон. Поднявшись с земли, Джельсамина подошла к дереву и заглянула в лицо растерзанного. Ее глаза встретились с мертвым взглядом Яго. Потеряв равновесие, Мина поскользнулась и упала, скатившись по склону в воду.
Увидев, что с подругой что-то не так, Джинни кинулась к ней. Схватив, сидевшую на коленях в воде и рыдающую, девушку за плечо, она громко окрикнула ее.
— Мина, Мина, что с тобой? Что случилось, дорогая? — Сходя с ума от боли, Джельсамина подняла глаза на подругу.
— Яго, там на дереве. — После чего головой кивнула в сторону ивы и бросила взгляд на ветви…. Там никого не было.
Когда спустя час они добрались до дома, Мина от тревоги была готова сойти с ума. Да и Джинни от всего происходящего лучше не становилось. Вихрем влетев в дом, Джельсамина промчалась в комнату, где должен был находиться ее пострадавший кузен. С ужасом отворив дверь, Малкани Куори замерла на месте, увидев живого и невредимого Яго.
— Моя несравненная персона сегодня пользуется особой популярностью! — удивленно оторвался от дел Корин Куори. Он уже получил документы, которые велел принести в дом Мины, чтобы не свихнуться от скуки, и последние два часа работал, не поднимая головы. Кузина стремительно бросилась ему на шею, и обняла с такой силой, что он даже застонал.
— Дорогая, я тоже рад тебя видеть, но возьмусь тебе напомнить, что у меня все тело в синяках. — Девушка не обратила никакого внимания на слова Яго и, продолжая сжимать его в объятьях, разрыдалась.
— О как! — Молодой человек поднял беспомощный взгляд на Джинни. — Что у вас случилось на этот раз? — Не знавшая, что и сказать, девушка несвязанно пробормотала:
— Мине показалось, что она увидела твой труп, привязанный к дереву и истекающий кровью.
— Вот ведь, гадость какая! — Оторопел от такого поворота событий Яго. — А ты видела мой, гм, даже не хочется это произносить…, труп. — Джинни с сомнением покачала головой.
— А если подумать? — улавливающий любые нюансы молодой Корин моментально заметил ее попытку соврать.
— Нет, — упрямо мотнула головой девушка.
— Не хочу показаться банальным, ну «а если головой»?
— Знаешь, буквально на десятую долю секунды я что-то там увидела…. — Джинни уж очень не хотелось признаваться, что тоже видела этот жуткий образ. — Да, определенно это было тело, и очень похоже на то, что описывает Мина. Но оно исчезло еще до того, как я смогла понять, что что-то увидела. Через мгновение, там было уже абсолютно пусто.
— Это очень хорошо, — успокаивающе поглаживая по белокурым волосам кузину, заметил Яго. — Знаешь, о чем нам это говорит?
— О чем?
— О том, что это была иллюзия.
— А что еще это могло быть? Если ты сидишь тут живой и здоровый! — возмущенно фыркнула Джинни, будто сам факт благополучия Яго ее чрезвычайно огорчал.
— Подумай сама, когда человеку внушают какую-то мысль это одно. Насколько мне известно, внушать одновременно нескольким людям мысль невозможно. Можно только показать что-то. Вот создать из ничего картинку, прикрыть этой картинкой реальность — это и есть иллюзия. И так как ты тоже видела это, значит это иллюзия. Кто-то очень неплохо поразвлекся, и я очень хотел бы знать кто.
— Мне кажется в нашем мире не так много мастеров иллюзий, — Джинни тут же начала высчитывать, кто виноват.
— К сожалению, не так уж мало. Все те же. Четыре Кейсара, все Корины, кроме меня, конечно, и еще кто угодно из Персон, кто занимался своим развитием.

Утром в день бала-маскарада, Яго спокойно пил чай у себя в доме, когда его посетил Дэймон.
— Дэйм, чем обязан? — рукой предлагая сесть другу, спросил Корин Куори.
— Я просто сбежал из дома, а больше мне некуда идти.
— Что случилось? — усмехнулся Яго, прекрасно понимая, что происходит на самом деле.
— Можно подумать, что ты не знаешь! Эта подготовка к балу свела меня с ума окончательно и бесповоротно. И я решил, что на последнем этапе они вполне обойдутся без меня. Тем более, что Морган прибыла в мой дом чуть не на рассвете, и все держит под контролем.
— В том числе и тебя, — с пониманием спросил Яго.
— Меня в первую очередь! — взорвался Дэймон. — По-моему она хочет, чтобы я заменил ей папочку! «Дэми, как тебе это? Дэми, как тебе то?». При этом ее волнует мое мнение по любому вопросу. Я никак не могу понять, почему она мне так доверяет! Даже представить себе не мог, в какой кошмар это все превратится. К Фаране Хулиана с его детишками, мне они надоели хуже горькой редьки.
— А кто еще, кроме Морган, тебе досаждает из отпрысков Борджиа, — веселясь над «несчастьями» друга, спросил Яго.
— Чано у меня днюет и ночует. Похоже, мы с тобой не оценили этого парня в должной мере! Великий и Ужасный Касиано Борджиа носится за Морган, как домашняя собачонка, обсуждая бесконечные заколочки, кружева, цветочные гирлянды, и еще Фарана знает что! И всякий раз, сталкиваясь со мной, неизменно интересуется, заказал ли я музыкантов, достаточно ли молодого фари, будет ли открыта для гостей терраса…. Воистину коварство Фоли не знает границ! Они не захотели устраивать бал сами, потому что прекрасно понимали, что на них обрушится, и предпочли все это бросить на мою несчастную голову. А ты плохой друг! Плохой! Плохой! Плохой!
— Это почему же, — еле сдерживаясь от смеха, прыснул Яго.
— Потому что смеешься над моими бедами!
— Ну, зато я предоставил тебе укрытие, и если даже Морган пришлет за тобой взвод солдат, грудью встану у дверей и скажу, что тебя здесь нет. — Дэймон с недоверием взглянул на друга.
— Чтоб меня Нифрея забрала, если вру! — подняв кулак правой руки с разжатыми вверх, мизинцем и безымянным пальцами, сияя идиотской улыбкой, поклялся Яго. Безнадежно вздохнув, Дэймон уселся в кресло и на его лице проскользнул намек на облегчение.
— Можно я у тебя поживу?
— Можно, а зачем? Сегодня закончится бал, коварные Борджиа покинут твой гостеприимный дом, и жизнь вернется в свое русло.
— Не знаю. Последние дни мне кажется, что это не случится никогда.
— Ты в любой момент можешь вернуться в Шагрин-Вилле и скрыться там от этих ужасных и коварных людей.
— Во-первых, от Шагрин-Вилле я озверел за последние несколько лет. Какой бы блистательной не была моя родина, от нее за версту тянет провинцией! Куори-Сити, был, есть и будет единственной столицей этого мира, и городом, в котором стоит прожигать свои лучшие годы. Во-вторых, у нас тоже есть резиденция Борджиа, так что не думаю, что мне там удастся скрыться. И, в-третьих, если я уеду отсюда, то как буду добиваться руки Мины?
— Я надеялся, что наша дружба остановит тебя в стремлении завоевать мою невесту.
— Никакая она тебе не невеста!
— Ну, Мина придерживается другой точки зрения. — Мрачно заметил Яго. — На днях она сообщила, что после продолжительных размышлений пришла к выводу, что наш с ней брак, самое удачное решение проблемы, и отныне она прекращает заниматься поисками жениха. А затем добавила, что прибьет любую, кто только подумает положить на меня глаз. Так что, милый друг, ты опоздал.
— А мне наплевать, что она там думает! Я буду добиваться ее даже, если она выйдет за тебя замуж. Я сказал это на том памятном ужине в твоем доме всем присутствующим, и я вовсе не шутил.
— Ну-ну, спокойствие! — Яго, потрясенный страстью друга, решил пока сменить тему, чтобы не наговорить друг другу лишнего. — Давай лучше обсудим менее животрепещущие темы. Скажи мне, мой дружочек, а кого ты знаешь в нашем мире из мастеров иллюзий? — От столь резкого перехода, Дэймон растерянно заморгал и попытался сосредоточиться на вопросе друга.
— Странный вопрос? Хочешь преподнести какой-нибудь сюрприз Морган?
— Гмм… Дэм, ты меня не слышал? Мина запретила мне строить романтические отношения с кем-либо и тем более с Морган.
— И ты послушно бросился исполнять ее волю! — Иронично фыркнув, друг наткнулся на вполне серьезную мину на лице Корина Куори. — Ну, ты же это несерьезно? — улыбка медленно сползала с лица Дэймона.
— Куда уж серьезнее. — С сомнением взглянув на товарища и тяжело вздохнув, Яго все-таки решился. — Дэймон, я не хочу, чтобы ты испытывал иллюзии насчет моей кузины. Она может казаться мягкой, беззащитной и даже робкой…. И во многом это действительно так. Но есть вещи, которые высечены у нее в мозгу. И первое, что там можно обнаружить это тезис «Благополучие семьи превыше всего». На сегодняшний день, я и есть вся ее семья. Никого другого больше не осталось. И если Мина говорит, что она убьет любого, кто положит на меня глаз, она не подразумевает под этим ничего другого, кроме того, что она так и сделает. — Глаза Дэймона распахнулись от удивления и неверия сразу.
— Поверь мне, — продолжил Яго, — все обстоит именно так. И когда Джельсамина мне говорит, прекратить общаться с Морган, я прекращаю общаться с Морган. И не потому, что я послушная собачка кузины, а потому, что не хочу, чтобы дочь Хулиана Борджиа и твоя подопечная пострадала от ее руки.
— Знаешь, как-то очень трудно в это поверить, — с сомнением пробормотал Дэймон, пытаясь переварить услышанное. — Она такая нежная…
— Она такая и есть. Пока дело не касается моего благополучия. Она не сможет сказать грубое слово хулиганам, которые бросят в нее камень. Но она пристрелит любого, кто не так на меня посмотрит. Это на уровне рефлекса.
— Странные вещи ты говоришь.
— Знаю, я и сам этому всю жизнь удивляюсь. Но подобным образом ее воспитал мой отец.
— И что ты будешь теперь делать? Женишься на ней?
— Если этого захочет Джельсамина, да. — Прозвучавшая безысходность в голосе друга насторожила Дэймона.
— Яго, ты что, действительно, влюбился в Морган?
— Что? — Оторвавшись от размышлений, очнулся молодой человек, — Создатель, нет, конечно! Если честно, она мне самому надоела. За неделю походов по магазинам, я настолько привык к ней, что боюсь, она перестала быть интересна. Из несчастной, таинственной брюнетки с глазами Куори, Морган превратилась в маньячку, жадную до тряпок, шляпок, брошек. Нет, конечно, она проявляет ко мне знаки внимания…. Но уж слишком собственнически себя ведет. К тому же, Мина права, девушка пронизана ложью и театральщиной. То, с каким усердием она отбивает жениха у своей дорогой Малкани, достойно только восхищения. Она лживая интриганка, впрочем, как и все их семейство Борджиа. Когда присматриваешься, то невозможно этого не заметить. Я заигрывал с ней скорее по инерции. Поэтому, когда кузина объявила о своем намерении прекратить любые мои отношения с Морган, не сильно сопротивлялся…. К тому же, у Джинни сейчас не легкие времена, и приходится тратить время на то, чтобы поддержать и отвлечь ее….
— Что же могло огорчить нашу красотку? — удивленно поднял бровь Дэймон.
— Она тяжело переживает разрыв с Чано.
— Поверить в это не могу! — усмехнулся Дэми.
— И, тем не менее, это так. Ни один из моих коронных номеров, по сведению девушек с ума до сих не сработал. Она будто окутана пеленой, и я не могу через нее пробиться.
— Яго, а ты не думаешь, что она морочит тебе голову?
— Дэймон, я все-таки Куори, сын Корина. Уж игру дочери садовника, смогу различить.
— Высокомерие и гордыня всегда были твоими слабыми местами.
— Перестань, я знаю Джинни с детства. Она плутовка, интриганка, но при этом никудышная актриса. На ее лице видно все!
— Может, ты видишь только то, что она хочет?
— Не надо возводить Джинни на пьедестал. Она обычная девушка, да красотка, но не более того.
— Гордыня тебя погубит, — с улыбкой повторил Дэймон. Он смотрел на друга, которого знал почти столько же, сколько себя помнил, и отмечал произошедшие в нем перемены. Яго всегда был беззаботным зубоскалом, воспринимавшим даже дождь, как брошенный ему вызов. Он всегда торопился жить и брать от жизни все. Дэймону казалось, что его друг из той редкой породы мужчин, которые до конца жизни остаются мальчишками. «Ворваться, всех в себя влюбить, влюбиться в кого-нибудь самому, через пять минут забыть об этом и умчаться, не задумываясь о том, что оставляет после себя», — таково было жизненное кредо Яго, которого знал Дэймон все эти годы. Но последняя пара лет, заставила его друга не просто повзрослеть. Она наложила на него невидимую печать неподъемного груза. И когда, после некоторого перерыва они встретились, Дэймону показалось, что перед ним совсем другой человек. Нет, конечно, совсем «старый» Яго не ушел. Он с тщательным усердием создавал иллюзию, что все, как и прежде. Но обмануть хорошо знавшего его друга, не удалось. Был бы здесь Джейсон, наверняка заметил бы все, то же самое. Яго нес в себе что-то такое, что убило в нем прежнюю жажду жизни.
Договариваясь, действовать сообща в расследовании убийств Персон, Яго не был до конца искренним с товарищем. И Дэймон сперва списал это на то, что друг подозревает в том числе и его отца. Но со временем, ему стало казаться, что есть тут что-то еще. Искрящий и очень активный по жизни Яго, похоже, занял выжидательную позицию. Он словно бомбу, бросил в Персоналий сообщение об их с Миной помолвке. Расчет друга был для Дэймона очевиден. Он хотел заставить их зашевелиться. Выдать себя. Ведь, брак Мины и Яго мало кому был по душе. Вместе они представляли серьезную силу. А никто не стремился дать новым игрокам место под солнцем. И уж тем более это было не в интересах того, кто убирает истинных Персон, заменяя их слабыми отпрысками. И Яго удалось это сделать, если судить по разговору, подслушанному Дэймоном в «Максе и совах». Конечно, то, что Яго и Мина не имеют наследников, крепко связывает руки их противников. Но подослать Морган было как-то уж слишком банальным ходом, для игроков такого уровня. А это говорило о том, что, скорее всего, Морган просто отвлекающий маневр. И главный удар еще впереди. И судя по выражению лица, Яго, он это понимал не хуже Дэймона.
— Дэймон, так что там с мастерами иллюзий? Поделишься своим списком? — Вырвавшись из плена раздумий, молодой человек постарался сосредоточиться на вопросе друга.
— Ну, конечно, первые, кто приходят на ум, это мой отец, Хулиан, четыре Кейсара…,
— В Кейсарах ты уверен? — с сомнением перебил Яго.
— Ты не хуже меня знаешь, что изначально им были даны возможности всех их подданных. Телепатия, возможности видеть призвание…. Все, что могли более младшие Персоны, все могли Кейсары, ну кроме способностей Малкани. Они могли проверить работу любого и заменить любого. Если предположить, что они хотя бы чуть-чуть занимались собственным развитием, то допустить, что они не научились сплетать иллюзии, будет слишком странно.
— Аргумент. Давай дальше.
— Ну, мне доподлинно известно, что Ремиза овладела этим мастерством в совершенстве. Отец буквально на днях обнаружил этот маленький факт. Осмелюсь предположить, что Химена в своем мрачном замке на скале, тоже не только кормит бесчисленных кошек. Моя покровительница, Малкани Темо, как-то играя со мной в детстве, из воздуха создала стадо лошадей с такой детальной прорисовкой, что зависть брала. Думаю, что на этом можно остановиться. Персоны из не Великих имеют весьма ограниченные возможности и сколько бы они их не развивали, создание иллюзий им не под силу.
— А Мартин? — Яго цеплялась за любую версию. — Тебе не кажется, что все так привыкли считать его слабаком и дураком, что никогда не берут его в расчет. Под такой личиной не трудно творить, все что вздумается.
— Ну, не думаю, что ему удалось сломать замок Джулиана, — со злобной усмешкой пробормотал Дамиан.
— Это ты сейчас о чем?
— Можно подумать, что ты не знаешь…! Что, правда, не знаешь? — оценив изумление на лице друга, Дэймон поспешил поделиться с ним одной из занимательнейших историй этого мира. — Пару тысяч лет назад, когда твоя тетушка еще не закрутила романа с Корином Фоли, Мартин пытался за ней ухаживать. И, как говорит мой отец, слишком усердствовал в этом. Дошло до того, что он попытался внушить Габриэлле любовь к нему. — Яго потрясенно смотрел на друга и не верил своим ушам. — А вечно влюбленный в Малкани Куори Хулиан заметил это. И так в нем взыграла ревность и злость, что в сердцах, не рассчитав силенки, наложил замок на ментальные способности Корина Темо. Он хотел его ограничить лет на триста, чтобы он угомонился и начал вести себя прилично. А получилось на три тысячи лет! Так что еще тысячу лет Мартин будет ходить с весьма ограниченными способностями. И, насколько мне известно, Джулиан регулярно проверяет свой замочек.
— Не может быть! — Яго потрясенно мотнул головой. — И Хулиану это сошло с рук?
— Ну, всем известно, что Корин Фоли не только самый зловещий, таинственный и кровожадный член нашего общества, но и чрезвычайно вспыльчивый. Отец говорит, что даже через миллион лет Джулиан будет не в состоянии контролировать свои эмоции. Это единственное его слабое место. И поэтому, когда твоя тетка поверила Химене, что Корин Фоли внушил ей любовь к нему, для Хулиана это было страшным оскорблением! Поверить, в то, что он опустился до уровня Мартина, это было уже слишком.
— Ты считаешь, что Химена солгала? — с недоверием поинтересовался Яго.
— Абсолютно в этом уверен. Отец был с Хулианом в тот момент, когда Габриэлла спросила у него правда ли это. Сам знаешь, Корин Фоли не лучший актер в мире.
— Да, но моя тетка должна была видеть, что он говорит правду, уж она-то ложь чуяла за версту.
— В том то и дело! Что с ее точки зрения и Химена и Хулиан говорили правду, но так как он телепат, то Габриэлла решила, что он просто туманит ей мозг. Но отцу-то моему мозг не затуманишь. Хулиан говорил правду.
— Ничего не понимаю!
— Да, загадка.

Бал был в самом разгаре. Джельсамина прижалась к колонне, чтобы отдышаться, и быстрым взглядом окинула зал. Она пыталась среди моря танцующих гостей найти Джинни. Единственным условием, при котором подруга согласилась пойти на бал, чтобы их не видели вместе. Девушка была уверена, что рядом с Миной ее обязательно кто-нибудь узнает. И этим «кто-нибудь» будет именно Морган. Пришлось пожертвовать общением с подругой, чтобы она могла насладиться празднеством. Пользуясь анонимностью, Малкани Куори не соблюдая никаких правил этикета, танцевала со всеми подряд и наслаждалась жизнью. Мина обожала карнавалы. Они позволяли ощутить какое-то пьянящее чувство свободы. Казалось, что при желании можно даже звезду с неба достать. Приподнятое настроение бурлило в девушке, как хорошее молодое фари — кружа голову и вызывая улыбку.
— Вы позволите, нарушить ваше одиночество? — Раздавшийся за спиной приятный мужской голос, заставил Мину вздрогнуть и резко обернуться. Перед ней стоял мужчина в обычной черной полумаске, почти не скрывавшей лица ее владельца. Малкани Куори только на несколько секунд задумалась над тем, кто перед ней. Память услужливо напомнила, где она видела этого на внешний вид пятидесятилетнего мужчину, с копной взъерошенных черных волос, насмешливыми черными глазами, и слегка растерянной улыбкой на устах. Кейсар Хоакин Диас Асаведо Фоли обладал какой-то незабываемой бесшабашностью и при весьма почтенном сане, производил впечатление шалопая.
— Конечно, Ваше Величество, почту за честь, — очарованная обаянием Хоакина, Мина улыбалась своему собеседнику открытой, светлой улыбкой.
— Дитя мое, вы должны были сделать вид, что под маской не узнали меня и общаться, как с простым смертным, — ворчливо пожурил Кейсар Фоли девушку.
— Возможно, это произошло из-за того, что вы не сильно стремились к тому, чтобы вас не узнали? — с насмешкой парировала укор Джельсамина.
— Конечно, я стремился к тому, чтобы быть узнанным, но вовсе не столь юной и прелестной особой, как вы! А официантами, швейцарами и прочим персоналом. Когда простолюдины осознают, какую высокую особу они обслуживают, качество этого самого обслуживания значительно повышается. А я уже не в том возрасте, когда можно не обращать внимания на такие мелочи.
— Вам ли говорить о возрасте, — наслаждаясь общением с этим очаровательным мужчиной, Мина забыла обо всех своих горестях и проблемах.
— Пожалуй, с моей стороны это было некоторым кокетством…, но только некоторым. Чтобы вы не думали, прожитые годы накладывают свой след на любого из нас. И если окружающим кажется, что мы такие же, как все…. Это просто та иллюзия, которую мы стараемся создать для простых смертных, но в первую очередь для себя самих. Надо признать, что за тысячелетия мы поднаторели в этом вопросе. Хотя, есть среди нас исключения, типа Хулиана, которые, несмотря на прожитые годы, продолжают воспринимать все так же остро. Ну, хватит обо мне, когда у нас есть куда более очаровательный предмет обсуждения. Такая прелестная особа, как вы, чрезвычайно занимает меня, и я давно мечтал поговорить с вами вот так, с глазу на глаз.
— Опять лукавите, — с пониманием, улыбнулась Джельсамина, ибо уже почти треть зала следила за их беседой. Когда Персона уровня Кейсара Фоли одаривала кого-то своим вниманием, это вызывало интерес даже в самых высоких кругах.
— Какая же вы кусючая! — с восхищением, пропел Хоакин. — Просто загляденье!
— Весьма сомнительный комплимент! Вам так не кажется?
— О нет! В нашем кровожадном, хищном обществе? Нет! Голубушка, чтобы выжить среди себе подобных, жизненно необходимо быть кусючей.
— Слово-то какое смешное!
— Зато емкое!
— Ваше Величество, вы же не просто так ко мне подошли, — Мина пытливо заглянула в сверкавшие в прорезях маски черные глаза.
— Солнышко, я давно не делаю ничего просто так. Я даже дышу, только в случае крайней необходимости. И если уж я пришел на этот бал, чтобы встретиться с вами, то, конечно, не мог к вам не подойти.
— А я думала, что вы прибыли на бал, чтобы поддержать дочь Корина Хулиана и его самого.
— Глупости! Наш Хулиан не нуждается ни в чьей поддержке! И от того, что я сегодня явился на этот бал и даже танцевал с его дочерью, никому ни горячо, ни холодно. Я выполз из своего лежбища по одной простой причине, мне была интересна ваша персона, моя юная леди.
— Чем же так заинтересовала вас моя скромная личность?
— Интересно взглянуть на ту, от кого зависит судьба нашего мира, — пожал плечами Хоакин, и Мине показалось, что неуловимо, буквально на толику Кейсар стал серьезнее.
— Ну, я бы сказала, что судьба мира зависит от моей жизни, а не от меня. — Мине крайне не понравилась выбранная ее собеседником формулировка. Она накладывала слишком большую ответственность.
— Вынужден заявить, что наши с вами мнения в этом вопросе не совпадают, и со временем вам придется в этом убедиться. И боюсь скорее, чем вам бы этого хотелось. — Мина непроизвольно внутренне собралась.
— Что вы хотите этим сказать?
— Только то, что сказал, и ничего больше.
— Но зачем тогда говорить «а», не сказав «б»?
— Конечно же, затем, чтобы вы услышали «а».
— Ваше Величество, вы так говорите, как будто знаете что-то такое….
— Ну, конечно, знаю, деточка, — Хоакин расплылся в самодовольно улыбке. — Я знаю почти все!
— И знаете, кто убивает Персон? — не особо рассчитывая не положительный ответ, спросила Мина.
— Ну, этот «секрет» я разгадал, уже очень давно, — беззаботно махнул рукой Хоакин, глядя куда-то в толпу танцующих гостей. Мина про себя отметила, что он даже не посмотрел на нее, чтобы насладиться реакцией на сделанное заявление.
— Почему бы вам тогда не поделится этой информацией, например, со мной? — осторожно, дабы не спугнуть удачу, спросила Мина.
— Потому что тогда все это станет совсем не интересным, — пожал плечами глава сейма Фоли и ласково посмотрел на Джельсамину. — И хотя, я догадываюсь о предстоящем исходе этой истории, все-таки есть шанс, что все сложится по-другому.
— А кто-нибудь кроме вас знает убийцу, или то, что его знаете вы?
— Не могу быть абсолютно уверенным насчет первого, но вот по второму вопросу…. Я никому, кроме вас не сообщал о своих догадках.
— Это жестоко, — сухо произнесла Джельсамина. — Только, что вы сообщили мне, что знаете убийцу любимых мною людей. И отказываетесь назвать его. С вашей властью, и вашими способностями, вы давно могли прекратить этот кошмар, но не делаете этого ради собственного развлечения!
— Пожалуйста, не злитесь на меня, — Кейсар Фоли столь неожиданно заканючил, что со стороны окружающим могло показаться, что Мина ударила его. — Я только хотел вам помочь, но вижу, что напрасно. Дабы не оскорблять вас и далее своим преступным отношением к жизни, я предпочитаю раскланяться и удалиться.
Мина не успела сказать и слова, как оказалась одна. Невольно переведя взгляд к главному входу в зал, она увидела махающего ей, с беззаботной улыбкой на лице, Кейсара Хоакина. Убедившись, что она его увидела, он, слегка пританцовывая, покинул зал, всем своим видом давая понять, что запланированное им действо совершено.
Яго протискивался сквозь толпу к кузине, стараясь не потерять ее из виду. Ярко алое платье Джельсамины, словно маячок мелькало в толпе, не давая ему сбиться с пути. Наконец настигнув удаляющуюся от него девушку, он нежно обнял ее за талию и повернул к себе лицом.
— Дорогая, я весь вечер ищу тебя, чтобы пригласить на танец.
— Яго, неужели кроме меня здесь не с кем потанцевать? — Дурное настроение кузины молодой Корин чувствовал за версту. И то, в каком состоянии она находилась сейчас, основательного его испугало.
— Мина, что случилось?
— Имела весьма занимательную беседу с Кейсаром Хоакином, — зло бросила девушка, автоматически отдав ему руку и позволяя вовлечь себя в танец.
— Вот ведь, чудеса какие!
— Что ты имеешь в виду, — погруженная в свои мысли, Джельсамина сама не замечала, как выполняла необходимые фигуры танца и реагировала на слова кузена.
— Считается, что за последние пару тысяч лет беседы с Хоакином были удостоены от силы человек пять.
— Что за ерунда? Он же был у меня на дне рожденье. Уж там-то он общался со многими.
— Насколько мне известно, в последние годы он общался только с Кейсаром Темо Магнаром, отцом Дэймона, Малкани Моникой, Хулианом и твоей матерью. Остальные давно не удостаивались этой чести. Так чем же тебя так огорчил Хоакин Асаведо?
— Он сказал, что знает кто убийца, но не скажет, потому что тогда будет совсем неинтересно.
Яго потрясенно пытался переварить, услышанное и разгадать загадку.
— Джельсамина, что еще он тебе сказал? Ты поняла, зачем он вообще к тебе подошел?
— Видите ли, ему интересно взглянуть на ту, от кого зависит судьба нашего мира, — зло пробормотала Мина. Услышав ответ, Яго с силой стиснул зубы.
— Дорогая, не стоит расстраиваться из-за этого шута. Более чем уверен, на самом деле он ничего не знает, а только строит из себя старого, мудрого ворона. — Яго не успел отследить реакцию кузины, потому что танец разъединил их, так как пришла пора меняться партнерами с танцующими напротив. Погрузившись в свои размышления, молодой человек не сразу понял, что произошло, но через несколько мгновений, ему стало очевидно, что обнимая за талию женщнину, стоящую к нему спиной, он делает это не первый раз. Ситуация показалась до боли знакомой, и в тот миг, когда он подумал о боли, Джакомо осознал, в какой ситуации незнакомка находилась в его объятьях. Это именно она была той дамой в темном плаще и маске, которая так желала вогнать стальной кол в сердце Касиано Борджиа. Дождавшись, когда она повернется к нему лицом, Яго испытал разочарование, которое даже ему удалось скрыть с большим трудом. Женщина была в яркой маске из перьев, которая закрывала все ее лицо. В прорези были видны только черные глаза.
— Безмерно счастлив, что в моих руках оказалась столь очаровательная прелестница. Одарите меня надеждой, скажите, что у меня есть шанс завоевать ваше сердце, — с места в карьер рванул Яго.
— Молодой человек, боюсь вас разочаровать, но мое сердце занято. Давно и безнадежно. И оно принадлежит не вам!
— Вы убиваете меня! Неужели особа, обладающая столь несравненной грацией, роскошной фигурой и сводящим с ума голосом, окажется, столь бессердечна, что не подарит мне толику счастья, крошечную надежду на поцелуй! — Дерзко склонившись, Яго едва коснулся губами шейки своей партнерши. Выступающие из глубокого декольте белоснежные плечи, покрылись румянцем, и молодой человек понял, что ему удалось пробить железную броню незнакомки.
— Хотя, рискую прослыть бессердечной, боюсь, что не имею права давать ложную надежду. — Голос незнакомки подтверждал то, что подсказало рукам Яго ее тело. Это была одна и та же дама. Понимая, что музыка подходит к концу, Корин Куори судорожно искал возможность опознать таинственную незнакомку. Неожиданно его взгляд наткнулся на Хулиана, и решение было найдено. Довольно беспардонно ментально коснувшись разума Корина Фоли, Яго привлек его внимание, и смог попросить подойти к ним. Когда музыка закончилась, и Яго склонился в благодарном поклоне перед танцующей с ним дамой, Хулиан уже стоял перед ними.
— Яго, Химена, рад приветствовать вас. — К вещей радости Джакомо дальше не надо было гадать, кто так страстно хотел убить Чано. Оставалось только понять почему.
— Хулиан, ты никогда не соблюдал правил этикета. На маскараде не принято открывать личность маски, — злость, сквозившую в голосе Малкани Фоли, нельзя было прикрыть ничем.
— Право слово, к чему все эти маски, если мы узнаем друг друга с закрытыми глазами на расстоянии в милю, — шутливо отмахнулся Корин Фоли.
— Джакомо, извините, но я вынуждена покинуть вас, ибо общество моего коллеги по сейму, редко бывает приятным.
— О, мне так жаль! — искренность сказанного Яго не вызвала бы сомнение даже у самого строго театрального критика. — Теперь, когда ваше инкогнито раскрыто, мне казалось ничто не должно чинить препятствия нашему общению!
— Как раз теперь оно стало совершенно невозможным, — вырвавшийся из груди Малкани вздох, явственно дал понять Яго, как он был близок к цели. Удалившаяся Химена, напоследок обернулась и бросила страстный взгляд в адрес молодого красавца Корина Куори.
— Джакомо, что на вас нашло? — провожая взглядом одного из самых заклятых врагов, Хулиан ни на минуту не терял бдительности. Химена была змеей, которая атаковала, когда этого ждешь меньше всего.
— Помните, я рассказывал вам о женщине, пытавшейся убить Чано? Это она. — Глаза Хулиана, не утруждавшего себя маской, зло сощурились.
— Уверены?
— Даже если бы я не поверил своим рукам, а обычно я склонен им доверять, то этот сиплый слегка каркающий голос трудно не узнать.
— С одной стороны, это кое-что объясняет, с другой многое меняет, с третьей окончательно все запутывает.
— О чем вы?
— Я был почти уверен, что это Ремиза. Твое описание почти с точностью воспроизводило ее. Но вынужден признать, у них почти идентичные фигуры. Яго, нам срочно нужен Дэймон. Он должен тоже взглянуть на нее! — Корин Куори наблюдал за своим коллегой и про себя отмечал, что Хулиан действительно очень подвержен эмоциям. И абсолютно их не контролирует. Дэймон обнаружился довольно быстро, он почти пролетел мимо них, кружа в танце Джельсамину. Кузина беззаботно хохотала, при этом старалась не упасть от головокружения. Занимавшийся с ней танцами Яго с легкостью распознал эту маленькую тайну Мины. Она с трудом выдерживала долгие кружения. Был бы танец более медленным, Яго мог попытаться разбить их пару, уведя Мину и предоставив Хулиану самому побеседовать с Дэймоном, но на такой скорости это было невозможно. И им оставалось только ждать.
Когда музыка закончилась, Дэймон проводив к столу с напитками Мину, последовал на немой призыв Хулиана. Оставшись одна, Джельсамина решила насладиться свежим воздухом. Выйдя сквозь огромные двухстворчатые двери на террасу, она спустилась вниз по широким каменным ступеням и оказалась в саду. Приятная вечерняя прохлада, позволила девушке немного остыть. Прислонившись спиной к дереву, она закрыла глаза и вдохнула полной грудью. Биение сердца приходило в норму после бешенной скачки в танце. Каждая клеточка тела приятно расслаблялась и позволяла почувствовать себя парящей над пропастью. Когда до ее сознания стало доходить, что она улавливает чей-то разговор, Мина была абсолютно расслаблена. И то, что улавливали уши, не сразу стал обрабатывать мозг.
— Почему, Джинни, почему? — расстроенный голос Касиано, узнавался с легкостью.
— Чано, это не обсуждается! Все что могла, я тебе сказала. Между нами ничего не может быть. Забудь меня! Единственный мужчина, который меня всегда интересовал это Яго.
— Глупость какая-то, что может связывать тебя и этого самовлюбленного мальчишку?
— Думай, что хочешь, главное, чтобы ты держался от меня подальше.
— Джинни, ты совершаешь ошибку! Вместе мы бы с тобой…
— Никаких мы с тобой больше не будет! Чано, пора положить конец этой ситуации. Ты взрослый человек, и должен понять, что иногда тебе говорят «нет».
После непродолжительной паузы Джельсамина услышала, как стремительно уходит Чано, и проследила, как он, взойдя по лестнице на террасу, скрылся за дверями зала. Мина старалась даже не дышать, чтобы не выдать себя. Она знала, что Джинни не захочет обсуждать произошедшее. Раздавшийся в темноте голос прозвучал где-то там же, где беседовали Джинни и Касиано.
— Отлично, дорогуша! Это именно то, что я от тебя хотела. — Мина почти сразу узнала этот голос.
— Зачем вам это нужно? — со злостью выплюнула вопрос Джинни. — В чем великий смысл заставить страдать Чано? Что он вам сделал?
— Тебя это не касается! Ты должна просто выполнять данные тебе инструкции. Как продвигается твоя работа с Яго? — Возникшая пауза заставила Мину собраться, она испугалась, что ее каким-то образом обнаружили. Но в тот момент, когда она была готова уже выйти, раздался сухой голос ее подруги.
— Все идет по плану.
— Насколько ты с ним сблизилась?
— Настолько же, насколько мы были близки, до моего отъезда. Мы хорошие друзья, — раздражением, сквозившим в голосе Джинни, можно было резать стекло.
— Этого мало! Я сотни раз тебе говорила, что ты должна заморочить ему голову, свести с ума!
— Это не так-то просто, между прочим! Мне не какого-нибудь простофилю надо привлечь, а самого Джакомо Альфредо! На него женщины вешаются при любом удобном случае!
— Ты должна быть хитрее! Ты сделала, как я велела? Прикинулась овечкой с разбитым сердцем?
— Да, да, я сделала все, как вы велели!
— И что?
— И ничего! Вы действительно считаете, себя умнее всех или думаете, что Яго такой болван, чтобы купиться на подобную дешевку? Конечно, он проявил долю сочувствия, но не более того.
— Значит, ты не достаточно убедительна! Я знаю этого парня, из жалости он готов горы свернуть.
— Но это не значит, что он готов отдать свое сердце! Яго любит Джельсамину, и больше ему никто не нужен.
— Чушь! Он никогда не испытывал к ней ничего больше братской любви! С раннего детства он был ей нянькой, сиделкой. Он по определению не может видеть в ней предмет страсти.
— Для представительницы сейма Фоли, вы слишком хорошо знакомы с биографией моих друзей.
— Деточка, я тут не в игрушки играю! Тебя на свете не было, когда я начала, то, что в ближайшее время закончу!
— Или вы говорите мне, что собираетесь сделать, или я в ваши игры больше не играю, — жестко заявила Джинни. И как заметила Мина, голос ее не дрогнул.
— Ты что думаешь, если уехала из моей гимназии, то я на тебя управу не найду? Забываешься, девчонка! Посмотрим, что ты запоешь, когда я займусь, твоим сладким папочкой…. Ммм, дайка подумать…. Он же у нас цветовод, его розарий известен на весь мир. Как думаешь, может оказаться так, что шипы одной из его прекрасных роз ядовиты? Какая-нибудь долгоиграющая, мучительная отрава, не имеющая противоядия! Габи позаботилась о том, чтобы вашу семейку нельзя было вышвырнуть с территории Малкури, но защитить ваши жизни ей не под силу! Так что, делай, что тебе говорят, и не рыпайся. Ты хорошо меня поняла?
— Да, Ваша Светлость.
— Будешь делать, все как тебе велено?
— Да, Ваша Светлость.
— Увидимся послезавтра, доложишь об успехах.
— Да, Ваша Светлость.
— Дерзкая девчонка, — фыркнула дама, и Джельсамина с трудом уловила ее удаляющиеся шаги. Прошло несколько минут, прежде чем перед ней будто тень возникла Джинни. Приложив палец к губам, она вздохнула и пожала плечами. Мина не выдержала и еле слышно спросила:
— Неужели за все это время ничего? Больше ни одной зацепки, ни намека? — Опасливо оглядываясь по сторонам, подруга отрицательно покачала головой.
— Джинни, если ты хочешь, мы можем это все прекратить…
— Мина, поздно. Ты сама все слышала. Я не могу подвергать опасности отца. Раз мы решились, надо идти до конца.
— Нам надо найти место, где мы сможем нормально все обсудить! Ты уже больше недели в Куори-Сити и ни разу не было момента, чтобы за нами не следили, нас не подслушивали или не пытались просканировать нам мозги! Я скоро свихнусь.
— Держи себя в руках! Даже разговаривая сейчас, мы подвергаем опасности наш и без того слишком шаткий план. — Джинни стремительно обняла подругу, крепко-крепко прижав к себе, и прошептала ей на ухо.
— Сперва мы должны узнать, кто остальные! Они ответят нам за все! Мы отомстим за твою мать, но надо набраться терпения! Уже столько сделано! — Мина сглотнула слезы и кивнула.
— Ну вот, а теперь приведи себя в порядок и отправляйся веселиться. Ты у нас официально невеста, и должна сиять, как роза, а не ходить с зареванными глазами.
Джинни исчезла так же незаметно, как и появилась из темноты, и Джельсамина снова осталась одна. Она последовала совету подруги и постаралась взять себя в руки. Расшатанные нервы не сильно способствовали этому. Вечер был далек от своего завершения, а она была уже совсем разбита. Больше всего ей хотелось вернуться домой, забиться в свою комнату, сесть перед зеркалом и «поговорить» с мамой. Раздавшиеся за спиной шаги она услышала почти сразу и, выглянув из-за дерева, натолкнулась на Касиано Борджиа. Невольно оказавшись в его объятьях, Мина вздрогнула. От молодого человека исходила волна обиды. Они оба отступили на шаг назад.
— Чано….
— Мина… — одновременно обратившись друг к другу, молодые люди неловко замолчали. Чано первый решился прервать возникшую тишину.
— Джельсамина, что ты тут делаешь?
— Вышла подышать свежим воздухом. В зале совершенно невозможно дышать!
— К сожалению, на улице особо легче не становится, — с горечью заметил Касиано.
— Чано, не знаю имею ли я право…, но я хотела поговорить с тобой о Джинни…. Дело в том, что сердце моей подруги…. — Молодой человек, услышав произнесенное Миной имя, совсем потерял контроль, и резко перебил ее.
— Дорогая, мне жаль тебя разочаровывать, но у твоей подруги никогда не было сердца, — зло бросил в лицо Джельсамине Касиано. — Оно ей никогда не было нужно, впрочем, как и мне.
— Чано, не надо! Я понимаю, что тебе больно, и если я могу чем-то тебе помочь….
— Ты можешь помочь мне забыть оскорбление, нанесенное твоей подругой? — с усмешкой спросил Касиано. — А это мысль! — Мина видела, как сквозь терзавшую молодого человека обиду проступает его привычная маска злости и цинизма. — Ну, как Мина, ты готова занять место своей подружки? Папочка говорил мне, что ты так добра к окружающим! — С каждым словом, Касиано все ближе и ближе подходил к девушке и нависал над ней. И в этот момент они оба поняли, что мирного исхода их встречи не будет. Молодые люди, будто две дикие кошки, настороженно и в то же время угрожающе смотрели друг на друга. Мина от досады закусила зубами нижнюю губу и почувствовала во рту солоноватый вкус проступившей крови. Чано нервно перевел взгляд с ее глаз на кровоточащие уста. С легкостью читая эмоции на его лице, Джельсамина видела, как ярость сменяет обиду и вытесняет рассудок. Стоящая спиной к дереву, девушка почувствовала угрозу и попятилась назад. В конце концов, она прижалась к широкому стволу дуба. Ощущение, что ее загнали в ловушку, появилось из неоткуда и все больше крепло, поселив животный страх в душе. Касиано никогда не отличался особой дружелюбностью, но та ярость, что плескалась в его глазах в эту минуту, могла заставить трепетать самого смелого воина сейма Куори. А то, как близко он подошел к Мине, заставило ее всю сжаться внутри в маленький комочек, дабы не задохнуться в волнах этой ярости.
— Ну, так что, Малкани Куори, вы готовы помочь мне избавиться от моей боли? Или, как и ваша матушка, вы умеете только разбивать сердца? — То, с каким презрением было сказано «ваша матушка», вывело Джельсамину из ступора. Она со всей силы влепила Касиано пощечину. Реакция молодого человека была мгновенной. Мина не успела вдохнуть, как оказалась с заломленными вверх руками и прижата к дереву телом Чано. Его искаженное бешенством лицо находилось в паре сантиметров от ее. — Это была большая ошибка, Куори! — сквозь зубы процедил Касиано. — Ты, похоже, совсем выжила из ума, подняв руку на Борджиа! Ищешь смерти?
В этот момент Мина по-настоящему испугалась. Но испугалась не слов молодого человека, а той двусмысленной ситуации, в которой они оказались. Они были так тесно прижаты друг к другу, что тело Касиано почти вдавило ее в ствол дерева и его ледяное дыхание касалось ее губ и щек. То, что заставило так сильно испугаться Джельсамину, стало медленно доходить и до Чано, когда он почувствовал запах крови, исходивший от ее прикушенной губы. Волна безудержной страсти пронеслась по всем нервным окончаниям тела, сотрясая его. Бешенный стук ее сердца, расширенные от страха зрачки, прерывистое дыхание и пьянящий аромат крови буквально сводили его с ума. То, что происходило с ним, было безумием. Он никогда в жизни не испытывал такой жажды. Жажды крови, жажды насилия, жажды секса.
Окончательно потеряв голову, он вдавил свои бедра в ее и широким движением слизнул языком с губы Мины алую каплю крови. Ощутив ее на вкус, Касиано зарычал от рвущейся наружу страсти. Желая еще крови, он смотрел на припухшую губу и ждал появления новой порции самого сладкого напитка, который ему когда-либо доводилось пробовать. Голод, дремавший в нем, рвался наружу и вопил, требуя еще. Со стоном, полным отчаянья, он обхватил ртом нижнюю губу Джельсамины, прикусил ее и всосал в себя всю проступившую кровь.
Мина, осознавшая, что Чано ее «распробовал», нервно дернулась под ним, но это было так же бессмысленно, как если бы ее придавила гранитная плита. Только в отличие от плиты, голод Фоли, почувствовав сопротивление, усилил натиск. Продолжая терзать губы девушки, Чано не заметил, как это переросло в поцелуй. Сумасшедшая смесь животной страсти и голода крови мутила его разум, заставляя его все глубже проникать языком в ее рот. Саднящие губы Мины позволили ей на мгновение сосредоточиться…. Но тут поцелуй Чано достиг той стадии, когда игнорировать его стало совершенно невозможно. Толи по причине банальной физиологии, толи потому что молодому Фоли недостаточно было вкусить ее крови, и он воспользовался способностями своего сейма, но Мина почувствовала, как проваливается куда-то далеко-далеко….. Сознание ее было будто смыто волной и все о чем она могла думать это поцелуй Чано. Такой страстный, такой властный, такой сильный…. Он целовал ее так, как будто от этого зависела его жизнь. Будто она была нужна ему, как воздух! Казалось, что слизывая кровь с ее губ, он выпивает ее саму…. Будто впитав ее в себя, он сможет соединиться с ней в единое целое. И он делал это так, как будто имел на то право. Право, которое он взял сам. Он решил за них обоих, не спрашивая ее, и она подчинилась его решению. Может быть, от внезапно нашедшего на нее безумия…, а может, потому что давно нуждалась в том, чтобы кто-нибудь принял решение за нее.
Момент осознания того, что девушка перестала сопротивляться, и стала отвечать на его поцелуй с не меньшей страстью, потряс их обоих. Оторвавшись на мгновение, чтобы перехватить дыхание, Касиано поймал опьяненный страстью взгляд Мины. Срывающимся голосом она произнесла его имя.
— Чано! — Касиано услышал в нем такой богатый коктейль интонаций…. Сколько страсти, сколько мольбы, смятение, но главное, сколько нежности было в голосе Джельсамины Валенте! Никогда и никто в жизни не произносил с такой нежностью его имя! Это было подобно удару в солнечное сплетение…. В груди у него все сжалось в тугой комок, и ему казалось, что где-то там внутри зарыдало все его существо. Одним только «Чано» Мина показала ему, чего он был лишен всю жизнь. Мысли вихрем метались в его голове, его будто магнитом влекло к побледневшей и не менее потрясенной девушке. Осознание того, что он абсолютно перестал себя контролировать, заставило его опомниться. Словно ошпаренный он отлетел от Джельсамины.
— Ты…! — потрясенно прошептал молодой человек. — Что ты сделала со мной? — Почувствовавшая себя в некоторой безопасности Джельсамина, постаралась восстановить дыхание и попыталась сфокусироваться. В глазах все плыло, а тело было, словно ватным, и совершенно не слушалось. Она попыталась оторваться от дерева, но смогла только слабо пошевелить руками. От собственного бессилия у нее потекли слезы из глаз. Заметив в каком состоянии Мина, Чано сделал к ней шаг и тут же, взяв над собой контроль остановился. Он боялся даже на мгновение прикоснуться к девушке. — Создатель! — Никогда не испытывавший ничего даже приблизительно похожего Касиано был потерян. — Джельсамина…., - молодой человек судорожно пытался подобрать слова, но все его сознание было сосредоточено на губах прелестной Малкани. Устах, которые с такой нежностью произнесли его имя, и на которых все еще выступал сладчайший нектар — кровь Куори. Он сам не заметил, как снова приблизился к ней, но уже не со злобой и не с яростью, а с нежностью и трепетом. Он касался ее, как касаются губами лепестков нежного цветка, он снимал с ее лица слезы, как выпивают с листка хрустальную каплю росы на заре. Когда ее руки заскользили по его лицу, будто изучая его, он перехватил одну из них и прижал к своим губам.
— Чано, что с нами? — потрясенно, но в то же время доверчиво, спросила Джельсамина.
— Не знаю, — покачал головой молодой человек и потерся щекой о ее щеку. — Но это что-то волшебное!
— Точно, — прошептала Мина. Измученная за последние месяцы терзавшей ее болью, девушка купалась в нежности и наслаждении. То, что происходило, было так…. Непередаваемо чудесно! Обвив ее тело руками, Касиано притянул Джельсамину к себе, и повернувшись спиной к дереву, сел на землю. Хрупкая, невесомая девушка оказалась у него на коленях и доверчиво положила ему голову на грудь. Не размыкая рук, Чано потерся щекой о ее макушку, и нежно поцеловал шелк ее волос.
— Мы сошли с ума? — тихий, полный потрясшей его нежностью голос Мины показался ему прекрасной музыкой.
— Возможно. Не важно. Главное, что мы вместе. — Сумасшедшая волна страсти, охватившая их пару минут назад смыла с душ молодых людей горечь и обиды, оставив лишь свет, нежность, и безграничное доверие друг к другу.
— Я не верила, что в жизни так бывает, — улыбнувшись, прошептала Джельсамина.
— Я до сих пор не верю. Но это именно так. Мне кажется, что мы шли друг к другу всю жизнь.
— Друг к другу…. Всю жизнь…. — Мина, словно завороженная, повторяла за ним слова. — Чано, это и есть то, что люди называют «любовью»?
— Если это не любовь, то ее попросту не существует. Но все это не важно. Главное, что сейчас мы вместе. И хотя, мне безумно не хочется это говорить…. Боюсь, нам придется вернуться в зал, — прижимая к себе девушку, как самое драгоценное существо на свете, Чано поверить не мог, что в его груди может так биться сердце! Его слова заставили Мину вернуться к реальности.
— Нам стоит вернуться по одному. Я не могу поставить в неловкое положение Яго.
— Как скажешь. Меня это не волнует, я знаю, что твой с головы до ног, а ты моя и этого уже ничто не изменит! — Когда они поднялись с земли, молодой человек с необыкновенной нежностью провел рукой по овалу лица девушки.
— Не изменит, — с мягкой улыбкой согласилась Мина. Она встала на цыпочки, нежно поцеловала его и побежала в зал с той легкостью, которая была ей не доступна уже больше трех лет.
Человек, все это время скрывавшийся в тени деревьев, цепким взором смотрел в спину Касиано. Дальше тянуть было нельзя. Воспоминания о предыдущей неудаче заставили его действовать самого. Он почти бесшумно подошел к своей жертве, но молодой человек все-таки услышал шаги и повернулся. Увидев того, кто стоял перед ним, Касиано изумленно распахнул глаза и в тот же миг опустил их на кол, вонзившийся в его сердце.

Дэймон не смог подтвердить или опровергнуть утверждения Яго, что таинственная незнакомка, пытавшаяся убить Чано, и есть Малкани Фоли, но зато опознал ее по голосу, как даму из гостиницы «Макс и совы». Погрузившись в размышления о происходящем, Яго пытался одновременно отслеживать нескольких человек. Химену Бланко, Ремизу Леклер, Морган Валенте, Хулиана Борджиа, Кейсара Гастона и Джельсамину. Задачка была не из легких, и он все время терял то одного, то другого.
В данный момент он стоял на балконе и смотрел на влетевшую в зал Джельсамину. Такой светящейся и счастливой он не видел кузину уже давно. Какой-то мужчина в костюме шута подхватил ее под руку и закружил в танце. Молодой Корин Куори следил за подругой детства и в очередной раз пытался разгадать загадку, которая терзала его уже много-много лет. Мина с детства была нежной, очаровательной и кроткой девчушкой. Габриэлла настолько ограничила круг ее общения, что можно было по пальцам пересчитать людей, с которыми Мина была знакома к своим девятнадцати годам. Она никогда не ходили в гимназию, с ней с малых лет занимались частные преподаватели и Корин Куори. Отец Яго отдавал себя малышке целиком и полностью. Молодой человек сомневался, что знай родной отец Мины о ее существовании, столько бы возился с ней.
Когда-то в глубоком детстве он даже немного ревновал отца к маленькой белокурой девочке. Но Густаво так старался, чтобы дети росли в любви и согласии, что подружились они очень быстро. Джакомо считал, что стремление отца насадить культ семьи в их неокрепшие души было вызвано тем, что он никогда не был женат до рождения своего единственного сына, и что настоящей семьи не имел.
Но три года назад, молодой человек пришел к выводу, что это стремление у отца привело к печальным последствиям. Произошел кошмарный случай, который подтолкнул Яго к этой мысли. Однажды его похитили на глазах у Мины. И так как отец воспитывал племянницу в духе «благополучие семьи превыше всего», совсем еще юная девушка проследила за похитителями и спасла кузена. Ради этого ей пришлось пойти на хладнокровное убийство пяти человек.
У Джакомо до сих пор стояла картина как хрупкая Джельсамина крадется мимо спящих головорезов, чтобы отвязать его от столба. И как, услышав, что один из них проснулся и следует за ней, достает из рукава кинжал, который подарил ей любимый дядя на день рожденья, и обманным жестом поднырнув под замахнувшуюся на нее руку противника, оказавшись у него за спиной, перерезает ему глотку. Увидев выражение лица любимой кузины в тот момент, он подумал, что потерял ее навсегда. Но через мгновение холодный рассудок возобладал над эмоциями хрупкой девушки, и она вспомнила очередной наказ дядюшки «Мина всегда бей первая. Ты маленькая, хрупкая, слабая. Преимущество силы всегда будет не на твоей стороне. Поэтому ты должна наносить удар всегда первой, и он всегда должен быть смертельным».
То, с каким выражением лица кузина смотрела на спящих бандитов, заставило Яго замереть. Борьба, происходившая в душе Мины, выплескивалась на ее лицо. Он никогда не видел, чтобы, будучи прирожденной актрисой, она настолько не контролировала эмоции. Каждую натянутую до боли струну ее души, он чувствовал в тот миг как свою. В эти мгновения он забыл кто он, где он и что их может ждать, если Джельсамина не справится с ситуацией. Он думал только о том, сможет ли она сохранить рассудок после того, что собирается сделать. Чего всем им будет стоить сегодняшний день? И он молил всех богов, чтобы Мина прокралась к нему, развязала веревки и передала инициативу в его руки. Но Густаво был слишком хорошим учителем. Яго буквально слышал в голове Мины слова отца «Приоритет жизни членов семьи превыше всего». Эмоции медленно исчезли с ее лица, и его заполнила смертельная пустота.
После этого случая Мина молчала три месяца. Габриэлла чуть не сошла с ума, беспокоясь за дочь. Яго старался тогда не отходить от кузины ни на шаг. Он боялся, что теперь всю жизнь будет ассоциироваться у нее с той кошмарной ночью, и они уже никогда не будут так же близки и дружны, как раньше.
Но шло время, и молодость брала свое. Мина постепенно стала приходить в себя, ее взгляд стал все чаще наполняться светом, а на устах снова начала появляться улыбка. Яго делал все, для того, чтобы его дорогая кузина улыбалась как можно чаще. Он все время чувствовал себя виноватым в том, что произошло с ней. Со временем события той ужасной ночи были загнаны в самые дальние и мрачные уголки их душ. Но с тех пор, Джакомо Альфредо точно знал, что если его жизни будет угрожать серьезная опасность хрупкая, нежная Джельсамина не остановится ни перед чем.
Глядя на беззаботно кружащуюся в танце кузину, Яго думал о том, что же могло так повлиять на нее? Еще час назад, танцуя с ним, она не выказывала никаких признаков кардинальных изменений в ее состоянии. А сейчас…. Казалось, что вокруг нее все светится….
Мина танцевала с Анри. Они не виделись с того дня, как были представлены друг другу в доме его матери. Красавчик Леклер с легкостью кружил ее в танце, и когда он в повороте, подхватив за талию, поднимал над собой, Мина оказывалась выше всех и, хохоча, оглядывала зал. В один из таких «взлетов» она увидела, как в зал внесли тело Касиано Борджиа. Анри опустил девушку и почувствовал неладное, когда понял, что у его партнерши подкашиваются ноги.
— Мина, что с вами? — встревожено заглянув в ее побелевшее лицо, спросил молодой человек.
— Проводите меня к нему, — только и смогла прошептать Джельсамина. В этот момент ужасная весть облетела зал, музыка остановилась, а вокруг был слышен только шепот потрясенных гостей. С высоты своего роста Анри Леклер моментально увидел, что привело в такое смятение его партнершу.
— Вы уверены?
— Анри, я прошу вас!
То, что происходило с Малкани Куори, не поддавалась описанию. Анри видел, что из живой веселой девушки, она в одно мгновение превратилась в восковую куклу. Его поэтическое воображение сыграло с ним злую шутку и ему показалось, что ее рука, которую он держал так крепко, тает. Поставив несчастную себе за спину, он уверенным шагом направился к диванчику, на который принесли тело любимого сына Хулиана Борджиа. Анри как ледокол расчищал для Мины путь в сбившейся вокруг убитого толпе. Подойдя к незримой границе, которую боялся пересечь кто-либо, он выдвинул ее вперед.
Тело Чано лежало на диване, а из его груди торчал стальной кол. Слуги, принесшие его, не решаясь оставаться рядом, испарились. Похоже, Хулиану еще никто не сообщил, потому что его рядом с телом не было…. С Касиано никого не было. Мина на непослушных ногах подошла к нему и взяла за руку, которая меньше получаса назад обнимала ее. Опустившись на колени, она прижала ее к щеке и закрыла глаза. Если бы она могла себе позволить, Мина завыла бы в голос. Но она была лишена даже этой возможности. Жизнь лишала ее всего, что казалось ей дорогим и важным.
Переливавшийся в горле ком, не давал ей зарыдать. Она даже дышала с трудом. За полчаса судьба одарила ее великим даром и отняла его. Молча раскачиваясь, Джельсамина пыталась понять, зачем…. Еще сегодня утром, еще в начале бала, Чано, по сути, был ей абсолютно чужим человеком…. Его смерть огорчила бы ее, но не более того…. А сейчас…. От их только зародившейся, но так ярко засиявшей любви, у нее остались лишь два поцелуя и разбитое сердце. Она поднесла его руку к своим губам и коснулась ими прохладной кожи.
Пустота. Разве сможет Джельсамина найти в себе еще место? Разве можно заполнить пустотой и так пустой сосуд? Может ли одна пустота вытеснить другую? И смогут ли они, объединившись, поглотить ее совсем? В этот момент для Мины перестал существовать весь мир. Была только она и безвольная рука Чано.
Она не почувствовала, когда на ее плечо легла рука Джинни, она не услышала, как до нее пытается достучаться Дэймон, она не заметила, что рядом с ней на колени опустился Хулиан. Только когда до нее добрался Яго и прижал ее лицо к своей груди, спрятав от окружающих, Мина почувствовала, что кто-то рядом есть.
Она в немом забытьи, продолжая еле-еле покачиваться, стала тихонечко стонать. Яго в первый момент показалось, что она что-то напевает. Но это было больше похоже на еле слышный вой. Вой шедший из самой глубины души. Если бы он был громкий, в голос, это не было бы так страшно…. Но этот тихий почти умирающий вой заставил тело Джакомо покрыться мурашками, а волосы на его голове стали дыбом. Он никак не мог понять, что происходит, но каким-то внутренним знанием Мины чувствовал, что произошедшее изменит ее навсегда. Он встретился с потрясенным взглядом Джинни. Она растерянно покачала головой, давая понять, что знает не больше, чем он.
Дэймон убедившись, что Мина в надежных руках, как хозяин дома попросил у гостей прощения и объявил, что бал окончен. Напуганные случившимся гости буквально схлынули, как морские волны в отлив, оставив несколько минут назад искрящий весельем зал, пустым и пронизанным болью.
Хулиан стоял рядом с Джельсаминой и потрясенно смотрел на тело сына. Это был далеко не первый ребенок, гибель которого ему пришлось пережить за многие тысячелетия…. И не первый его ребенок, погибший насильственной смертью. И каждая такая потеря давалась ему нелегко. Но это был первый ребенок, чья смерть его действительно потрясла. Привыкший видеть сына хозяином жизни, он поверить не мог, что Касиано могут убить. Он был такой сильный, такой умный, такой….
Когда Хулиан смотрел на него, он видел себя на заре своего существования. Чано был всем, что интересовало его в жизни на данный момент. И его не стало. Скользнув взглядом, он заметил, что рука его сына прижата к щеке Джельсамины Валенте. И, несмотря на все горе, которое его охватило, этот факт не мог пройти мимо. Он взглянул на свою подопечную, и увидел боль. Чистую, всепоглощающую боль. Это чувство было столь материально, что его можно было разливать по бутылочкам. Такую боль можно испытать, потеряв лишь любимого человека. Он это знал как никто другой. Когда-то он потерял Габриэллу, мать Джельсамины…. Если бы тогда Химена не наговорила Габи…, только начавшая зарождаться мысль разбудила до поры до времени дремавшего внутри Корина Хулиана зверя. Кто-то убил его сына, и этот кто-то за все ему ответит.
— Яго, тебе знакомо орудие, которым убили моего сына? — бесцветным голосом спросил Корин Фоли. Не раскрывая объятий, и продолжая прижимать к себе Мину, Джакомо взглянул на Чано и кивнул.
— Да. Очень похож.
— Кто-нибудь из вас видел Малкани Химену, — с хрипом прорываясь, сквозь стоявшие в глазах слезы, спросил жаждавший мщения Хулиан Борджиа.
В зале остались немногие. Анри, Дэймон, Морган, Яго, Джинни, Реналь, Ремиза и Малкани Темо Моника Ларсон. Покровительница Дэймона стояла рядом с ним и, даже хмурясь, была похожа на прекрасную златокудрую богиню. Ее изумрудные зеленые глаза, сверкали гневом. Грохотавший за окном гром, явственно выражал ее отношение к произошедшему.
— Джулиан, почему ты решил, что это она?
— Потому что пару дней назад она уже пыталась убить…, - Хулиан с трудом собрался, но смог произнести имя сына, — Чано. Тогда Яго и Дэймон спасли его…. Но на этот раз их не оказалось рядом.
— Почему же она была сегодня здесь, если неделю назад пыталась убить твоего сына?
— Потому что в первый раз она была в маске, и Яго смог опознать ее только сегодня, танцуя с ней.
— А вдруг он ошибся!
— Я не ошибся. Это была одна и та же женщина. Если та, с кем я сегодня танцевал и есть Химена Бланко, то это она пыталась убить Чано.
— Что значит, если та женщина, с которой ты танцевал? — продолжила хмуриться Моника.
— Что в первый, что во второй раз женщина была в маске. Я не слишком хорошо знаком с Малкани Фоли, чтобы опознать ее. Но могу с уверенностью сказать, что это одна и та же женщина. — Моника задумчиво прищурилась от чего ее зеленные глаза, стали похожи на кошачьи. Она перевела вопрошающий взгляд на Хулиана, и он уверено кивнул.
— Моник, я в состоянии узнать Химену под любой маской! Не сомневайся.
— Все сходится. Если в этом мире есть кто-то из живых, кто ненавидит тебя настолько, чтобы убить твоего сына, так это она. Да и стальной кол, я в ее руках уже видела. Правда, это было лет триста назад, но дурным привычкам ведь редко изменяют, не правда ли.
Следившие за разговором «старших» Анри и Дэймон потрясенно заметили, что в беседе Моники и Хулиана ведущую роль вела именно она. Пожалуй, это был первый случай, когда Дэймон видел, что Хулиан признавал чье-то старшинство. Он попытался списать это на то, что Корин Фоли в шоке от горя, но эта версия прозвучала малоубедительно.
— В любом случае, торопиться некуда, — наклонив на бок голову, Малкани Темо взглянула на Яго, сжимавшего в своих объятьях мерно раскачивающуюся Мину. Мало кто из присутствующих мог похвастаться, что понимает, что происходит, но для всех было очевидно, Малкани Куори потеряла очень дорогого ей человека, а никто из них об этом даже не догадывался.
— Джакомо, — повышенный голос Моники заставил Яго вынырнуть из урагана мыслей, роившихся в его голове, — мне кажется Джельсамине самое время отдохнуть. Ей не стоит здесь далее оставаться. — В душе он был согласен с Малкани Темо, но он так хорошо чувствовал свою кузину, что понимал — увести ее будет не просто. Взглядом он указал Дэймону на вцепившиеся в руку Чано пальцы Мины. Друг кивнул и стал осторожно по одному разжимать пальчики девушки, по капельке снимая с нее горечь утраты. Он не хотел, чтобы она почувствовала его вмешательство, но оставить ее в таком состоянии было бы преступлением. Дэйм чувствовал, что еще чуть-чуть и горе поглотит ее безвозвратно. Она не протестовала. Казалось, что ее здесь просто нет. Когда Дэймон смог освободить руку Мины, Яго аккуратно встал, взял ее на руки и последовал за дворецким друга, который повел его в одну из гостевых комнат. Осторожно опустив ее на кровать, он растеряно сел рядом. Молодой человек не знал, что сказать. Впервые он столкнулся с тем, что не знал, как утешить любимую кузину. Он не мог подобрать слова, потому что не знал, что она чувствует.
— Мина…. Солнышко, пожалуйста, посмотри на меня! — Толи девушка начала понемногу приходить в себя, благодаря действиям Дэймона, толи Яго удалось подобрать правильную интонацию, но Мина подняла на него глаза и тихо, сорванным голосом, будто кричала без остановки, спросила:
— Я проклята?
— Что? — оторопел от такого поворота событий Яго.
— Я проклята?
— Дорогая, с чего ты взяла?
— Почему же тогда погибают те, кого я люблю? Мама, дядя, Чано?
— Мина, что за ерунда? Знаю, что я для тебя не пустое место, — растеряно развел руками Яго, — но как видишь, уже столько лет жив и здоров!
— Знаешь, до сегодняшнего дня для меня Чано был какой-то абстракцией, персонажем светских сплетен. Но когда мы с ним поняли, что созданы друг для друга…, когда впервые за очень продолжительное время я почувствовала себя снова живой, снова счастливой, его убили! Я танцевала с Анри, и думала, как расскажу тебе о том, что нашла свою любовь, нашла человека, которому наплевать на все на свете, лишь бы мы были вместе. Я не успела не то, что стать счастливой, я не успела даже помечтать об этом! Яго, что же это? Своими чувствами я навлекла беду на Чано? Он погиб потому, что я его полюбила?
Яго пытался справиться со свалившимся на него признанием Мины и никак не мог понять, почему так неожиданно вспыхнули чувства между кузиной и Касиано. Сам он никогда в жизни не влюблялся по настоящему, и уж тем более, никак не мог понять столь скоропалительную и столь страстную любовь. Он ощущал себя плывущим в бурном потоке реки, с которой не в состоянии справиться. Дверь тихонечко отворилась и в комнату зашла Джинни. Яго облегченно вздохнул. Он надеялся, что подруга станет лучшим утешением для кузины, чем он сам. Женщины скорее поймут друг друга. Корин Куори был вынужден признать, что позорно сбегает с поля боя. Он вышел из комнаты, оставив Джельсамину без ответа…, потому что подозревал, что она права.
Оставшись наедине с подругой, Джинни подошла к ней, села на кровать и взяла за руку. Мина, будто только этого и ждала. Обвившись вокруг ее руки, она свернулась клубочком на кровати и закрыла глаза.
— Обещай мне, что не умрешь! — шмыгнув носом, прошептала Джельсамина.
— Обещаю, — погладила по голове плачущую девушку свободной рукой Джинни.
— Знаю, что врешь, но мне было нужно это услышать.
— Мина, разве я тебя когда-нибудь обманывала, — усмехнулась в голос плутовка.
— Создатель, и как я могла о тебе так подумать, — сквозь слезы улыбнулась Мина. Ее подруга облегченно вздохнула. Дело было не настолько плохо, как ей сперва показалось. Пусть многие считают это диким и невоспитанным, но улыбка и смех лучшее лекарство от горя. Нет, смех не облегчает боль, он просто позволяет не сойти с ума. Он словно запасной клапан, который позволяет стравливать боль, чтобы она не утопила страдающего. И раз Мина улыбнулась, значит это не та беда, с которой Джинни не сможет справиться.

Хулиан позволил Дэймону и Реналю взять на себя заботы о Касиано, а сам заперся с Моникой в кабинете хозяев дома. Погрузившись в огромное кресло, он пытался совладать с собой, что давалось ему нелегко. Моника неторопливо вышагивала по кабинету, что-то просчитывая на ходу. Корин Фоли сидел и покорно ждал, когда она заговорит. Они всегда были в приятельских отношениях — Моника, Реналь и он. С первых дней их существования они нашли между собой общий язык. Все трое были близки друг другу по духу. Все трое смотрели на жизнь с одной и той же точки зрения. Они все были абсолютно разные, но при этом так похожи. С годами и Реналь и Хулиан, были вынуждены признать, что Моника действительно стоит на ступень выше их. Малкани Темо была воплощением лучших качеств их обоих. Она обладала аналитическими способностями и выдержкой Реналя, при этом была наделена силой и интуицией Хулиана. Там, где они с Реналем пасовали, Моника только начинала разминаться. Для нее не было невыполнимых задач и нереальных целей. Но при всех своих способностях и возможностях, Малкани Темо начисто была лишена честолюбия, амбиций. Ее не интересовала вся эта мышиная возня под названием «политика». Если Моника что-то изучала, то исключительно в познавательных целях. Если она развивала в себе какие-либо способности, то больше интересовалась не собственными результатами, а механизмами, принципами действия. Порой Хулиану казалось, что даже дружба с ними для нее своего рода проект….
— Джул, как это ни прискорбно, но вынуждена признать, что я запуталась. Или мне не хватает вводных данных, или эта задачка абсолютно нелогична!
— Что же поставило тебя в тупик?
— Химена не дура. Она должна понимать, что подозрение падет на нее. Она прекрасно знает, что является твоим официальным врагом номер раз. Ей отлично известно, что я опознаю этот чертов кол. Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь еще пользовался таким оружием. К тому же не догадаться, что Яго ее опознал, она не могла. Химена тебя ненавидит, это правда…. Но она не дура. Она прекрасно понимает, что ты превратишь ее жизнь в кошмар, и никто тебя не остановит. Так ради чего ей убивать Чано? Ради минутной мести? Она знает тебя не хуже меня. Ты погорюешь сегодня ночью, а завтра встав с похмелья, отряхнешься и будешь смотреть вперед. Ради чего ей навлекать на свою голову столько бед?
— С этой точки зрения я не рассматривал вопрос, — нахмурился Хулиан.
— Твои эмоции всегда забивали твой рассудок. Так же как, расчетливость Рене глушит его интуицию.
— Никто давно не спорит, что ты самая-самая-самая из нас, — ворчливо пробормотал Хулиан. — Только если ты такая умная, может, объяснишь мне, что происходит?
— Была бы рада, да вот только не могу.
— Моника, я никогда не спрашивал, но кто у тебя является главным подозреваемым?
— Это не важно, — отмахнулась Малкани Темо.
— Это почему же?
— Как ты можешь догадаться, я не сильно увлекалась разгадыванием этой загадки. А не имея никакой информации на руках, я сделала только один вывод, но ошиблась. Это не он. — Хулиан изумленно посмотрел на подругу.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю и все. Не хочу об этом говорить. Не каждый день мне приходится так ошибаться. Это знаешь ли неприятно.
— То есть меня ты не подозреваешь? — Малкани Темо бросила взгляд, призывавший Джулиана не молоть чепуху.
— Джул, я что, по-твоему, полная дура?
— Гмм…. Прости.
— И если у тебя есть еще идиотские вопросы, а судя по выражению лица, они у тебя есть, это не Рене. И, конечно, это не я. Ну, ты естественно сейчас подумаешь, что была бы это я, навряд ли бы, призналась, — Моника говорила все это на автомате, как хорошо заученную пьесу, а Хулиан только сидел, открыв рот, и не успевал задавать вопросы, на которые получал ответы.
— И не забивай себе голову мыслью, откуда я все знаю…. Мы проходили все это уже сотни раз за нашу весьма продолжительную жизнь. При других декорациях и с другими статистами, но амплуа моих главных героев остаются неизменны. — Моника, наконец, проявила на лице подобие эмоции и улыбнулась Хулиану. Она была довольна, что смогла прервать его погружение в горе от потери сына, и дать продуктивный настрой. — Лучше подумай головой. Кому и чем помешал твой сын?

Оставив, Джельсамину на попечение Джинни, Яго вышел в сад, решив, что именно здесь сможет уединиться. Жизнь умеет преподносить сюрпризы и, похоже, мало кто ожидал подобного окончания вечера. Он шел по аллее, освещенной тусклым светом фонарей, и пытался понять, что должно было сегодня произойти, чтобы вечер столь трагично закончился. Яго вспоминал тот эпизод, когда они с Дэймом вытащили Чано из передряги. Он мог погибнуть еще тогда. Но судьбе было угодно, чтобы он жил. Точнее, судьбе было угодно, чтобы он прожил еще несколько дней, а только потом умер. Странная прихоть. Но проблема Яго была в том, что он не верил в судьбу, и не верил в фат. Он верил в людей и их желания. И кто-то захотел, чтобы Чано прожил эти несколько дней. И если отбросить эмоции, фантазии и прочую чепуху, то единственный человек, который мог реализовать подобное желание, была дама из подворотни рядом с «Ноликом». Будь у нее желание, она легко могла бы воткнуть свой кол в грудь Чано, в тот самый момент, когда они с Дэймоном столь эффектно появились. Позднее снова и снова мысленно возвращаясь к этой истории, ему все время казалось, что в ней присутствует некоторый элемент театральщины. Если бы он мог «показать» эту сцену Мине, она наверняка смогла бы разложить по полочкам, что не так. А сам он только на интуитивном уровне понимал, что во всей этой истории было очень мало натурального. Но зачем могло потребоваться кому-либо, даже если это Химена, делать вид, что пытается убить Касиано? И почему его потребовалось убивать именно сейчас? Яго понимал, что на многие вопросы уже знает ответы, но кое-что еще оставалось вне его понимания.
Присев на траву, Корин Куори откинул голову назад и закрыл глаза. Он устал от бесконечного напряжения, в котором приходилось жить. Ему хотелось только одного, чтобы весь этот кошмар закончился. Но, похоже, это миг не наступит никогда. Когда Яго услышал приближающиеся женские голоса, он предпочел укрыться за ближайшим деревом, чтобы не сталкиваться с кем-либо и не вступать в беседы.
— Вы так и не объяснили мне, что все это значит! Зачем я должна становится женой Яго? Он не пылает ко мне особой страстью, и думаю, не запылает уже никогда.
— Ты сама во всем виновата! Если бы ты меня послушалась, и прикинулась робкой несчастной овечкой, дело было бы уже в шляпе! А ты со своим напором и нахрапистостью все испортила! Я страшно разочарована в тебе! Как ты могла испортить план, который мы вынашивали целых два года!!! И это когда он объявил о своей помолвке с Джельсаминой! Мне плевать, как ты это сделаешь, но мы должны разрушить эту помолвку!
— Думаю, что теперь это будет невозможно! Вы видели, как отреагировала Малкани на смерть Касиано? Дураку понятно, что она его любила! И теперь, Яго не отойдет от нее ни на шаг, опекая каждую минуту. Шансов, что после такого удара Джельсамина в кого-нибудь быстренько влюбиться никаких. Так что максимум через год, мы будем с вами пить фари за здоровье молодоженов Джельсамины и Джакомо.
— Две Нифреи тебе в голову, этого не будет! Морган, запомни раз и навсегда, Малкани Джельсамина Валенте Мальдини Куори выйдет замуж за моего сына Анри Леклера Каде! И если кто-нибудь этому помешает…. Лучше ему этого не делать.
— Да уж, сегодня это было продемонстрировано весьма доходчиво. Впрочем, это стало ясно значительно раньше, когда в вашем доме внезапно и столь трагично умерла моя старшая сестра — злобная ироничность, с которой была произнесена последняя фраза Хельгой Куори, просто потрясла Яго. Это было так необычно слышать из нежных уст Морган столь остро приправленную ядом речь.
— Не моли чепухи! Еще кто-нибудь услышит! А теперь возьми себя в руки и иди, узнай, что там с Джельсаминой. Судя по тому, как она с тобой общается, ты совсем потеряла ее доверие. Это худшее, что ты могла сделать! Поверить не могу, что дитя Хулиана, настолько бездарная интриганка! Похоже, кроме его сил ты не взяла у него больше ничего!
— Ненавижу ее! Вы знаете, что она приволокла на мой бал дочь садовника! Эту мерзавку Джинни! Так унизить меня перед всем обществом!
— Осторожно! Ты целый вечер отлично скрывала, что знаешь об этом, маски не были сняты, веди себя соответственно. И помни, у тебя есть наследница в лице Анастасии. Если ты надоешь своей Малкани, она может от тебя избавиться. Я бы так и сделала на ее месте.
— Она не вы! — Столько призрения было слышно в голосе Морган, и Яго невольно подумал, что силу она, может, получила и от отца, но вот драматический талант был явно от матери. Только Куори обладали способностью так выразительно подавать свои мысли. — Джельсамина Валенте безмозглая тряпка и не более того. Через пару лет, я буду править сеймом Куори!
— Смотри не споткнись, слишком задрав нос!
Когда Яго удалось, наконец, обрести желанную тишину, его мозг почти закипел! Как и предполагал Дэймон, девушкой о которой шла речь в «Максе и совах», оказалась Морган. А протежировала ее Ремиза Монье. И теперь, когда он услышал их разговор, все сложилось в довольно ясную картину. Все соединялось в одну ниточку. То, что старшая дочь Габины была убита в доме Ремизы, почти сразу после того, как они с Миной объявили о помолвке. Малкани Шагрин потребовалось срочно ввести в игру среднюю дочь истиной Хельги Коури, и она поторопилась очистить ей дорожку. То, что Морган исчезла из «Дамских кружев от мадам Жоржет», магазина который принадлежит Ремизе, теперь тоже не выглядело случайностью. Даже то, что она ушла из дома в сопровождении Поля, секретаря Мины, того самого, что на следующий день после их помолвки, когда кузина выгнала мадам Аннет, помчался докладывать об этом Малкани Шагрин. Все это складывалось в идеальную картинку, в которой на место не вставал только один пазл…. В «Максе и совах» Дэймон слышал голос Химены Бланко, а вовсе не Ремизы Шагрин. И Хулиан опознал женщину с колом, как Химену. И это Яго увязать в столь идеальную картинку не смог.
Конечно, можно было вспомнить о том, что по утверждению отца Дэймона Ремиза владеет искусством иллюзии в совершенстве, и подделать голос под Химену ей не составило бы особого труда…. Но зачем? Только если со своими сообщниками она общается под личиной Малкани Фоли, чтобы не запятнать себя…. Но все это было притянуто за уши и совершенно не понятна цель! Насколько было известно Яго, Ремиза никогда не отличалась особым рвением к власти. Ее увлечение сватовством порой заводило ее слишком далеко, и убить пару-тройку мешающих ей кандидатов не составляло особого труда…. Но убивать Персон…. В этом не было никакого смысла! Наоборот, бессмертные Персоны обеспечивали ей постоянное наличие то одного, то другого весьма могущественного кандидата на роль жениха или невесты. Убивать их было просто глупо! Так что же могло заставить Малкани Шагрин начать избавляться от своих «коллег»?

Реналь и Дэймон вернулись домой из «хранилища отошедших», и обнаружив, что Хулиан уже уехал домой, устало расположились в каминном зале. Корин Шагрин раскурил трубку и взглянул на сына.
— Как ты?
— Нормально, — сухой ответ Дэми подтвердил то, о чем и так догадывался отец. От него не ускользнуло, как отреагировала на смерть Касиано Джельсамина, и парень, похоже, плохо с этим справлялся.
— Сынок, во всем этом есть один позитивный момент. Касиано Борджиа уже мертв. Конечно, покойник может оказаться еще более серьезным соперником, чем живой, но зато у него уже все позади. Ты же можешь начинать действовать прямо сейчас. Ничто не способствует сближению с женщиной, как сочувствие и поддержка в горе. Сейчас тебе главное не торопиться и Джельсамина будет твоя. Только не дай ей зациклиться на мысли, что она должна выйти замуж за Яго.
— Папа, твой цинизм меня просто потрясает! О чем ты говоришь? Какая поддержка? Ты же все знаешь! Она сделала свой выбор, и это не я. О чем тут можно мечтать?
— Сынок, может я и циник, но ты идеалист и максималист! Мина находится в том самом нежном и прекрасном для девушки возрасте, когда просыпается ее женская сила, и в полный голос заявляет о себе. И в это время, у нее включается что-то вроде поисковой системы. Она находится в постоянном поиске высокой и светлой любви. И так уж заложено природой, что, как правило, она выбирает самого сильного, самого напористого, самого активного. Я понимаю, почему ее выбор мог пасть на Чано. Он был нахрапист, не знал слова «нет», такие мужчины нравятся молоденьким девочкам.
— Как быстро ты стал говорить о нем в прошедшем времени, — поежившись, заметил Дэймон.
— Я склонен называть вещи своими именами. И если его с нами уже нет, значит, не имеет смысла говорить о нем, как о ныне живущем. Я никак не могу понять, как у меня мог родиться ребенок с такой тонкой душевной организацией! Порой меня берут сомнения, а мой ли ты сын!
— Спросил бы у мамы, — обиженно огрызнулся Дэймон. Реналь состроил кислую физиономию.
— Ты же знаешь, твоя несравненная матушка не сильно склонна со мной разговаривать.
— Еще бы! Ведь связываясь с тобой, она наверняка рассчитывала стать мадам Д'Артуа! И уж никак не ждала, что ты просто заберешь меня у нее, как только я перестану пить материнское молоко! Разве могло ей прийти в голову, что очаровательный Корин Шагрин обратил на нее свой взгляд, потому что просчитал ее предков до пятого колена и решил, что рожденный ею ребенок может перенять его способности, а вовсе не за ее неземную красоту.
— Справедливости ради, стоит признать, что твоя мама одна из самых красивых женщин из тех, что я встречал за свою жизнь, а я их встречал не мало. — Пожал плечами Реналь, которому нечего было возразить сыну.

Когда Яго и Джинни отвезли Джельсамину домой, измученная страданиями девушка заперлась в своей комнате. Мина отчаянно устала. Устала слишком давно. Уже много месяцев она не могла себе позволить расслабиться и забыть хоть на минуту, кто она. Скинув с себя бальное платье, Джельсамина достала из потайного отделения в шкафу шелковый халат матери, который все еще хранил ее аромат. Она прятала его там, чтобы прислуга не вздумала постирать. Завернувшись в нежный шелк, Мина подумала, что это, то немногое, что осталось ей от материнского тепла. Сев перед зеркалом, девушка привычно взглянула в лицо своему отражению. И погрузилась в «общение с матерью».
Проливая слезы и рассказывая, матери о Чано, Джельсамина потеряла счет времени. Очнувшись будто ото сна, она подняла глаза на зеркало, из которого смотрело лицо матери. Нет, это не была игра воображения. Мина была не настолько похожа на мать, чтобы спутать свое изображение с ее. «Мина, каждое действие имеет последствия. Думай, прежде чем делать». Девушке показалось, что фраза возникла у нее в голове. Она потрясенно моргнула и образ матери исчез. Сколько Мина не вглядывалась в отражение, кроме нее самой там никого не было.
Девушка внимательно посмотрела на себя. Слегка отросшие волосы сегодня первый раз удалось собрать в некое подобие прически, которую так любила носить ее мать. В халате Габриэллы, с ее любимой прической и абсолютно идентичными глазами, сейчас она была как никогда близка к образу матери. Подумав об этом, девушка нахмурилась. Внешнее сходство не делало ее похожей на мать. Малкани Куори была сильной и мудрой женщиной. Она была не только мудрая и красивая, но еще и очень гордая женщина. Она гордилась своим положением, своей властью, своей силой. Для нее не существовало авторитетов. Она не признавала над собой ничьего превосходства.
Густаво и Габриэлла нередко затевали спор, свидетельницей которого становилась Мина. Корин Куори утверждал, что гордость сестры порочна, гораздо мудрее смириться с обстоятельствами и не доказывать на каждом шагу всем и вся свое величие. Габриэлла, в свою очередь утверждала, что доказывает свое превосходство себе самой, а не кому-либо еще. Что для нее в первую очередь важно ее собственное мнение, а уж затем мнение остальных. Густаво считал это наивысшей формой самовлюбленности и гордыни, на что Малкани Куори возражала, что большего гордеца, чем он, еще не встречала. Этот спор повторялся с завидной периодичностью, и Мина подозревала, что длиться он уже не одно тысячелетие.
Сегодня она была согласна с матерью. К Нифрее всех и вся. Она дочь истиной Великой Малкани Куори, которая никогда не сгибалась перед обстоятельствами. Теперь она сама Малкани Куори, дочь своей великой матери. Отныне она не будет больше подчиняться окружающим, отныне она будет сама управлять своей жизнью. И если кто-то с этим не согласен, это его трудности.
Мина подошла к окну и вгляделась в беспроглядную тьму. Тьму, которую в детстве она так боялась. Маленькой девочке всегда казалось, что тьма клубится за ее окном, и стоит хоть чуть-чуть приоткрыть его, она ворвется в комнату, заполонит и поглотит Мину. Сегодня она казалась девушке мягкой и пушистой, в нее хотелось завернуться, как в любимую шаль. Малкани Куори медленно открыла окно, словно приглашая тьму в свой дом, и черные густые клубы тонкой струйкой стали просачиваться в оконный проем, будто бы переваливаясь через подоконник. Как морской прибой тьма клубилась у ног девушки, ластясь и нежась. Было ощущение, что она соскучилась по Мине. Как пес радуется вернувшемуся домой хозяину, так и тьма радовалась, что может прикоснуться к своей хозяйке.
Девушка растеряно следила за происходящим, когда ее опущенные вдоль тела руки сами собой раскрыли ладони к клубящейся у ее ног массе. Тьма тут же воспользовалась приглашением и, уткнувшись в предложенные ладони, стала сквозь кончики пальцев просачиваться внутрь. Мина не испугалась, а с радостью впитывала неожиданную гостью, пока они не стали единым целым. И в этот момент Джельсамина поняла, что благодаря их связи стала чувствовать каждую частицу окружающей природы. Она будто дотрагивалась до натянутых струн, пробуя их тональность. Вот она коснулась облаков, вот пропустила сквозь пальцы ветер, вот легонько коснулась мощной силы, дремавшей в недрах земли, и та сквозь сон кивнула ей. Малкани Куори почувствовала мощь и силу, которая стала ей подвластна. Джельсамина улыбнулась природе и она ответила ей тем же. Зарождавшаяся несколько месяцев в душе Мины буря, наконец-то, нашла выход. Сгущавшиеся на небе тучи стали постепенно затягиваться в стремительно растущую воронку, плясавшую над сводами Малкури. И когда казалось, что даже окружающий Мину воздух затягивает спиралью, послушный воле молодой хозяйки торнадо отправился в свой разрушительный путь по окрестностям. Мине показалось, что ее сознание, соединившись со стихией, отправилось прогуляться. Она каким-то внутренним зрением видела, как беспощадный ветер срывает крыши с домов и гнет к земле деревья.
Этой ночью торнадо прошелся по резиденциям каждой Персоны. Будто бы Малкани Куори всем им посылала метку, сообщение, что она вышла на тропу войны.

Хулиан стоял у окна своего кабинета и оплакивал сына. Оплакивал свои мечты, оплакивал этот мир. У него больше не осталось надежды. Его взор рассеяно следил за приближением торнадо, столь замысловато плясавшего по подъездной дороге. Спутать было невозможно, только Малкани была способна на подобное. Корин Фоли вспомнил безутешную Джельсамину Валенте у тела его сына, и его сердце сжалось от сочувствия. Похоже, боль утраты помогла девушке осознать свою силу, и теперь они все прочувствуют ее на себе.
Юное создание, не отягощенное бременем тысячелетий, обладающее огромной властью Малкани Куори, перешедшей к ней от матери…. Джельсамина Валенте была способна превратить их жизнь в сущий кошмар. И пока ее тело физически будет находиться в сейме Куори, никому из Персоналия не подвластно справиться с ней. Объединенных сил трех Малкани не хватит для того, чтобы победить Малкани на ее земле. Скорее мир полетит к Фаране. А в том состоянии, в котором сейчас находилась Джельсамина, рассчитывать на лучшее не приходилось. Торнадо вплотную приблизился к окну, у которого стоял Хулиан и из клубов непроглядной тьмы на него сверкнули грозовые глаза Малкани Куори. Задержавшись на мгновение взглядом на нем, вихрь резко развернулся и мгновенно унесся прочь. Хулиан несколько минут стоял молча, пытаясь переварить происходящее, и вспомнил о том, что обещал Габриэлле защищать Джельсамину чего бы ему это не стоило. Защищать, в том числе, и от себя самой. Становилось очевидно, что пришло время сдержать слово. Сделав глоток фари «Марты», несмотря на ночной час и непогоду, Корин Фоли отправился с визитом к своей подопечной Джельсамине Валенте.

Дэймон проснулся от разгулявшей стихии, спустился на первый этаж и вышел на террасу. Увидев стоявшего у парапета отца, он сперва хотел вернуться в дом, но затем все-таки подошел к Реналю.
— Ты когда-нибудь видел такое? — Не поворачивая головы, спросил Корин Шагрин. — Вглядевшись в стремительно приближавшийся вихрь, Дэймон задумчиво покачал головой.
— Нет. Что это? — Сверкнувшая в небе молния осветила мрачное лицо Реналя, и его сын напрягся. Он знал это выражение лица у отца, оно не предвещало ничего хорошего.
— Это боль утраты Малкани Куори. Думаю, что в ближайшие дни всем нам придется несладко. Джельсамина приняла силу матери и теперь готова разорвать этот мир на клочки. Сынок, ты должен проявить бдительность.
— Ты хочешь, чтобы я держался от Мины подальше?
— Наоборот. Я хочу, чтобы ты был близок ей, как никто другой. Мы не можем допустить, чтобы подобная сила оказалась не в наших руках. Ты должен стать мужем Малкани Куори.
— Отец, ты так уверен, что сила Мины окажется в чьих-нибудь руках?
— Во-первых, это сила не Мины. Это сила истиной Великой Малкани Куори. Не знаю как, но Габриэлла смогла передать дочери не только свою природную силу, но и накопленный тысячелетьями опыт. И сегодня ночью это стало достоянием всего Персоналия. В этом мире нет ни одной Персоны, не желавшей прибрать к рукам такую мощь. И первый, кто протянет к ней свои руки, это Кейсар Гастон. Этот ленивый, напыщенный индюк тысячелетиями вынужденно мирился с властью Габи над ним. И сейчас он постарается не допустить этой же ситуации с Миной. Он боялся дочери Габриэллы, даже когда она была просто слабой девочкой. Теперь он испугается не на шутку. И бросится исправлять ситуацию, и к чему это приведет одному Фаране известно. Потенциально Гастон владеет способностями всех своих подчиненных, кроме Малкани, но мощи Габриэллы хватит, чтобы смести его с лица земли.
Почти год Джельсамина вполне успешно убеждала окружающих, что она слабая, безвольная кукла. Сегодня карты брошены на стол. Безвольная кукла никогда бы не смогла даже почувствовать силу Малкани. А уж тем более оседлать ее. Всем нам сегодня был брошен вызов. Я не завидую тому, кому придется на него отвечать.
— Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? — недоверие, сквозившее в голосе сына, заставило улыбнуться Реналя, но он сдержался, дабы не обидеть его, и продолжил слушать дальнейшие размышления Дэймона.
— Джельсамина молодая, неопытная, что она может противопоставить тысячелетнему опыту и знаниям всего Персоналия?
— То, чего ни в одном из нас не сохранилось, — с какой-то звериной тоской ответил Корин Шагрин, — жажды. Жажды жизни, знаний, могущества, возмездия, любви… Можно бесконечно перечислять, но во всех нас давно погасла искра жажды чего-либо.
— Если этого лишен ты, это не значит, что этого лишены остальные. Почему ты так уверенно говоришь об этом?
— Сынок, подумай сам. Вот уже несколько лет кто-то весьма успешно убивает Персон, и до сих пор Персоналий не предпринял ни одного серьезного шага для того, чтобы выяснить, кто это. Если бы все эти люди жаждали чего-либо, кроме смерти, разве оставили бы они все как есть? Разве не организовали бы поиски и борьбу с убийцей? Никто не пошевелил даже пальцем! Только Габриэлла реально пыталась что-то узнать и сделать. Но и она мертва. У Джельсамины жажды достаточно, для того, чтобы смести половину мира. Посмотришь завтра, на что будет похож Куори-Сити. — После непродолжительной паузы, Реналь продолжил:
— А сейчас мы отправляемся к Малкани Куори с дружественным визитом. Мы просто обязаны поддержать девушку в столь тяжелую для нее минуту. И чтобы наше явление в столь поздний час не показалось неприличным, я несколько минут назад ментально связался с Яго и сказал ему, что Мину необходимо навестить и помочь ей справиться с происходящим. Ты должен быть рядом в самые тяжелые минуты ее жизни, чтобы она все время чувствовала твое плечо. Если ты не хочешь до конца жизни страдать от неразделенной любви, должен действовать.
Дэймон отвел глаза и постарался закрыть свой рассудок от отца. Конечно, при желании Реналь сломает любую его защиту, но сейчас он не пойдет на это. Поэтому можно было спокойно попытаться оценить ситуацию. На самом деле, Дэймон не мог ответить себе на вопрос, что испытывает к Мине. Его чувства были еще слишком свежими. Заглянув в его разум, отец сказал, что он влюблен в Джельсамину…. Но так ли это? Корину Шагрин страсть как хочется, чтобы его сын женился на Малкани Куори. И заметив, зарождающуюся симпатию к девушке, он весьма настойчиво подталкивал его к ней. С этого момента, Дэймону стало трудно определить какова природа его чувств.
Сын хорошо знал своего отца и не сомневался в том, что в случае необходимости Реналь без зазрения совести разбудит в нем пожар любви к Джельсамине. Он не раз убеждался в способности Корина Шагрин манипулировать сознанием близких людей ради достижения своих целей. Чего Дэймон никогда не мог понять, это к чему отцу все это. В конце концов, он является Персоной, живущей вечно. Ну, что ему с того, что Дэймон сейчас женится на Малкани Куори? Через каких-нибудь восемьдесят лет оба они умрут. Неужели для каких-то временных политических выгод надо калечить жизнь сына? Но это и отличало смертных от бессмертных. Первые никогда не могли понять мотивов поступков вторых.
В детстве Дэймону казалось, что отец существо из другого мира. Внешне он был абсолютно нормальным человеком, но мотивы его поступков всегда оставались загадкой для сына. С годами Дэми просто научился жить с отцом, не пытаясь его понимать. Как послушный сын, он выполнял все его требования, не спрашивая, зачем совершать то или иное действие. Реналь говорил, Дэймон делал. Это пошло с тех пор, когда отец весьма грубо и наглядно продемонстрировал, что бывает, если его ослушаться.
Дэймону было лет восемь, когда он убежал с деревенскими мальчишками ловить рыбу с урока танцев. Когда он вернулся домой, отец пристально посмотрел сыну в глаза и отвернулся. Через миг, Дэймон вышел из дома, нашел ребят, с которыми убежал, и ввязался с ними в драку. Он бился с ними так ожесточенно, что покалечил одного парнишку. Все это время он осознавал, что делает это против своей воли. Все это время он пытался бороться с собой и сопротивляться воле отца. Внутри него бился в отчаянье зверь, не желавший драться с друзьями, но сопротивляться приказу Реналя было невозможно.
Когда маленький Дэми вернулся домой, на его теле не было живого места, но это была не самая большая потеря. От бессилия, боли и обиды рыдала его душа. Когда он нашел отца, он наивно спросил, зачем тот так жестоко поступил с ним. Реналь ответил в свойственной ему манере, что это самый доступный и простой способ, из известных ему, научить ребенка послушанию. С тех пор, Дэймон в серьезных вопросах беспрекословно подчинялся отцу.
К счастью, Реналю надо было не так много от сына. Единственное требование — постоянное развитие ментальных способностей. Дэймон никогда не пытался понять одержимость отца идеей вырастить сына сильным телепатом. Он послушно выполнял все, что хотел от него Корин Шагрин. Удивительно, но, несмотря ни на что, он любил отца. И хотя внутри молодого человека всегда горел огонек сопротивления, им удавалось вполне мирно существовать.
С годами Дэймону показалось, что он где-то начинает понимать мотивы Реналя, но чувство это было еще слишком эфемерным. Пожалуй, как его чувства к Джельсамине. Девушка, безусловно, нравилась ему, он был готов бороться за ее симпатии, но при этом очень тщательно анализировал свои чувства. Развивая ментальные способности, он постепенно научился при детальном рассмотрении разделять свои истинные мысли и чувства, и внушенные отцом.
Когда он первый раз, поймал вторжение Реналя в его сознание, это был момент его триумфа. Он вцепился в этот миг мертвой хваткой и с тех пор кропотливо развивал в себе эту способность. Чувство протеста, вечно тлеющее в груди, стало расти, но дабы не выдать себя отцу, Дэймон тщательно прятал его в недрах своей «коробочки». Когда сын достиг пятнадцати лет, Реналь сказал, что он стал мужчиной и теперь имеет право на собственные секреты. «Коробочка» стала подарком отца на день рожденья. И это был лучший подарок, который Дэймон когда-либо получал. Это было место, где он мог хранить свою личность. Именно после этого в жизни Дэми появилось его хобби. Коллекционирование абсолютно бесполезных вещей было проявлением протеста против безграничного рационализма отца.

Реналь ничего не делал просто так. У всякого действа и у всякой вещи в доме был свой смысл, своя цель. Принеся в дом первый экземпляр своей коллекции (уродливые настольные качели), Дэймон испытал необыкновенное чувство восторга! Бессмысленность этой покупки просто опьянила его. Когда Реналь заметил на рабочем столе Дэми безделушку, он только поморщился и сказал, что ожидал от своего сына большего чувства прекрасного. После этого они никогда не обсуждали причуду Дэймона, и хотя молодой человек прекрасно понимал, что отец просто «позволяет ему выпустить пар», при этом он отлично знал, что его хобби не может оставлять Реналя равнодушным. И считал это своей маленькой победой, чтобы об этом не думал отец.
Заметив, что сын слишком глубоко погрузился в размышления, Реналь посмотрел на часы, дал ему возможность еще пару минут покопаться в себе, а затем недовольно проворчал.
— Не мешкай, нам пора. — Не дожидаясь реакции, Корин Шагрин твердым шагом направился к выходу. Дэймон посмотрел вслед отцу, показал ему в спину язык и, тяжело вздохнув, отправился за ним…. На лице Рене расплылась всепонимающая улыбка.

Когда несколько лет назад Ремиза Монье появилась в жизни Морган и пообещала помочь вырваться из того кошмара, которым было ее существование, девушке показалось это даром небес. Изначально Малкани Шагрин говорила, что готовит ее к браку со своим сыном Анри. Через нее Ремиза желала породниться с Корином Фоли и иметь возможность влиять на него. Ей казалось удачной мысль получить в заложницы дочь Хулиана Борджиа. Малкани Шагрин всегда говорила, что сама по себе Морган никакого интереса для ее отца не представляет. И чтобы этот интерес проснулся, она должна стать сильной, могущественной, особенной. Два года Ремиза развивала в Морган ее способности. Два года ежедневного, тяжелого, кропотливого труда. Наставница девушки сняла домик рядом с поместьем, где она жила и обустроила его для занятий подопечной.
Два раза в неделю Малкани Шагрин являлась заниматься со своей ученицей, в остальные дни девушка выполняла данные ей задания. Регулярно к Морган приезжали неизвестные ей люди, на которых она оттачивала мастерство, развивала свою силу. Ремиза была в восторге от способностей своей ученицы, она говорила Морган, что когда ее успехи увидит отец, он проглотит свой язык от досады, что бросил ее. Эта мысль согревала Морган и заставляла работать над собой все больше и больше. Девушка засыпала и просыпалась с мыслью о том, чтобы стать совершенством. Чтобы когда придет ее час и она умрет, ее родные поняли, кого они потеряли!
Но после смерти Малкани Куори Габриэллы, Ремиза объявила Морган, что теперь их цель изменилась. Что в жены Анри предназначается Джельсамина, а ей найдут еще кого-нибудь. К сожалению, неженатых сыновей у Малкани Шагрин больше не было, но у девушки появилась мысль, что кто-нибудь из них скоро станет вдовцом, чтобы иметь возможность женится на ней. На какое-то время Ремиза оставила ее в покое, будто потеряв интерес. Но так было, пока Джельсамина и Джакомо не объявили о своей помолвке.
Когда после смерти старшей дочери Хельги Куори, Морган привезли на посвящение в сан, Ремиза встретила ее и объяснила, что их цели изменились. И она должна любой ценой отбить у Джельсамины Яго. Привыкшая подчиняться и доверять Малкани Шагрин, Морган послушно начала воплощать в жизнь новый план наставницы. Попутно пытаясь понять, как это может отразиться на ее собственных интересах. Но первый же разговор с отцом, дал ей понять, что Ремиза была права, Хулиан Борджиа был более чем заинтересован дочерью. Морган была уверена, что, будучи женой Корина Куори, она будет представлять для отца еще большую ценность. И горечь от потери ее будет еще острее. Ее это устраивало.
Когда Дэймон Д'Артуа открыл девушке, что умирать не обязательно, это потрясло ее. В одну минуту тщательно выстраиваемые в течение двух лет планы рухнули.
Буквально на мгновение Морган потеряла цель. Но уже в следующий миг она поняла, что впервые в жизни ей представляется возможность жить не для того чтобы что-то кому-то доказать, а ради себя самой. Теперь она сможет строить свою жизнь так, чтобы получать от нее удовольствие. И она с головой окунулась в эту жизнь — посещала магазины, тратя состояние Хельги Куори, готовилась к балу и торжествовала. Каждое мгновение она испытывала чувство торжества победы. Победы над смертью, победы над Ремизой, которая теперь могла только брызгать слюной. С того момента как Джельсамина провела над ними с Дэймоном ритуал в доме Яго, у Морган будто пелену сняло с глаз. Она поняла, что до сих пор по непонятной причине безгранично доверяла Ремизе. Но теперь это чувство прошло. Будто впитав в себя кровь Шагрин, она избавилась от каких то чар.
Когда девушка потребовала от наставницы объяснений, та призналась, что воспользовалась своей силой, чтобы вызывать у нее доверие, но для этого ей необходимо было как-то привязать ее к себе. И так как Морган жила очень уединенно, то Ремиза, не долго думая, привязала ее к самой сильной своей черте — к чувству голода. И именно поэтому, девушка испытывала такое необъяснимое доверие к Дэймону, ведь она воспринимала его голод, так же как голод Ремизы, как любого представителя сейма Шагрин.
Независимая от тайной власти Малкани Шагрин, Морган уже собиралась разорвать с ней все отношения, но в этот момент поняла, что теряет Яго. Сперва это расстроило ее, такой лакомый кусочек уходил из рук! Одно состояние Корина Куори чего стоило! Но она почувствовала, что переиграла, и в какой-то момент Джакомо увидел ее истинное лицо. К тому же в это время в Малкури явилась Джинни, и брак с Яго стал еще более призрачным.
К счастью, Морган поняла, что не хочет замуж за Корина Куори, до того, как успела разорвать свои отношения с Ремизой. Ей был не нужен муж, который был бы выше ее по статусу. Она слишком долго подчинялась другим, чтобы обречь себя на всю жизнь подобному кошмару. Она Хельга Куори, она Персона, и ей нужен был муж, который не мешал бы ей жить. К собственному удивлению, сегодня на балу она поняла, что идеальным кандидатом на эту роль, является Анри Леклер. Он имел достаточно высокий статус, будучи сыном Малкани Шагрин, но не выше ее, необыкновенно хорош собой, в нем не наблюдалось, как в его матери, желания манипулировать всеми подряд, и похоже он стремился сбежать из под опеки Ремизы, как можно скорее. А главное, это был бы отличный щелчок по носу Малкани Леклер, за то, что предпочла ей Джельсамину Валенте.
Нет, Морган не собиралась уступать Анри этой бледной моли, Малкани Куори. Если Хельга Куори кого и ненавидела в своей жизни, так это ее. Именно Джельсамина была причиной всех ее бед. Сперва именно из-за нее Ремиза передумала женить сына на Морган. Это именно Мина первая охладела к ней, и перестала доверять, а уже затем видимо настроила Яго. Это она свела Джинни с кузеном. Это она притащила на долгожданный Хельгой бал дочь садовника. В конце концов, даже в гибели Касиано виновата Джельсамина. И у его тела безутешно рыдала опять-таки Малкани Куори. На ее месте должна была быть Морган! Ведь это именно ей полагалось оплакивать только обретенного брата, это именно ее Анри должен был заботливо опекать, проведя к телу погибшего Касиано!
Но, Джельсамина и здесь умудрилась испортить ей всю игру! Она заняла самую эффектную точку рядом с телом Чано. Подойди Морган куда-нибудь еще, выглядела бы, как родственница — прилипала. Поэтому ей пришлось где-то в задних рядах скромно изображать «скрытую» душевную скорбь.
Джельсамина Валенте должна была перестать портить жизнь Морган! От Малкани Куори надо было избавиться любым способом…, кроме убийства. Обретя возможность жить, Морган не собиралась расставаться с ней раньше времени. Гораздо лучше было бы свести ее с ума. Чокнутая Джельсамина была идеальным выходом из положения. Ремиза вряд ли захочет женить сына на сумасшедшей, пусть даже это Малкани Куори.
До столь желанной власти будет рукой подать. Тиш солдафон, его интересует только муштра его вояк. Торина никогда не проявляла желания взять на себя хотя бы часть ответственности за жизнь сейма. Яго неисправимый бабник и ловелас, ему не до того. А Кейсар Гастон давно дал всем понять, что его ничего не интересует.
Она продолжала задумчиво мерить шагами залу, когда двери распахнулись, и вошла Джельсамина. Морган заглянула в глаза Малкани Куори и удивленно остановилась. Казалось, что одновременно Мина здесь и где-то в другом месте. В один и тот же миг она казалась сильной, гневной и беспощадной, как разъяренная Нифрея, а с другой, в ее глазах была тоска, граничащая с безумием. Тем самым вожделенным сумасшествием! Девушка поверить не могла, что удача сама идет ей в руки. Достаточно крошечного толчка, и граница между рассудком и безумием Мины будет перейдена. И дочь Хулиана Борджиа точно знала, что нужно сделать, чтобы Малкани перешагнула эту грань. Отец на днях как раз научил свою дочь, как пробуждать в людях безумие, чтобы питаться.

Мина пыталась справиться с навалившимися на нее чувствами. В ходе своей ментальной прогулки она отвела душу. Будто бы выплескивая на окрестности свою ярость, она сбрасывала с себя бесконечные дни страданий. Но чем больше она «отдавала» стихии, тем больше получала взамен. С каждым вздохом Малкани Куори насыщалась неведомой ей раньше силой. В какой-то момент ей показалось, что она безгранична. Но чем больше клеточек организма пропитывалось этой доселе недоступной ей энергией, тем острее становилась тоска по потерянным людям. Мысль о том, что будь у нее раньше эта сила, она смогла бы спасти маму, дядю, Чано не давала ей покоя.
Раздираемая горем, она не смогла оставаться у себя в комнате и решила, что ей нельзя находиться одной. Единственный человек, к которому можно было отправиться столь в поздний час, была Джинни. Мина медленно, стараясь не сорваться от переполнявших ее чувств, шла к выходу из дома, когда в бальной зале встретила Морган. Девушка своим внешним видом моментально напомнила ей о Чано, чем еще больше обострила и без того бесновавшееся в Джельсамине чувство утраты. Стараясь, как можно осторожнее двигаться, Малкани Куори сделала шаг на встречу и тут ее захлестнули ранее неведомые чувства…. Было ощущение, что в голове рушились связи…, связи событий, времен, людей…. Все это превращалось в череду разрозненных элементов, непонятных восприятию. Перед глазами мелькали чьи-то лица, голоса, улицы, дома…. Все эти образы были вроде как знакомы ей, но она не могла дать этому никакого определения. Одни пролетали незаметно, другие вызывали непонятную щемящую боль, и в эти моменты ей казалось, что что-то уходит от нее, иссякая ее силы. Но чем больше они таяли, тем больше они подпитывались откуда-то извне. Она не знала, что за силы, откуда и зачем. Она даже не знала кто она такая…

Хулиан Борджиа столкнулся с Дэймоном и Реналем прямо на ступенях перед дверями Малкури. Джул и Рене переглянулись, и так как в этот час им всем здесь было не место, то ни один из них не стал задавать вопрос, что делает другой на пороге доме Мины.
Бушевавшая вокруг стихия отвечала на все вопросы за них. Буквально через мгновение к ступеням лестницы подбежал Яго. Не тратя время на разговоры, он дернул на себя дверь, которая оказалась заперта. Не первый раз в жизни столкнувшийся с этой проблемой, молодой человек точно знал, что ему делать. Разбив ближайшее к двери окно, он влез через него и открыл изнутри. Услышав страшные крики из бальной залы, он стремглав бросился туда. Развернувшаяся перед ним картина заставила растерянно остановиться Корина Куори.
В центре зала стояла с абсолютно безжизненным лицом кузина, зиявшая в ее глазах, пустота напугала его так, как ничто другое в жизни. Перед ней на коленях, вопя и корчась от боли, стояла Морган. Она жадно протягивала к Мине руки со скрюченными пальцами, будто пытаясь что-то выцарапать из нее. Ничего более дикого и ужасного в своей жизни Яго не видел. Раздавшийся за спиной крик Хулиана «Морган», напомнил молодому человеку, что он пришел не один. И, пожалуй, сейчас Джакомо был этому рад, ибо совершенно не понимал, что ему делать. Единственное, что он мог, это броситься к Мине и попытаться заставить ее прийти в себя.
Одновременно с ним к девушке подбежали Реналь и Дэймон. Хулиан, обнявший за плечи дочь и прижавший ее спиной к своей груди, старался не потерять самообладания. Рене пришел в себя первый.
— Джул, ты мне нужен! Я не представляю как, но мы с Дэймоном попытаемся перебить этот поток, а ты должен постараться вывести из этой связки Морган. Пока она будет обращаться к Мине, мы ничего не сможем сделать.
— Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — Растерянность Яго начала рассеиваться, уступая место озабоченности.
— Морган решила попитаться, — сухо обобщил происходящее Реналь, — и выбрала для этого неудачное время и неудачный объект.
И Рене и Джул прекрасно понимали, что произошло на самом деле, но говорить об этом вслух не стали, ибо это была дочь Хулиана.
— В нынешнем состоянии Мины легкий толчок к безумию затянул ее в воронку, которая с каждой секундой увеличивается и набирает силу. Но вопрос в том, что все безумие, которое породила, Морган должна потребить. А поглотить такое количество эманаций невозможно ни одному живому существу, поэтому чрезмерно впитывая безумие Мины, Морган сама сходит с ума. И кому из них в данный момент хуже, я утверждать не берусь. Сейчас Хулиан старается принять на себя часть исходящей из Мины энергии, а мы с Дэймоном попытаемся перебить безумие чувством потери. Что из этого получиться не знаю, но это единственный шанс вернуть кого-то из них назад.
— Чем я могу помочь? — Яго был так напуган, что сам был готов сойти с ума.
— Попробуй ментально коснуться сознания Мины. Ты ее самая крепкая связь с этим миром, если ей и есть ради кого возвращаться, так это ты.

Пустота…. Безграничная пустота, которая опрокидывала то вверх, то вниз, а может наоборот. И она росла с каждым мгновением. Сознание тщетно пыталось уцепиться хоть за что-нибудь, чтобы не утонуть, но уцепиться было не за что, ибо вокруг было только пустота. Холодная…, нет горячая…. Нет, все не то, просто никакая. Сознание, наконец, подобрало определение — пугающая. И борющееся с этой бездонной пропастью существо цеплялось за размышления о ней. Потому что пока оно могло хоть о чем-то размышлять, казалось, что есть шанс на спасение. Спасение от чего было не ясно, но оно было нужно.

Дэймон, ведомый отцом, пытался вторгнуться в эмоциональное поле Джельсамины, но они натолкнулись на непреодолимую преграду. Все существо Малкани Куори было погружено в вихрь безумия. Протолкнуться к ее рассудку, чтобы вызвать чувство боли от потери, не представлялось возможным. Дэйм послушно отдавал отцу свои силы, позволяя направлять их по тем потокам, каким считал нужным Реналь. Корин Шагрин, используя все свое мастерство, пытался пробиться сквозь расширяющийся поток безумия, и достучаться до рассудка Мины, нажимая, то на чувство потери матери, то потерю Густаво, но все эти действия были бесполезны. И даже свежая, почти кровоточащая, рана от потери Чано не приносила результата.
Дэймон почувствовал тот момент, когда, перебрав все варианты, отец перестал бороться. Глядя на пустые глаза девушки, молодой человек подумал, что уже никогда не увидит их искрящийся свет. Он вспомнил, как первый раз увидел ее на балу Ремизы. Мина танцевала с Анри и на ее лице живо отражались эмоции. Дэймон тогда подумал, что мало кто позволяет себе столь открыто выражать чувства на людях. Но тут же вспомнил, что перед ним кузина Джакомо, у которого каждую секунду на лице что-нибудь да отражалось. И, как правило, оно никогда не соответствовало тому, что было у его друга на душе.
Все Куори в той или иной степени были актеры по жизни. Окружающие видели их именно такими, какими они хотели, чтобы их видели. И если в данный момент он наслаждается образом открытой, наивной, простодушной и нежной девушки, то это исключительно потому, что она захотела предстать сегодня именно такой. В тот миг Дэймон подумал, что мужчине, за которого Мина выйдет замуж, предстоит всю жизнь разгадывать загадку, коей будет являться его жена, и не факт, что увидев ее настоящую, он поймет, что это и есть истинная Джельсамина Валенте. Тогда он еще подумал, что если бы она не была помолвлена с Яго, постарался бы сам стать ее мужем, чтобы всю жизнь разгадывать этот очаровательный ребус. Когда меньше чем через час, он целовался с Джельсаминой на балконе, он меньше всего размышлял о загадках… В тот момент он только пытался понять, как сохранить свое сердце….
Эти не к месту возникшие воспоминания натолкнули Дэймона на мысль о том, что его чувства к Мине изначально были естественного происхождения. И даже если отец каким-либо образом влиял на него в этом вопросе, то это не имело особого значения. Эта девушка нравилась ему сама по себе. Конечно, Джельсамина была очаровательна и красива, но Дэймон на своем веку повидал немало красоток. И ни одна из них не могла сравниться с кузиной Яго. Ни у одной из них он не видел такой глубины. Ему все время казалось, что за очаровательной внешней оболочкой живет сложная, многогранная личность. Буквально пару раз на миг ему удавалось поймать ее в том состоянии, когда она думала, что ее никто не видит. В эти мгновения она поражала его до глубины души. В ее глазах было столько целеустремленности и силы! И это был такой контраст с беззащитной, слабой, подчиняющейся обстоятельствам Миной, которую видел весь белый свет, что у него возникало желание протереть глаза и убедится, что все это ему не привиделось.
Ментальные способности позволяли Дэймону не то, чтобы заглянуть в нее поглубже, нет, на это он не решался, а почувствовать ее эмоциональное состояние. Она всегда была слегка взвинчена. Внешне это была абсолютно спокойная, слегка заснувшая эмоционально девушка, но внутри нее словно бы вертелась маленькая юла. И те немногие моменты, когда эта юла останавливалась, всегда совпадали с теми, когда она держала за руку Яго. Кузен был ее персональным успокоительным. И хотя внешне она всегда наоборот подтягивалась и была готова к любым проказам со стороны Яго, внутренне она будто расслаблялась, испытывая чувство покоя.
Какое-то время Дэймон не мог понять природу этого чувства, пока случайно не «задел» ее эмоциональный фон, будучи «голодным». Тогда-то он понял, что подобная взволнованность вызвана страхом потерять Яго, и она пропадала только тогда, когда она держала кузена за руку. Молодой человек объяснить себе этого не мог, но сомнению не подвергал. Ярким подтверждением тому был приступ страха, когда Мина увидела кошмар с, пьющим кровь Яго, Хулианом. Тогда она почти сошла с ума, от ужаса потерять кузена.
И сейчас, глядя на Мину, он подумал, что отец прав, единственный человек, ради которого она вернется, это Яго. Но они делают все не правильно! И тогда он взял инициативу на себя. Первый раз в жизни он решился в работе подвинуть отца! И не просто подвинуть, а взять его силу и перенаправить ее.
К удивлению Дэймона, Реналь мгновенно передал бразды управления сыну, не выказав ни капли сомнения. Вдохновленный своей маленькой победой, молодой человек взялся за дело, будучи абсолютно уверенным, в успехе. Дэймон понимал, что вывести Джельсамину из этого штопора сможет только ее самый большой страх — страх потерять Яго. Его цель была ясна, как никогда, — надо было создать в пределах досягаемости Мины боль от потери Яго. Объединив свои силы с отцовскими, Дэймон замкнул их на себе и стал развивать эту боль. Было очень необычно культивировать чувство потери человека, которого видишь перед собой живым и здоровым, но подобная мелочь не могла остановить Дэйма. Поняв, что делает сын, Реналь изумленно замер, а потом вкачал в него огромную порцию силы. Через несколько минут от боли в комнате нечем стало дышать. Но вместе с тем, стало заметно, как, казалось в непробиваемом потоке безумия Мины, начинают образовываться крошечные точки, сквозь которые под давлением Дэймона и Реналя просачивается боль потери Яго.

Когда к безграничной удушающей пустоте присоединилась боль, это даже обрадовало. Это было что-то извне, это было мучительно, но не безнадежно. И сознание уцепилось в эту возможность, отдаваясь ей как самому желанному любовнику на свете. Схлестнувшись две силы рвали существо на клочья, пытаясь вырвать жертву друг у друга. И настал момент, когда пустота ослабла, незаметно по толике сдавая свои позиции, уступая место боли. И чем сильнее становилось раздирающее сознание чувство потери чего-то безумно дорого, тем сильнее существо тянулось назад в холодную бесконечность.
Невыносимая, беспощадная, всепожирающая, бесконечная боль от потери… Она не хотела испытывать ее снова. Она не вынесет этого чувства. Мгновения назад пугающая пустота, теперь казалась такой желанной! И Она всем своим существом потянулась к ней. Но было поздно. Будто захлопнулась дверь, у которой не было ручки с этой стороны. Негде было больше искать забвение. Реальность все сильнее и сильнее пыталась пробиться сквозь остатки пустоты. И тогда Она сама закрылась от терзавших ее страстей, решив остаться там, где ее нет. Остаться навсегда, чтобы избавиться от страданий. «Захлопнув все входы и выходы» Она притихла и настороженно прислушалась, не сможет ли боль вновь пробиться к ней. Но нет, «двери» были плотно закрыты. Казалось никто и ничто не сможет пробиться сквозь них. Почувствовав, что контролирует ситуацию, Она испытала покой. Покой, который давно был неведом, и в эту минуту ничто не могло ее заставить расстаться с этим чувством. Отпуская контроль, Она сливалась с окружавшей ее бесконечностью, пока не соединилась с ней целиком. И будто оторвавшись отчего-то державшего ее, вознеслась. Она парила, словно имела крылья. Крылья…. Когда-то Она умела летать…. Это было давным-давно, тогда еще не было боли… Она вспоминала это чувство полета, как первый раз неуверенно, неловко ловила крыльями потоки воздуха…. Яго тогда поддерживал ее и всякий раз, когда она была близка к тому, чтобы рухнуть на землю, подставлял ей свое крыло и выравнивал… ЯГО!!! Было ощущение, что ее за крепкий канат выдернули из той капсулы, в которую она себя поместила, и все вокруг взорвалось от боли. Калейдоскоп эпизодов из прошлой жизни мелькал перед глазами, но главным и неизбежным атрибутом этих воспоминаний была такая родная, дерзкая, озорная улыбка Яго. Его улыбка была ей сейчас необходима, как глоток воздуха. Собрав всю свою сущность в одно целое, Мина зажмурилась и открыла глаза. На нее сквозь слезы улыбаясь, смотрел Яго.
— С возвращением, дорогая! — увидев осознанный взгляд кузины, выжатый как лимон, Джакомо, что было силы, прижал ее к груди. Он не осознавал, сколько прошло времени, прежде чем в абсолютном хаосе безумия кузины, смог ухватиться за эфемерную возможность достучаться до нее. И теперь он не мог поверить, что им удалось спасти Джельсамину.
Все это время державший Мину за руку Дэймон, нехотя разжал пальцы. Видя, что девушка вернулась он, решил удалиться. Конечно, он помнил наставление отца, но быть рядом с Джельсаминой он не мог. Дэймон многим грешил в этой жизни, но самоистязание не было его любимым занятием. Он был готов бороться за Мину с Яго, но он не был готов бороться с чувствами Мины к Яго.
Встав с пола, молодой человек перевел взгляд, на Хулиана, который тенью стоял над телом дочери. К сожалению, Морган не удалось выжить. Когда ее отец попытался перевести на себя часть потока, было уже поздно. Рассудок дочери был раздавлен мощью чувств, исходивших от Малкани Куори. В безумии, девушка не пожелала принять помощи и закрылась от отца. Уроки Ремизы не прошли даром, ментальная защита от внешнего вторжения была крепка сама по себе, а подпитываемая силой духа безумия Джельсамины, просто непрошибаема.
Все, что удавалось Хулиану, это переводить исходящий от Малкани Куори поток на себя, но того, что Морган уже получила, было более чем достаточно, и облегчить это бремя она не позволила.
Пока Реналь, Дэймон и Яго пытались достучаться до Мины, жизнь Морган угасала на глазах Корина Фоли. Джулиан, словно, бездонная бочка поглощал эманации Малкани Куори, но всем своим существом он был с дочерью. Он видел, как обезумевшее сознание девушки один за другим отключает ее органы. Это был вопрос лишь времени. Морган не была бессмертной Персоной, поэтому рассчитывать на то, что она переживет подобный приступ, было наивно, а наивным Хулиан Борджиа не был. Он понимал, что это конец. Меньше, чем за сутки он потерял двух своих детей. И пусть их с Морган никогда не связывали чувства отца и дочери, тем не менее, она многое значила для него.
Корин Фоли почувствовал на себе внимание Дэймона и перевел на него взгляд.
— Мина? — немногосложно спросил Хулиан.
— Пришла в себя. Думаю, с ней все будет хорошо.
— Если бы она не вернулась, весь этот мир полетел бы в тар-тара-ры! Слава Нифрее, за ее уникальную наследственность, простой смертной никогда не пережить подобное!
Взгляд Хулиана снова обратился к свернувшемуся в клубок на полу телу Морган. Казалось, что она просто легла спать. Голос Рене, дошедший до сознания Корина Фоли, заставил его собраться.
— Джул, тебе помочь?
— Сделай для нее все, что нужно. — Сухо ответил Хулиан.
— Конечно, ни о чем не думай.
Второй раз за ночь Реналю предстояло отвезти ребенка друга в «хранилище отошедших». Такова была традиция, близкие никогда не участвовали в последних заботах о теле умершего. Так же эту скорбную процедуру нельзя было доверить посторонним людям. Это было обязанностью друзей. И Реналь был готов выполнить свой долг, хотя больше всего ему хотелось сейчас остаться с другом и поддержать его.
Пока он размышлял над этим, Дэймон взял на руки тело Морган.
— Хулиан, не волнуйтесь, я выполню последний долг по отношению к своей подопечной со всеми необходимыми почестями.
Реналь еще раз взглянул на друга.
— Джул, я буду рад, если отсюда ты приедешь к нам, а не к себе в резиденцию.
— Я хотел отправиться в Фоли-Куидат…. У меня еще есть, что сказать Химене.
— Ты не можешь. Надо все подготовить для вступления в сан новой Хельги Куори. Яго и Джельсамине будет не до того. К тому же, уверен завтра Химена будет на посвящении Хельги. Там и поговорите.
— Хорошо. Тебе виднее.

Мина сидела на полу и пыталась хоть как-то осознать происходящее. За последние несколько дней столько произошло, что в ее сознании все окончательно перемешалось. Почти каждую минуту ей казалось, что она сходит с ума. Обнимавший ее Яго, тихо шептал что-то в макушку. Она не разбирала слов, но этот шепот успокаивал. Сколько она себя помнила, Яго всегда был рядом.
Когда она немного подросла, ее несколько удивляло, что с самого детства он возился с ней больше остальных. Они действительно были необычайно близки, и Мину никогда не удивляло, что кузен не проявляет к ней интереса, как к женщине. Их отношения и без того были слишком близкими. Настолько, что оба они давно перестали быть друг для друга загадкой. Девушка была абсолютно убеждена, без загадки не может быть любви. Она понимала, что при этом есть незримый условный барьер, который ни один не переходил, и если бы они сделали шаг за этот барьер, все сложилось бы по-другому…. Но ни он, ни она никогда не сделают этого шага. Для Мины Яго всегда будет старшим братом и не более того. Она ни на что не променяет возможность так беспечно забываться в его объятьях. На свете тысячи мужчин достойных ее любви, а Яго один. Мина была уверена, что в этом вопросе они с кузеном абсолютно солидарны.
Плавающее сознание, задержавшись на этой теме, скользнуло дальше. Девушка отметила, что из залы исчезло тело Морган, а вместе с ним и Дэймон. Она заметила Дэми. Когда боль от потери Яго стала совсем невыносимой, и она сжала со всей силы руку, то поняла, что кто-то держит ее. Держит так крепко, что не даст ей упасть. Краешком сознания она поняла кто это. Дэми… вот, в него можно было бы влюбиться, но он больше подходил на роль хорошего верного друга. Он так был похож на Яго, что Джельсамина в какой-то степени отождествляла их. Хотя, поцелуй в доме Ремизы Монье был мало похож на дружеский. Он не был похож на поцелуй Чано….
Сколько Мина не пыталась убегать от мысли о Чано, но все равно неизбежно возвращалась к ней! Рассудком она понимала, что в происходящем есть некая доля неправильности. Ну, разве можно за несколько мгновений полюбить человека? Разве можно от поцелуя сойти с ума? Как может так быть, что находясь в руках мужчины, ты чувствуешь абсолютное счастье, хотя почти не знаешь его? Джельсамина всегда считала, что если она полюбит кого-то, то за его ум, чувство юмора, благородство…. За какие-то конкретные качества. Но ее любовь к Касиано не была основана ни на одном из этих понятий. Она полюбила его ни за что-то…. Она полюбила….
Впрочем, может это была не любовь? Может, это было родство душ? Нет, это чувство знакомо ей. Джинни была тем человеком, с кем у Мины было родство душ. С самых малых лет две девочки, каким-то непостижимым образом, почувствовали друг друга. Окружающие всегда смеялись над ними, потому что они были такие разные и такие похожие. Подружки были так близки, что когда были маленькими у них, даже походка была одинаковая. Жесты, мимика, интонации голоса, ход мыслей…. Они так часто говорили хором одними фразами, слово в слово, что это обросло маленькой легендой, что на самом деле они две половинки одной девушки, которой не хватало времени воплотить все свои мечты и она развоплотилась в Мину и Джинни, чтобы все успеть.
Порой Мина сама в это верила. С возрастом, конечно, в каждой из них стало просыпаться ее личное женское начало, но это не разъединило девочек, а наоборот только сделало богаче их внутренний мир. В каждой из них будто жила не одна, а целых две личности. И им никогда не было скучно друг с другом. Все вокруг удивлялись, как это возможно — находясь рядом с утра до ночи, они умудрялись скучать друг по другу! Им не нужна была компания. Они были абсолютно самодостаточны, и никогда не нуждались в том, чтобы их развлекали. Наоборот, это к ним тянулись все окружающие, казалось, что людям хочется прикоснуться к искрящемуся веселью, которое всегда окружало их….
Так было пока, была жива Габриэлла. Воспоминания снова ударились о боль потери! Куда бы ни направила Мина свой взор, всюду ее ждала только боль потери. Хотя, сейчас она понимала, что это чувство по отношению к Яго было ложным, но осадок от него все еще был с ней. Малкани Куори попыталась оценить свое состояние. Сила природы, недавно бушевавшая в ней, схлынула и притаилась, но все еще была где-то внутри. Оглянувшись вокруг, Джельсамина наткнулась взглядом на Хулиана. Он потерял за один день двух своих детей — Морган и Чано. Чано! Боль снова отозвалась в груди. Тьма всколыхнулась и едва заметно приподняла свою голову.
— Яго, я хочу видеть Джинни.
— Я пошлю за ней прислугу.
— Сходи, пожалуйста, сам. — Метал, в голосе кузины, не предполагал возражений. Яго взглянул на Мину, затем на Хулиана.
— Я побуду с Джельсаминой, пока ты не вернешься, — заверил Корин Фоли молодого человека. Яго нехотя отпустил кузину и покинул зал.
Продолжая сидеть на полу, Джельсамина взглянула в лицо отца Касиано.
— Хулиан, скажите, это правда, что Химена Бланко убила Чано? — В какой-то степени, Джул был рад этому вопросу. Гораздо больше он боялся расспросов о том, почему его дочь так поступила.
— Других подозреваемых у меня нет.
Мина механически кивнула головой. Из нее будто ушел свет. Но она была отнюдь не пуста. В Малкани Куори клубилась сила, тьма, и эта тьма позволила ей выжить. Девушка подняла голову, и снова взглянула в глаза Хулиана. Корин Фоли вздрогнул, он не раз встречал подобный взгляд и понимал, что он означает. Но если он думал, что Мина на этом остановится, то он ошибался.
— Как-то вы сказали, что знаете обо мне то, чего не знаю я сама. Думаю, пришло время поделиться информацией.
— Мина, это не имеет никакого отношения к происходящему.
— Это мне решать. Я хочу знать, что со мной не так, почему мать оберегала меня от знаний о способах выживания нам подобных.
— С вами все так, — тяжело вздохнул Хулиан. — Мина, вы когда-нибудь слышали о своих братьях и сестрах, живших ранее? — Малкани Куори на мгновение задумалась и покачала головой.
— Никогда. Знаю только, что они жили очень давно.
— Все правильно. Последний ребенок у вашей матери был пятьсот лет назад. С тех пор она старалась не иметь детей.
— Почему?
— Вашу сестру звали Джеральдина.
— Похоже, не мне одной не повезло с именем.
— Ваша мама души в ней не чаяла, и всячески баловала. Она старалась вырастить девочку совершенной, сильной, могущественной. Она делилась с ней всеми накопленными знаниями. Никто не знает, что пошло не так, но в возрасте лет пятнадцати Джеральдина перестала себя контролировать. Она решила, что с ее знаниями, и наследственностью матери, ей ничто не грозит, и она может «питаться» не ограничивая себя. Сперва, она кормилась на прислуге. Когда Габи попыталась ее остановить, Джеральдина ушла из дома и отправилась в «турне» по поместьям семьи. Она изводила простых людей, унижая их и втаптывая в грязь. Со временем, от избытка «питания», она начала сходить с ума. Ее безумие заключалось в том, что с каждым разом торжество победы ей доставалось все более жестокими и изощренными способами. Если изначально ей хватало уничтожить человеческое существо морально, то в итоге дошло до того, что она могла насытиться только убивая, и убивая медленно. Когда весть об этом дошла до Габриэллы, она поняла, что больше не может закрывать глаза на поведение дочери. К сожалению, сделать ничего было нельзя, Джеральдина превратилась в кровожадное, ненасытное чудовище и твоей матери пришлось убить свою дочь.
Габи долго не могла прийти в себя. И после этого решила больше не иметь детей. Ты была незапланированным, неожиданным ребенком. И, похоже, твоя мать, испугалась повторения истории. Она винила себя в том, что Джеральдина выросла такой, считала, что не умеет воспитывать детей, поэтому тобой всегда занимался Густаво. Мать держалась от твоего воспитания как можно дальше, но выдвинула одно условие, ты ничего не должна знать о питании до своего совершеннолетия. Ей казалось, что, будучи взрослой сформировавшейся личностью, ты лучше справишься голодом. Как видишь, эта история никоим образом не связана с сегодняшними событиями.
— Спасибо, что рассказали мне о маме.
Притихшая Мина с ужасом подумала о том, как прошлась сегодня бурей по Куори-Сити. Она овладела силой матери, и как Джеральдина, пустила ее в ход, не задумываясь о последствиях. «Мина, каждое действие имеет последствия. Думай, прежде чем делать» — фраза матери, возникшая у нее сегодня в голове, раненной птицей забилась в мозгу Джельсамины. К счастью, через несколько минут распахнулись двери, и в залу почти влетела Джинни.
Корин Фоли наблюдал, как подруги обнялись. Они быстро защебетали что-то на своем девичьем языке и, попрощавшись, удалились в комнаты. Хулиан решил, что ему тоже пора ретироваться. Когда он сделал шаг в направлении к двери, путь ему преградил Джакомо.
— Мы могли бы поговорить наедине? — не предполагающим отказа тоном спросил Яго. Хулиан взглянул на часы. Реналь уехал только полчаса назад, значит, дома он будет не раньше, чем через час. Деваться все равно было некуда.
— Почему бы нет.
Яго жестом пригласил Хулиана пройти в кабинет Мины. Устроившись за столом, он не стал откладывать в долгий ящик, то, что хотел сделать.
— У меня к вам вопрос.
— Спрашивай. — Похоже, у знаменитой парочки Куори к нему сегодня масса вопросов, подумал Джул.
— Вы сказали, «Слава Нифрее, за ее уникальную наследственность». Не думаю, что это оговорка. Если бы вы сказали «слава Фаране» это не вызвало бы у меня вопросов. Но почему Нифрея? — Хулиан окинул взглядом молодого Корина Куори, и решил, что возможно ему стоит знать правду о происхождении кузины. Похоже, сегодня был вечер откровений.
— Яго, ты знаешь, кто отец Мины? — Яго отметил про себя, что какое-то время назад Хулиан стал обращаться к нему на «ты». Создавалось впечатление, что события последних дней сблизили их. Чтобы не погрузится в размышления на эту тему, Яго тряхнул головой и сосредоточился на том, что говорит Хулиан. — Густаво когда-нибудь говорил тебе об этом?
— Насколько мне известно, кто отец Мины не знала даже тетя Габи.
— Это правда, Габи не знала. Но твой отец знал, кто он.
— И кто же? — Сердце Яго застучало так сильно, что ему даже слегка заложило уши.
— Нихуш.
— Сын Нифреи?
— Да.
— Тетя знала Нихуша в лицо! Она должна была увидеть, с кем вступает в связь!
— Безусловно, должна была. Но это была не просто связь. Не знаю, известно ли тебе, но Нихуш очень азартен.
— Отец говорил мне об этом.
— Я рад, что ты в курсе таких подробностей. Однажды он сел играть в карты. Ставкой было исполнение одного любого желания. Нихуш проиграл, а победитель пожелал, чтобы сын Нифреи вступил в интимную связь с Габриэллой, дабы зачать ребенка, но при этом сделать это он должен был, изменив внешность.
Яго потрясенно молчал. В голове роились тысячи мыслей, но ни одна из них не была законченной.
— Получается, что Мина одновременно внучка Фараны и Нифреи?
— Именно так. — Мрачно подтвердил Хулиан. — Еще вопросы?
— В чем уникальность наследственности Нифреи, как она помогла Мине выжить?
— Знаешь ли ты, что у Мины есть некая коробочка…
— Конечно, знаю, у меня такая же, их поставил мой отец.
— Тебе да, Мине нет. Ее коробочку поставил ее отец. Однажды он навестил дочь, и дал свою защиту. Уникальность этой коробочки в том, что ее никто не может открыть, она сделана Нихушем, которого учила его мать, Нифрея. А загадки и ребусы Нифреи не могли разрешить даже Фарана и Создатель. Куда уж нам! Эта коробочка имеет удивительное свойство, она позволяет сохранять личность. В ней можно не только прятать самые сокровенные секреты, но и в случае тяжелых моральных потрясений, хранить слепок своей личности. Безумие, которому сегодня подверглась Мина, должно было смести ее сознание и разорвать его в клочья. Такая мощь не оставляет после себя в целости ни одной связки, ни одного звена. И то, что вам удалось пробиться к ней, говорит только о том, что коробочка Нихуша оказалась сильнее разбушевавшихся сил, и Мина успела спрятать свою сущность в эту крошечное убежище. — Яго потрясенно молчал. Справиться с услышанным было не просто.
— Кто был тот человек, которому проиграл Нихуш, и зачем ему было нужно такое странное условие?
— На этот вопрос, я не получил ответа.
— А почему вы решили, что мой отец знает, кто отец Мины?
— Нихуш сказал мне, что Густаво видел его, когда он навещал маленькую Мину.

Яго сидел у себя в кабинете, и который час думал о том, что происходило в последние дни. Если он все правильно рассчитал и понял, то дело близилось к финалу. Сегодня встали на места последние пазлы картины, которую он так давно собирал. И хотя, он до сих пор не был уверен в своих выводах, но чувствовал, что прав. На огромной доске, величиной во всю стену, грифелем была нарисована схема, отражавшая все известные Яго события, мало-мальски имевшие отношение к гибели Персон. С того дня, как погиб отец, она всегда стояла в его кабинете за портьерой, готовая к тому, чтобы занести на нее новое событие. В самом центре доски зиял, как черная дыра, знак неизвестности. Это был тот знак, которым Яго обозначил убийцу. Корин Куори сегодня понял, что скоро вместо этого знака он нарисует портрет убийцы.

Проснувшись утром, Джельсамина не смогла сама себе ответить, какое из чувств в ней сейчас преобладает. Смесь из боли, горечи потери, страха за завтрашний день или, все-таки, благодарности к Джинни, которая проспала с ней всю ночь рядом, держа за руку, и будила ее всякий раз, когда Мина начинала стонать от очередного кошмара. А кошмары мучили ее всю оставшуюся ночь. Всякий раз, когда она засыпала, ей снилось в разных интерпретациях одно и то же — она теряла Яго. То его снова убивал Хулиан, то Химена закалывала его колом, то он снова висел распятый на дереве… Бесконечно число вариантов, один ужаснее другого и всякий раз она не успевала спасти его. Как только Мина заходилась в рыданиях, Джинни нежно будила ее и успокаивала. Под утро Малкани Куори была выжата, как лимон и не хотела даже думать о том, что сегодня надо привести в сан очередную Хельгу Куори.
— Ми, ты как? — не отрывая голову от подушки, спросила Джинни.
— Бывало и лучше. А ты?
— Бывало и хуже, — улыбнувшись, потянулась подруга. Она всегда отличалась тем, что в самых безвыходных ситуациях становилась спокойна, как удав и просто искала выход, которого казалось, не существует. И на все возражения Мины, что выхода нет, отвечала:

— Если выхода нет, значит надо просто его создать. Это же так просто! — Для Джинни почти все было просто. Она всегда и во всем шла до конца. Мина не могла вспомнить случая, чтобы подруга не выходила победительницей из какой-нибудь сложной ситуации. Если они с вечера собирались на прогулку, а наутро выяснялось, что пошел дождь, Джинни никогда не отменяла их планов. Она всегда говорила Мине, что во всем надо идти до конца, и, почувствовав твой настрой, обстоятельства отступят. И что больше всего поражало, что так и происходило, стоило им уверенно выйти из дома, как дождь прекращался, на небе появлялось солнышко и все способствовало наилучшему времяпрепровождению. Возможно, Джинни была немножко чокнутой, но с ней Мине было спокойно.
— Мина, как случилось, что вы стали близки с Чано?
— Сама не знаю…, - растеряно покачала головой девушка. — Знаешь, это случилось вдруг! Только что мы со злостью и недоверием смотрели друг на друга, а в следующее мгновение кажется, что ближе и дороже существа в твоей жизни не было и уже не будет.
— Это любовь, — уверенно прошептала Джинни.
— Думаешь?
— Уверена. Что еще может так повлиять на человека?
— Почему тогда, проснувшись сегодня, я уже не чувствую той звериной боли, которая душила меня вчера в доме Дэймона? Мне казалось, что я сейчас умру прямо там, рядом с Чано! А сегодня в душе осталась только холодная, тупая, ноющая тоска. Даже не боль! А просто тоска!
— Солнышко, все это объяснимо. Ты просто прогорела. Человеку отмерено определенное количество боли. Пока он ее не испытает, ему от нее не отделаться. Но после того, как он переживет все это, ему уже не вернуться к этому чувству.
Прислушавшись к словам подруги, Мина поняла, что она абсолютно права. Ее истерзанная душа просто не могла ничего испытывать. Она действительно прогорела. Точнее выгорела. Та воронка, в которую ее вчера засосало, заставила ее переживать, гибель Чано снова и снова, снова и снова. Это было за гранью человеческих возможностей. Столько раз пережить гибель любимого человека, не под силу никому. Рассудок просто не выдерживал. Когда она поняла, что теряет связь с реальностью, ей пришлось воспользоваться своим тайным оружием. Она смогла спрятать слепок своего сознания в ее тайнике, ее коробочке. Это спасло ее, позволило вернуться. Когда пришло время восстанавливаться, коробочка открылась и выпустила наружу все свои тайны. В том числе и те, которые Мина хранила, сама об этом не подозревая. Когда она поняла, что теперь прекрасно помнит тот день, когда умерла мама, где она была, и что делала, потрясению ее не было предела. Непонятно было только, зачем Хулиан стер из ее памяти этот эпизод. Хотя всплывшая в сознании фраза «Привет, Джул» говорила о том, что, скорее всего, это была инициатива не Корина Фоли.

Реналь стоял на террасе и смотрел вглубь парка. Он вспоминал слова, которые сказал сыну, о «жажде». Это была абсолютная правда. Он наблюдал за своими коллегами по Персоналию много лет. По своей сути все они были бессмертны, но внутри давно мертвы…. Все, пожалуй, кроме Хулиана и Габриэллы. Эти двое, несмотря на тысячи прожитых лет, всегда находили интерес в жизни. И дело было не только в стремлении саморазвития, самопознания…. Казалось, что их жизнелюбие неистощимо. Они всегда находили повод радоваться своему существованию. Другой вопрос, что каждый из них находил свой повод для радости. Габриэлла по природе была созидатель, а Хулиан разрушитель. Конечно, он не сразу стал таким. Безответная любовь к Габи превратила его в самую мрачную, беспощадную и жестокую Персону мира. Но когда, удавалось пробиться сквозь этот налет тысячелетнего существования, под ним обнаруживался щедрый, способный на преданность и самопожертвование человек. Друг считал, что Хулиан единственный из всех Персон, кого до сих пор можно было назвать человеком. Все остальные были Персонами, и только Хулиан был человеком, подверженным страстям.
О себе он такого сказать не мог уже очень давно. Реналь многие годы стремился к развитию своих способностей, к познанию мира, это продолжалось веками. Но однажды он понял, что устал. Ему надоело! Надоело буквально все. Жить, дышать, учиться, учить…. Даже просыпаться по утрам. Последние несколько веков он не жил, он существовал. Он, конечно, вставал по утрам, занимался своими обычными делами, изысканиями, он даже нашел способ, передать свои способности сыну, который искал много веков. Но все это делалось по инерции. Просто потому что надо было хоть что-то делать. И так поступали многие его коллеги. Порой он думал, что все они живые мертвецы, поставленные Создателем наблюдать за порядком в мире.
Проснуться его заставило убийство Тиша сейма Темо. Это было что-то новенькое! То, чего никто не ожидал. Оказалось, что они не настолько бессмертны, как всем им казалось. Это был, как ледяной душ! Первый раз в жизни он задумался, а боится ли смерти, и хочет ли умереть. Ответ оказался не так прост, как могло бы показаться. С одной стороны, ему давно опостылело жалкое существование, которое он влачил. Но с другой, неизвестность, которая ожидала его после смерти страшила. Что «за порогом» было никому не известно. А вдруг там еще хуже и тоже навсегда? Первые полгода Реналь потратил на решение этого непростого вопроса, после чего понял, что умирать ему не хочется. Это было первое серьезное решение за многие годы. И тогда он проснулся окончательно. И решил, что дабы выжить ему придется найти убийцу.
Поначалу Корину Шагрин показалось, что это задача не составит большого труда. В конце концов, он собаку съел на безопасности, найти очередного убийцу будет проще простого. Но очень быстро стало понятно, что он имеет дело не просто с убийцей, а с весьма могущественным убийцей. Реналь побывал на местах всех преступлений, но нигде не находил ни одного следа, ни физического не ментального. Это говорило только об одном, убийца кто-то из Великих Персон, никому больше не подвластно подобное. Тогда Реналь попытался прослушать ментальный фон города, где произошло последнее убийство, и вычислить убийцу по его мыслям. И буквально на мгновение он смог что-то поймать, но уперся в глухую стену. Его сил не хватило на то, чтобы пробить ее. Зато ему удалось поймать убийцу «за хвост». Он запомнил его уникальный ментальный отпечаток и теперь мог в любой момент совершать атаки, пытаясь пробить этот барьер. Когда успехи Дэймона достигли определенного уровня, он подключил к этому процессу сына. Но даже их объединенных усилий не хватило на то, чтобы пробить глухую стену и зацепить хоть какую-то ниточку, которая выведет их к убийце.
Реналь предполагал, что объединив силы с Джулом, он справился бы с этой проблемой, но доверять Корину Фоли не мог. Слишком велика была вероятность того, что именно Джул расправляется с Персонами. Хотя, после смерти Габи, Реналь изменил свою точку зрения. Он слишком хорошо знал, как дорога старому другу Малкани Куори. Но, в конце концов, если один из них нашел способ убивать себе подобных, то мог найти и другой, и уже не было никакой гарантии, что все это время убийства совершал один и тот же человек. Их могло быть уже гораздо больше. К сожалению, в данном вопросе он мог доверять только смертным, лишь они ценили жизнь в этом мире. Он мог бы обратиться за помощью к Монике, но она так же была под подозрением. Ее непомерное любопытство и страсть к экспериментам могли привести к желанию посмотреть, что будет, если все-таки найти способ прибить парочку Персон. А тем временем мир все больше приближался к катастрофе.
Сегодня ночью они были близки к этому, как никогда! То, что Джельсамина выжила, было настоящим чудом. Тот вихрь, в который ее ввергла Морган, не позволил бы ей выжить. Но ее уникальная коробочка смогла сохранить ее рассудок. Реналь наблюдал процесс восстановления дочери Габриэллы. И это было потрясающе! Словно крошечный свернутый кусочек бумажки был извлечен из этой коробочки и стал разворачиваться, разворачиваться, разворачиваться, пока не превратился в толстую книгу. Она восстановила себя до толики!!! Такого он никогда не видел. Эта девушка была просто уникальна. И Рене очень хотелось бы знать, случайность ли это, или ее рождение было так же точно просчитано, как рождение Дэймона было просчитано им самим.

Мина стояла в центре церемониального зала и ждала, когда начнется ритуал посвящения новой Хельги Куори. Она подумала, что у них появилась еще одна Персона, не имеющая наследников. Малкани Куори примерно представляла, что ожидать от Стэйси. Шпионы Дэймона и Яго поведали ей в частной беседе, о младшенькой дочери Габины. Да и все их семейство было похоже на клубок змей, а не родственников. То, что Морган рассказывала ей, об отношении сестер было абсолютной правдой. Только она забыла указать, что последние годы давала им весьма серьезный отпор. Сопоставив Стэйси из рассказов шпионов и ту, что видела на балу, Мина пришла к выводу, что перед ней очередная интриганка, щедро наделенная артистизмом Куори. Ни Джельсамина, ни Яго не услышали фальши в ее игре в доме Ремизы Монье, а это говорило о многом. Впрочем, Морган тоже удавалось морочить им голову первые дни. И если бы она не расслабилась, решив, что они недостойные противники, возможно, ей так и удавалось бы водить их за нос. Мина подумала, что это вполне логично, в конце концов, они обе дочери Хельги Куори, кому, как не им, быть одаренными артистками.
Для сегодняшней церемонии Стэйси выбрала образ скорбящей девы. Она была бледна, под глазами синяки, скромные одежды подчеркивали ее хрупкость и беззащитность. Полный печали взгляд Анастасии, столкнувшись с насмешливым взором Малкани Куори, растеряно остановился. В глазах девушки мелькнуло понимание, и она склонила голову, давая понять своей госпоже, что признает ее превосходство. Возможно, Стэйси еще та стерва, но она знает правила игры, и, похоже, не страдает безумием, как Морган. Дружить с ней Мина не собиралась, а для всего остального и так сойдет.
Джельсамина окинула зал. Собрались почти все. На первый взгляд Персоналий был в полном сборе. Такого не было ни на одном посвящении из тех, где была Мина. Несмотря на то, что зал был довольно большой и мог вместить в три раза больше, чем присутствовало сейчас, почти все скопились в одном месте. Только Малкани и Корин Куори оказались в стороне от всех.
Мина повернула голову к стоящему рядом Яго. Сегодня на кузене не было лица. Она никогда не видела брата таким…. Девушка никак не могла подобрать слово…. И, наконец-то, смогла понять состояние Яго, он был обреченным! Вся его сущность была пропитана этим чувством. Сколько себя помнила Джельсамина, на лице Джакомо всегда была маска. Никогда он не выходил на люди, не нацепив на себе одну из своих бесчисленных личин. Сегодня в зале полном народу стоял истинный Джакомо Амато Альфредо Куори. Даже Мина видела его таким всего пару раз в жизни. А то, что при этом на его лице лежала печать обреченности, серьезно напугало Малкани Куори. Заметив, что кузен цепким взглядом окидывает зал, она снова вернулась к изучению пришедших.
Когда Мина встретилась взглядом с Кейсаром Фоли, она вздрогнула. Увидеть его здесь она не ожидала. Что же такое должно было произойти, чтобы собрался весь Персоналий?
— Яго, почему они все пришли? — нервно спросила Мина, чувствуя, как мурашки бегут у нее по спине.
— Основная масса пришла удовлетворить свое любопытство. Вы с Хулианом сегодня будете центром всеобщего внимания. Весть о гибели Чано и Морган уже разнеслась по всему миру. И о твоем участии в той и в другой истории тоже. Не говоря уж о том, что сегодня ночью кто-то прошелся по резиденциям всех Персон в Куори-Сити маленьким ураганом, и бросил им вызов. Вот они теперь и хотят взглянуть на вас, как на зверушек в зоопарке.
Мина поежилась и нашла взглядом Корина Фоли. Высокий брюнет, с глазами ворона, укутавшийся в черный плащ, он стоял рядом с Реналем и, не отрывая взгляда, смотрел на дверь. Мина точно знала, кого он ждет. Химена Бланко еще не появлялась.
— Джельсамина, — успокаивающий голос Анри тихо прозвучал за спиной. Мина с улыбкой обернулась.
— Анри, я рада вас видеть, но я же просила называть меня Миной.
— Мина, как вы?
— Спасибо, уже лучше.
— Я беспокоился за вас сегодня ночью, но счел, что мой визит будет неприличным в столь поздний час. — Слышавший разговор Яго недовольно скривился.
— Анри, не стоило волноваться. Мы с Дэймоном были рядом и помогли кузине. Знаете, даже удивительно, как за последние несколько дней Дэймон и Мина сблизились! Поверить не могу, что они познакомились на том самом балу вашей матушки, когда убили старшую дочь истиной Хельги Куори.
Анри немного растеряно смотрел на Корина Куори и пытался понять, чем вызвана столь неожиданная агрессия с его стороны. Решив, что помешал разговору Яго и Мины, Анри откланялся и оставил их наедине.
— Яго, что за муха тебя укусила? — изумленно поинтересовалась Джельсамина. На лице кузена отразилось презрение вперемешку с раздражением.
— Ремиза Леклер задалась целью выдать тебя замуж за своего дылду сыночка, и поэтому поводу строит бесконечные козни вокруг тебя.
— Я об этом прекрасно знаю, — пожала плечами Мина. — Анри предупредил меня об этом в вечер знакомства, и посоветовал как можно тщательнее оберегать нашу с тобой любовь, потому что его матушка способна на многое.
— Слишком на многое, — зло проворчал Яго. — Надо будет извиниться перед парнем, я недооценил его. Хотя, с его стороны это мог быть просто тонкий ход.
— Перестань. Он самый настоящий романтик, каких в наше время почти не встретишь. А вот ты болван! Не забыл, что мы с тобой еще помолвлены.
— Дорогая, — Яго с сочувствием взглянул на кузину, бить лежачего было не в его правилах, — боюсь, что после вчерашнего вечера в доме Дэймона мы вряд ли сможем и дальше поддерживать эту легенду.
— Если ты захочешь пошевелить хотя бы пальцем для того, чтобы люди продолжали верить в нашу с тобой помолвку, то им будет проще это делать. — Не желавшая слышать сочувствие в голосе кузена, Джельсамина нападала на него, вынуждая защищаться.
— Что, по-твоему, я должен для этого делать?
— Ну, может проявлять по отношению ко мне на людях побольше внимания? — Сарказм и ирония, прозвучавшие в ее голосе, безошибочно рассказали Яго, насколько уязвима сейчас кузина. Утрировать все и вся было ее излюбленным способом, скрывать от окружающих свои истинные чувства. Молодой человек не собирался лишать последнего оружия Мину. Она немало пережила, и если он не ошибается, то не меньшее ей еще предстоит пережить. Подыграть и подарить несколько минут покоя сестре, было тем не многим, что он мог сейчас сделать.
— Я и так не отхожу от тебя ни на шаг!
— Это не совсем то, что ожидают от жениха.
— Мина, ты нервничаешь и это понятно, но тебе не кажется, что это не повод изводить меня?
— А кого мне еще изводить?
— Хочешь, я позову Дэймона? — кровожадная улыбка человека, предлагавшего растерзать своего лучшего друга на клочки, на лице Яго заставила девушку недоверчиво покачать головой.
— Что-то я сегодня слишком часто слышу это имя, — пробормотала Мина, с подозрением покосившись на кузена.
— Ничего особенного, просто он мой друг. К тому же мне казалось, что вы некоторым образом тоже сдружились.
— Помниться раньше ты хотел, чтобы я держалась от него подальше.
— Я что не могу поменять свою точку зрения? Если со мной что-нибудь случиться, я бы хотел, чтобы рядом с тобой был человек, которому доверяю. А доверяю я только Дэймону.
— Яго, возьмусь тебе напомнить, что если с тобой что-нибудь случится, то мир рухнет.
Заметив выражение сомнения на лице Джакомо, Джельсамина потрясенно замерла. Оно было искренним. Кузен не играл, он открыто выражал свои чувства. Это напугало девушку еще сильнее. Что такого могло произойти, что он так себя ведет?
— Как ты сегодня спала? — более неуместного вопроса Мина не могла ожидать от кузена.
— Ужасно, всю ночь пыталась тебя спасти, и каждый раз безрезультатно. — Яго от злости заскрежетал зубами.
— Мина, успокойся и послушай меня внимательно. — Джельсамина испугано взглянула в глаза кузена. Такого Яго она еще не видела.
— Я хочу, чтобы ты забыла обо всем, чему тебя когда-то учили в этой жизни. Я хочу, чтобы сегодня ты слушала только меня. Обещай, чтобы не случилось, ты будешь делать то, что я скажу.
— Яго, что происходит? — Корин Куори взглянул на вошедшего в зал Кейсара Гастона. Вслед за ним появилась Химена Бланко.
— Слишком долго объяснять, но ты должна мне поклясться, что не сделаешь и шага, если я тебе это запрещу. Даже если на кону будет стоять моя жизнь, обещай мне, что ничего не станешь делать! — Отчаянье, с которым Яго смотрел на нее, окончательно вывело Мину из равновесия. Она уже не знала, что думать. За последние дни ее жизнь превратилась в неконтролируемый поток событий, которые она не всегда успевала отслеживать. Но сделать то, о чем просил Яго, это противоречило всему тому, чему ее учили с раннего детства!
— Прости, но то, о чем ты просишь невозможно! Приоритеты семьи превыше всего!
— Господи, послушай себя, ты повторяешь это как заводная игрушка! — Взорвался Яго.
У Мины на глазах навернулись слезы. Такого от него она не ожидала. Измученная постоянными кошмарами, разбитая потерями дорогих ей людей, она с трудом находила по утрам причины, чтобы встать с кровати. Она до сих пор не понимала, как смогла вчера вернуться. Ведь ей так хотелось остаться там, где абсолютный покой!
— Малкани Джельсамина, Корин Джакомо, вы готовы к процедуре посвящения? — Надменный голос Кейсара Гастона оторвал Мину от размышлений.
— Да, давайте с этим поскорее покончим, — выдохнула Джельсамина.
Все, кто не являлся Персонами, покинули зал, и действо началось. Церемония посвящения шла своим чередом. Малкани Куори совершала все действия механически, толком не замечая, что делает. Призывая новую Хельгу Куори к клятве, она, наконец, обратила свое внимание на Стэйси. Та преданно смотрела своей госпоже в глаза, но сколько в этом взгляде было искренности, а сколько игры? Впрочем, это было не так уж и важно. Мина не собиралась верить не единому слову этой очаровательной и с первого взгляда абсолютно невинной девушке.
За то время, что она потратила на исполнение своих обязанностей, как Малкани, Мине пришлось встретиться со всеми Персонами своего сейма и их приближенными. Вывод, к которому она пришла, был весьма не утешителен. Ветвь власти сейма Куори больше напомнила ей театральную труппу, с вечными сплетнями, интригами, борьбой за ту или иной роль, с мастерством подаваемой ложью. При этом буквально каждый пытался хоть чуть-чуть, хоть на йоту восторжествовать над ней. Это довольно быстро стало утомительно. Она не могла себе позволить уступить своим подданным хоть в чем-то, поэтому ей немало пришлось попотеть, чтобы выйти победительницей из всех этих мини-поединков. Но школа Яго позволила ей выдержать каждый из боев с неизбежным достоинством и победой.
Не сильно задумываясь над тем, что делает, Мина повернулась к Яго, чтобы взять из его рук ножницы, и в тот миг, когда она протянула за ними руку, неизвестно откуда рядом с Корином Куори оказалась Химена Бланко. В одно мгновение она выхватила у него ножницы и приставила их острием к шее Яго, слегка повернувшись спиной к Мине. Джельсамина действовала как «заводная игрушка». Она сама не заметила, как в ее руках оказался кинжал, подаренный дядей. В одно мгновение Малкани Куори оказалась рядом с Хименой и занесла руку в ударе, когда раздался душераздирающий вопль Яго.
— Мина, нет! — безысходность, прозвучавшая в его голосе, была так полна отчаянья, что у Мины от нее на глазах выступили слезы. Девушка была словно в еще одном своем кошмарном сне, но здесь у нее еще оставалась возможность спасти кузена. И тут в ее голове всплыли слова матери «Мина, думай, прежде чем сделать». Занесенная с кинжалом рука дрожала в нескольких сантиметрах от шеи Малкани Фоли.
— Зачем вы это делаете? — осипшим голосом спросила Джельсамина.
— Он должен умереть. Так же, как умерла твоя мать, как умер твой дядя, как умер мерзкий ублюдок Чано. Ему место там же, где и всем остальным! — Мина не могла больше позволить себе размышлять, на кону была жизнь Яго! Ее рука сама взметнулась, и ей с трудом удалось ее остановить, когда вместо спины Химены нож уперся в грудь кузена.
Молодой человек закрывал собой Малкани Фоли, не давая Мине убить ее. Лицо обезумевшей женщины скорчилось от ярости. Джельсамина потрясенно пыталась понять, что же происходит, когда Яго расставил все точки над «и».
— Отец, довольно! Игра окончена. — Прозвучавшие слова были подобны грому…. Мина потрясено взглянула на брата, а затем на Химену Бланко и к собственному изумлению поняла, что лицо и тело Малкани Фоли меняют свою форму, словно сделаны из мягкой глины, и через мгновение в бесформенной массе стали проступать черты Корина Куори Густаво Альфредо Амато. Раздавшийся в зале вздох потрясения почти не дошел до сознания девушки.
— Дядя… — Мина в ужасе отбросила в сторону кинжал, который только что чуть не воткнула в спину человеку, подарившего его. Несчастная окончательно потеряла нить событий. Глядя на погибшего дядю, девушка подумала, что опять сошла с ума, или в лучшем случае снова спит. Через мгновение рядом с Густаво оказались Реналь и Хулиан, схватившие его за руки и оттащившие от сына.
Со слезами в глазах Яго подошел к Мине. Он не знал, как объяснить ей то, что произошло. Единственно на что он был способен, это прижать трясущуюся Мину к груди, и, дождавшись, когда она зарыдает, зарыться лицом в копну ее волос.
— Все позади, Мина. Все позади. — Яго как заведенный шептал это, пытаясь поверить самому себе. Прижавшись лицом к груди кузена, Мина не отрывала плачущих глаз от стоявшего между Реналем и Хулианом Густаво. Все это время дядя смотрел на нее, как на ошибку, как на самое большое разочарование в жизни. Не выдержав этого взгляда, Мина с горечью сглотнула и спросила:
— Яго, что происходит?
— Да, — возмущенный голос Кейсара Гастона раздался у Мины за спиной. — Я тоже хотел бы знать, что все это значит? Густаво, почему ты жив? Ты что притворился мертвым, чтобы тебя не убили? — По залу прошел возмущенный ропот, пожелавших присоединится к вопросу главы Куори.
От толпы неторопливо отделился Кейсар Хоакин. Подойдя к стоящему перед Яго и Миной Гастону, он с сожалением посмотрел на своего недалекого коллегу и с горькой усмешкой произнес.
— Нет, он притворился мертвым, для того, чтобы его убили. — Убедившись, что ему удалось привлечь внимание всех присутствующих в зале, Хоакин обратился к Яго.
— Я потрясен тем, что тебе удалось разгадать так быстро этот ребус. Если честно, то я думал, это наш последний час жизни.
Джакомо старался как-то собрать себя по кусочкам. То, что занимало все его существо последние годы, свершилось. Не было больше возможности обманывать себя, искать отговорки и объяснения происходящему. Его самые худшие опасения подтвердились. Судьба беспощадно привела его к мигу, которого он так страшился. И он был не готов ответить самому себе, вышел он победителем или проигравшим. Борясь за существование мира, он разрушил тщательно выстроенный отцом план. С того момента, когда его расследование закончилось и он увидел масштабность задуманного Густаво, Яго миллион раз задавал себе вопрос, как поступить. Он понял, что сделает, только за мгновение до того, как подставить грудь под нож Джельсамины.
Затянувшуюся паузу прервал Кейсар Куори.
— Хоакин, если ты такой умный, может, поделишься с нами своим великим знанием? — зло выплюнул Гастон.
— Если не возражает Джакомо, ибо право разоблачения этой истории принадлежит скорее ему. — Кейсар Фоли, не прекращавший все это время испытывающе смотреть на Яго, с уважением склонил в его сторону голову.
— Прошу вас избавить меня от этой чести, — сухо ответил Джакомо.
Постепенно приходящая в себя Мина, почувствовав горечь и боль брата, взяла его руку в свою и сжала ее. Если она хоть что-то могла сделать в этой ситуации, то это показать ему, что он не один. Она ровным счетом ничего не понимала, но, несмотря на спутанность сознания, девушка слепо и безоговорочно приняла сторону Яго.
Хоакин, как плохой артист, вышел на середину залы, дабы его было всем хорошо видно и начал свое звездное выступление.
— Ну, что же, тогда я с удовольствием расскажу вам маленькую драму, которая наверняка войдет в анналы нашей бесконечной истории. И так как сегодняшний день не стал последним, думаю, она так и останется бесконечной.
— Хватит красоваться Хоакин, ближе к делу, — раздался недовольный голос Ремизы Монье.
— Ну, раз об этом меня просит дама…, - шутовски раскланялся Хоакин. — Итак, для того, чтобы понять, что здесь сегодня произошло, нам придется вернуться на несколько веков назад. В тот период, когда нашему дорогому братцу Корину Куори так надоело его бренное существование, что он решил с ним покончить. И тогда он попытался наложить на себя руки, отрубив себе голову. Все мы помним этот незначительный эпизод, когда Густаво полгода ходил с прирастающей головой.
Услышав столь шокирующие подробности, о человеке, заменившего ей отца, Мина с неверием бросила взгляд на окружающих. К своему ужасу девушка замечала то там, то тут кивающих Персон, на лицах которых было написано, что они отлично помнят описываемые Хоакином события. Переведя беспомощный взгляд на Кейсара Фоли, она продолжила слушать.
— Когда он убедился, что самому ему себя убить не удастся, он решил испробовать другой способ. Он решил проверить, сможет ли его убить другая Персона. И так как его отношения с Хулианом всегда были, мягко говоря, недоброжелательными, на роль своего убийцы, он выбрал именно нашего славного Корина Фоли.
Хоакин посмотрел на последнего, будто спрашивая у него разрешения говорить дальше. Все присутствующие в зале, дружно перевели взгляды на Хулиана Борджиа. Державший вместе с Реналем Густаво, он стоял бледный, как смерть.
Мина смотрела на этого красивого и мужественного человека, и невольно восхищалась тем, с каким достоинством он принимает удары судьбы. Говорили, что он самый беспощадный и кровожадный человек в мире…. Он стоял перед толпой любопытствующих, и почти у каждого вызывал только одно чувство — страх. То, что ему пришлось пережить за последние дни, сломало бы любого. Но Великий Корин Фоли Хулиан Диас Борджиа был замешен Создателем из другого теста. Открытый и смелый взгляд в лицо Хоакина, дал немой ответ на его вопрос. И с позволения своего Корина рассказчик продолжил.
— Как все мы помним, у Габриэллы и Хулиана в тот момент был безумный роман, и Густаво решил воспользоваться этим.
От услышанного у Мины перехватило дыхание. Будто почувствовав, что девушка не сводит с него глаз, покровитель посмотрел на нее. И на мгновение она смогла разглядеть под железным панцирем, израненную душу любящего человека. Хулиан быстро отвел взор, смутившись того, что смогла прочесть в нем Мина. Девушка, очнувшись будто от сна, сосредоточила внимание на рассказе Хоакина.
— До того момента я даже предположить не мог, что создавая иллюзию, можно принять чье-либо обличье. Но уже тогда, достигнув высочайших высот в этом искусстве, Густаво, прикинув на себя личину Химены, явился к сестре и сообщил ей, что ее любовь к Хулиану имеет неестественное происхождение. Так как наша дорогая Малкани Фоли всегда была нелюдима и зациклена исключительно на своих кошках и Габриэлле, то ему ничего не стоило внушить ей, что она действительно это сделала.
Сразу же после разразившегося скандала, который все мы, безусловно, отлично помним, Густаво вызывает Хулиана на дуэль, дабы защитить честь сестры. Оскорбленный неверием любимой наш вспыльчивый Корин принимает вызов, и так как соперник усиленно к этому стремится, насаживает его сердце на шпагу. После чего Густаво ходит еще полгода с открытой раной, только на этот раз в области сердца.
Но его открытая рана ничто, по сравнению с тем разочарованием, которое он испытал, оставшись в живых. И тогда в его голове возникает абсолютно безумная, но весьма красивая по своей сути мысль. Он решает, что если все существа, порожденные нашим Создателем должны подчиняться законам, которые он нам дал, то его единственный шанс умереть, это погибнуть от руки существа, которое не было создано нашим Создателем, а значит, не обязано подчиняться законам нашего мира. И таковых оказалось только два — Габриэлла и Нихуш. Два самых жизнерадостных и жизнелюбивых человека нашего мира. Вот она жестокая ирония судьбы! Заставить их пойти на подобное, нельзя было ни уговорами, ни силой, ни хитростью.
И тогда в голове Густаво зреет новый план. Он решает, что ему нужно существо, которое будет ему целиком и полностью подвластно, и в то же время не подвластно законам мира. И так как такого на свете нет, Густаво решает создать его… или ее. Он понимает, что его единственный шанс это дитя Габриэллы и Нихуша. Не будучи уверен, что сможет управлять разумом ребенка, Густаво решает — ему необходимо самому его воспитать. А как получить эту возможность? Очень просто — подорвать веру Габриэллы в ее материнские способности.
Когда приходит время, он сводит с ума Джеральдину, дочь Габи. Корину Куори это не составило труда. Превратив девушку в кровавое чудовище и заставив мать убить собственную дочь, он добивается желаемого. Габриэлла посчитав, что она никудышная мать, решает больше не иметь детей. Но, она еще не догадывается, что ее судьба ей больше не принадлежит. Густаво дожидаясь, когда пройдет время и боль кузины утихнет, нежно «поддерживает сестру», помогая ей вернуться к жизни. Когда боль наконец-то притупилась, и Габи вернулась к нормальной жизни, он решает, что пришла пора воплотить в жизнь свой план.
Зная, как азартен Нихуш, Густаво подлавливает его на банальной игре в карты. Он выигрывает у нашего безбашенного друга. А, как всем нам известно, Корин Куори блестяще играет в карты и при этом ставка у него всегда одна и та же «исполнение любого желания». И в качестве желания, он просит Нихуша вступить в связь с Габриэллой, чтобы у нее родился ребенок. Он объясняет столь странное желание тем, что кузина после гибели Джеральдины глубоко несчастна, и ребенок смог бы спасти ее от тягостных дум. Нихуш со свойственной ему простотой и добродушием с радостью «спасает» кузину, да и кто бы из нас отказался от такой чести? И, чтобы не нарваться на град тумаков, в качестве реакции на столь непристойное предложение, меняет личину.
И вот наступает светлый миг, и, как планировал Густаво, на свет рождается дитя дочери Фараны и сына Нифреи. Дитя, порожденное Персонами, не созданными Создателем — наша прелестная героиня дня Джельсамина Валенте.
Услышав свое собственное имя, девушка потрясенно замерла. Ей казалось, что сегодня уже ничто не сможет выбить ее из колеи. Оглушенная она никак не могла собрать себя воедино, чтобы осознать, что Хоакин говорил о ней. Что дитя, чье рождение было столь тщательно спланировано дядей для того, чтобы умереть, это она и есть. Она рождена для того, чтобы убить родного человека. Слезы, стоявшие в горле комом, набежали на глаза…. И в этот миг обнимавший ее Яго, встряхнул сестру и заставил взглянуть ему в глаза.
— Мина, я люблю тебя. Этого достаточно?
Собрав волю в кулак, и загнав рвавшуюся наружу истерику, Джельсамина судорожно кивнула.
— Достаточно.
— Тогда давай выдержим это с честью.
Выдержавший эффектную паузу Хоакин, убедился, что девушка взяла себя в руки, и продолжил.
— Вот здесь происходит событие, которое наш гений заранее просчитал. Нихуш при всей своей безалаберности, легкомыслии и беззаботности, в глубине души доброе и заботливое существо. В свойственной ему манере, он решил сделать дочери подарок. Маленькую коробочку. Да-да, ту самую, которую не раз пытались разгадать у него самого все здесь присутствующие Персоны, способные к телепатии — Коробочку Нифреи. Как всем нам известно, благодаря этой коробочке, помимо всего прочего, ее обладателя нельзя убедить что-то сделать против его воли.
Но это все лишь небольшое препятствие на пути Густаво, которое он предвидел заранее. Он считает, что, получив доступ к воспитанию девочки, сможет подвести племянницу к убийству естественным путем. Как он и ожидал, Габриэлла старалась не участвовать в формировании личности дочери, и перекладывала эту обязанность на самого близкого человека своего любимого кузена Густаво. И наш великий манипулятор растит девочку в любви и заботе. Джельсамина получает лучшее образование, но при этом с ней занимаются только частные педагоги. Она почти не имеет контактов с внешним миром, зато в ней с первых лет пестуют любовь к семье. Девочка растет и с каждым годом в ее сознание укрепляется закон «интересы семьи превыше всего», «жизнь членов семьи оберегается любой ценой».
И так как мать и дядя ее бессмертны, то главная забота направлена на ее любимого кузена Яго. Единственного ребенка Корина Куори за всю историю существования этого мира, который так вовремя появился на свет. Мальчик с девочкой растут в любви и согласии. Усилиями Густаво они становятся все ближе и ближе друг к другу. И вот приходит момент, когда наш герой, все же совершает ошибку. Он решает убедиться, что все сделал правильно. На глазах Джельсамины нанятые нашим главным героем люди похищают Джакомо, и девушка отважно спасает кузена, перерезав горло пяти разбойникам.
Все присутствующие в зале в ужасе уставились на Джельсамину. Малкани Куори смело встретила направленные на нее взгляды. И натыкаясь на ее пустой холодный взгляд, все торопливо переводили взор обратно на Хоакина, который продолжал наслаждаться своей ролью.
— Густаво счел, что уже добился своего, и он близок к цели. Приняв обличие обычного уличного бандита, он нападает на Яго в присутствии Джельсамины, но тут выясняется, что предыдущая проверка слишком дорого обошлась девушке. Она не в состоянии больше действовать бездумно. Она знает цену человеческой жизни. А к тому же, Яго слишком хорошо понимает, чего будет стоить эта жизнь Джельсамине. И пока девушка, на мгновение заколебавшись, выхватывает нож, Джакомо сам успевает расправиться с обидчиком.
Густаво банально перестарался. Если бы он не устроил эту дурацкую проверку, его план сработал бы. Но пережив предыдущий кошмар, племянница дала сбой. Наш изобретательный самоубийца в отчаянье мечется, пока не принимает решение, что девушку надо подвести к тому состоянию, когда она снова сможет убить человеческое существо, не задумываясь. Он рассуждает довольно примитивно. Что может перевесить в сознании племянницы смерть человека? И ответ нашелся очень просто, смерть родного ей человека. Густаво считает, что девушке надо показать гибель родных ей людей. Он решает, что они с Габриэллой должны «умереть», а чтобы это не выглядело слишком подозрительно, он заходит издалека — начинает «убивать» других Персон. Но, как нам всем известно, Персону убить нельзя…. Зато вполне возможно погрузить в бесконечно длинный сон. — По залу пробежал легкий гул, заставивший Хоакина на минутку остановить свой рассказ. Убедившись, что все переварили сказанное, он продолжил.
— Но для того, чтобы все поверили в невозможное, ему была нужна поддержка. И Густаво точно знал, где ее искать. Наши чудесные Фали, несущие нам слово Создателя, легко пошли на поводу у заговорщика, точнее у заговорщицы, ведь и с ними Густаво общался в образе Химены. Не знаю, чем ему так не угодила наша Малкани, но ролью злодейки он решил наделить именно ее. «Химена» встречается с Фалями и, воспользовавшись их давней обидой, что они стоят на самой нижней лестнице власти, уговаривает их изменить порядок в мире. Она обещает им по одному убрать всех истинных Персон и заменить их на слабых отпрысков, и тогда хранители знаний, поднимутся на высшую ступень власти и единолично будут править своими сеймами. Себе же Химена в их глазах отводила роль властительницы мира.
Жадные и вечно обделенные Фали вцепились в эту идею и всячески стали помогать Густаво-Химене. Они разработали целый свод правил, якобы данный им Создателем на случай, если какая-либо Персона умрет. Весь этот балаган, который мы тут устраивали, каждый раз проводя церемонию, не более чем бред, выдуманный нашими Хранителями знаний. И так продолжалось несколько лет. Наш герой планировал перейти к основной части своего плана «убийству Габриэллы» чуть позже, но он совершил промах, «убрав» со сцены Хельгу Куори. Малкани Куори не смогла пройти мимо гибели своей давней подруги Габины, и начала свое расследование. Всем известно, что наша красавица славилась мертвой хваткой. Вопрос разоблачения Густаво для нее был лишь вопросом времени. И когда она приблизилась к истине, Густаво пришлось вывести ее из игры. Он тихо и без свидетелей убирает Габриэллу, а затем показывает племяннице великолепную иллюзию, как арестовывают ее мать и казнят на эшафоте. Убедившись, что все идет по плану, через несколько дней он «погибает» сам.
Здесь происходит переломный момент нашей истории. Его подопечные детки остаются без жесткого контроля, и перестают быть простыми пешками в игре Густаво. Они начинают свою игру. Маленькая Малкани решила, что ей нужно время, чтобы освоиться и понять, как не только выжить, но и найти убийцу матери. Толи из-за того, что именно Хулиан нашел ее после гибели матери, толи просто по сложившейся традиции, но в первую очередь искать убийцу она начинает в сейме Фоли. Притворившись разбитой и несчастной, Мина начинает присматриваться к окружающим, а сама тем временем засылает свою верную подругу дочь садовника Джинни в сейм Фоли, чтобы она разузнала, хоть что-нибудь. И так как она не знает, к кому лучше обратиться, то по непонятной причине выбирает для этого меня. С прошением о принятии Джинни в гимназию сейма Джельсамина написала именно мне. Дорогая, может быть, объясните, почему решили обратиться ко мне, а не к Малкани Фоли, как к коллеге?
Потрясенная всем происходящим Мина, так и стояла, прижавшись к Яго и сжимая его руку. Но почувствовав поддержку кузена, еле слышно ответила:
— Малкани Химена и Корин Хулиан были для меня подозреваемыми номер один. А вы были единственным человеком, кто на моем посвящении говорил со мной искренне. Все предлагали мне помощь, но только вы при этом не пытались извлечь какую-либо выгоду. — Мина пожала плечами, — думаю, я не ошиблась.
— Совершенно верно. К тому времени для меня все было ясно как день, и единственный интересующий меня вопросом был, чем все это закончится. Я просто ждал сегодняшнего дня.
— Но почему? — Не выдержав, спросил Яго. — Почему вы не остановили отца в его безумном желании разрушить мир?
— Потому, что я сам не знаю, разделяю желание Густаво или нет, — с печальной улыбкой произнес Хоакин. — Яго, посмотри на окружающих тебя людей. Здесь собрался весь Персоналий! И ни у одной истиной Персоны, конечно кроме опростоволосившихся Фалей, ты не найдешь осуждения во взоре. Мы все живем столько лет, что каждый из нас хотя бы раз задумывался над тем, что будь у него возможность, он бы прервал бы свое бренное существование. Все мы опустошены и выжжены изнутри. Нам всем давно все равно. И единственные эмоции, которые ты можешь увидеть на лицах моих бессмертных коллег — это зависть, от того, что они не додумались сами до столь гениального плана; разочарование, от понимания, что они все так же бессмертны, как были все эти годы; и приближающуюся скуку, ибо они уже почти все поняли, и для них вечер становится томным.
Но, пожалуй, продолжим. Вот здесь нам придется обратиться за разъяснениями к Яго. Наблюдая за его действиями, я пришел к выводу, что молодой Корин Куори подозревает что-то неладное. То как осторожно и кропотливо он вел расследование, наводило на мысль, что ему что-то известно. Джакомо, в какой момент ты начал подозревать, что твой отец стоит за убийствами Персон?
— Я начал подозревать что-то неладное значительно раньше, чем произошла гибель первой Персоны. Меня с раннего детства смущало то, как странно отец воспитывает Мину. В отличие от нее, мне разрешалось посещать гимназию, общаться с внешним миром, и я прекрасно понимал, что воспитание Джельсамины не соответствует тому, как растят других девочек. Меня удивляло, что с ней так активно занимаются самообороной. Постоянные разговоры на тему святости семьи, вечная песня о том, что жизнь членов семьи превыше всего. Наверное, все это было бы мне менее удивительно, если бы так же отец воспитывал и меня. Но на сына у него не было много времени, и поэтому частенько со мной возилась тетя Габи. Она всегда меня учила думать, просчитывать свои ходы, искать объяснения поступкам других людей. Она заставляла меня относиться к каждому дню, как к задачке, которую надо разрешить. И именно благодаря этому, я стал разгадывать загадку столь странного воспитания Мины. Но подозревать отца в смерти Персон я стал только в день гибели тети Габи.
Хриплый, низкий голос Яго слегка сорвался на имени тетки и заставил всех присутствующих вздрогнуть.
— Мы говорили с отцом, и он признался, что, в отличие от остальных Персон, является сыном Создателя. На мой вопрос, что он чувствует по этому поводу, он ответил, что обиду и разочарование. Это было сказано столь эмоционально, что для меня стало очевидно — это не просто пустые фразы. За этим стоит многое. Так постепенно складывая по кирпичику… — Яго пожал плечами с точностью, скопировав жест кузины.
— Чего-то подобного я и ожидал. — Кивнул Хоакин. — Итак, уйдя со сцены в тени кулис, Густаво занял место Химены, а наша славная Малкани, видимо, отправилась туда же, где до сих пор пребывают наши «почившие» коллеги. Он продолжил поддерживать отношения с Фалями, и стал следить за происходившими событиями. А следить было за чем.
Несмотря на то, что Джакомо и Джельсамина объявляют о своей помолвке, как и велел сыну Густаво, на самом деле молодые люди договариваются, что будут искать свою настоящую любовь. И в свой первый же выход в свет, юная Малкани Куори встречается с очаровательным сыном Реналя Дэймоном. И, как это часто бывает, романтическая обстановка действует на молодых людей сближающе. Тайные страстные поцелуи под звездным небом, как правило, имеют тенденцию становиться достоянием общественности. И Густаво, прибывший на бал в образе Химены, и тщательно следивший за племянницей, удостаивается этого милого зрелища.
Романтические отношения Джельсамины с кем-либо не входят в планы ее дяди, ведь если появится еще один человек, которого она полюбит, вдруг это скажется на ее привязанности к Яго? Нет, в жизни Джельсамины может быть только один близкий человек — Яго, чтобы его жизнь была для нее бесценна. Он решает, что от Дэймона надо избавляться. Сам пачкать руки Густаво не хочет, и поэтому нанимает бандитов. Но сын Реналя оказался на редкость ловким парнем, и ему удается избежать смерти от рук двух профессиональных убийц. Чтобы не привлекать особого внимания Реналя, Густаво решает пока оставить парня в покое, тем более, что его отношения с Джельсаминой не имели особого яркого продолжения. Еще бы, до того ли было бедной девушке, если каждую ночь ее мучили кошмары, которыми ее регулярно снабжал любимый дядя. Ему ведь было надо, чтобы она дошла до грани отчаянья в своем страхе потерять Джакомо.
Но был еще один момент, которого боялся Густаво. Он прекрасно знал, что Хулиан являлся покровителем по крови Джельсамины, и видел, что он не остался безучастным к своей подопечной. Ненавязчиво, с первого дня гибели Габи, Джул следил за ее дочерью. В первую очередь он внедрил на ключевые позиции в доме Мины своих людей. Повара, казначея, дворецкого, и всех мелких слуг. Он опутал девушку плотной пеленой, чтобы никто не мог причинить ей вред. Без ведома Корина Фоли в доме Джельсамины никто не мог даже чихнуть.
Мина вновь перевела свой взор на Хулиана. Этот человек каждый раз открывался перед ней с новой стороны. Осознание того, что все это время он заботился о ней, потрясло до глубины души. Поддавшись мнению большинства, она в очередной раз сделала неверное умозаключение. Девушка подумала, что ей не хватит жизни, чтобы научиться делать выводы и совершать поступки, основанные на реальных фактах, а не на эмоциях и досужих вымыслах.
— Но так же, Густаво понимал, что Хулиан не сможет долго держаться на расстоянии от Джельсамины. А с его появлением в ее жизни, со временем неизбежно появиться Касиано Борджиа…. — Трагично замолчав, Хоакин, с сочувствием посмотрел в глаза Мины, и продолжил говорить специально для нее. — Есть давнее и тайное поверие, если мужчина и женщина когда-то любили друг друга, но не смогли быть вместе, то судьба наносит на сердца их детей особую метку, чтобы они могли воплотить в жизнь, то, что не удалось их родителям. И любовь между ними неизбежна, как наступление нового дня. — Увидев на лице Мины, что она услышала его объяснение, и поняла, что он хотел ей сказать, Хоакин кивнул и повернулся к остальным слушателям. — И это еще один пунктик в плане нашего гения. Но все должно идти своим чередом, и дабы предотвратить слишком раннюю встречу молодых людей, Густаво решает задержать Касиано в Фоли-Куидат. И тут он вспоминает, что в гимназии Фоли учится лучшая подруга племянницы — Джинни. И если удастся свести ее с Касиано, то этим он убьет сразу двух зайцев — задержит молодого человека в родном сейме, и создаст дополнительное препятствие между Миной и Чано в лице ее лучшей подруги.
Представ перед Джинни в роли Химены, Густаво начинает ее шантажировать и требовать, чтобы она вскружила голову отпрыску Борджиа. Стремившаяся все это время как-то выйти на Химену, Джинни с радостью подыгрывает ей, и делает вид, что попалась на крючок Малкани Фоли. Надо признать, дочь скромного садовника оказалась на высоте и довольно быстро поймала в свои сети Касиано. Все шло как нельзя лучше, но тут Фали, узнав о помолвке Джельсамины и Джакомо, начинают теребить Густаво-Химену. Впервые на смену истинным Персонам пришли сильные наследники. И к тому же собираются объединиться. Неповоротливым и трусоватым Фалям Джельсамина и Джакомо кажутся серьезной угрозой. «Химена» обещает им, помешать этому союзу, подослав к Яго всю ту же очаровательную Джинни, и разлучив молодых людей. Тем самым собираясь решить две проблемы — подготовить почву для Чано и Мины, и успокоить Фалей.
«Химена» требует, чтобы Джинни разорвала свои отношения с Касиано, и принималась за Яго, что девушка послушно и делает. Она пишет письмо отцу, в котором дает понять Мине, что ее пора вернуть домой. Мина тут же посылает за подругой, и вот Джинни уже на пути в Куори-сити. Узнав, что горячую красотку отправляют из гимназии, очарованный юной кокеткой, Касиано Борджиа немедленно отправляется за ней следом в столицу мира.
И вот Густаво подходит к следующей вехе своего плана. Еще один дорогой племяннице человек должен будет умереть. Но умереть не просто так, а чтобы его убийцу опознали, как человека, на которого впоследствии должна будет поднять руку Джельсамина. Он совершает первое нападение на Касиано, предоставив Джакомо и Дэймону возможность в дальнейшем опознать его, как Химену. Тонко и ненавязчиво.
Надо признать, этот пункт плана был разыгран Густаво блестяще. Дождавшись, когда сердца Джельсамины и Касиано соединятся, он убивает молодого Борджиа, тем самым подталкивая племянницу еще ближе к пропасти отчаянья. Когда я увидел вчера Джельсамину у тела Касиано, надо признаться, я ожидал другого финала сегодняшнего дня. То, что Густаво для главной сцены своей пьесы выберет именно церемонию посвящения, я не сомневался. Несмотря ни на что, он истинный Куори, настоящий артист, который нуждается в зрителях, способных оценить масштаб его пьесы.
Но произошло то, что нельзя было просчитать никому, даже единственному сыну Создателя. Пройдя шутовской обряд посвящения в сан, благодаря своей вере в его могущество и чувству долга перед сеймом Джельсамина и Джакомо постепенно начинают обретать настоящие силы Малкани и Корина Куори. И то, что зрело в простом юноше как подозрение, начинает обретать конкретные очертания, когда он становится Корином Куори главой безопасности сейма. Узнав вчера от Хулиана, кто отец кузины, он окончательно разбирается в происходящем.
Придя сегодня на посвящение, Джакомо понимал, чем оно закончиться. И все же до последнего надеялся, что ошибся. Дальше вы все видели сами. Несмотря на все усилия Густаво, его план провалился, благодаря Джельсамине и Яго. Хотя правильнее будет сказать, благодаря Габриэлле. Не могу точно утверждать, но думаю, что в какой-то момент Малкани Куори стала что-то подозревать. Скорее всего, этого было на уровне ощущения. Она видела, какой фанатичной растит Густаво ее дочь и в противовес развивала в Яго способности наблюдать, анализировать, делать выводы. И она смогла каким-то образом передать Джельсамине накопленный тысячелетиями опыт, чтобы у нее были силы сопротивляться тому, что с ней происходит. Если бы не сила Малкани Куори, усилиями Густаво к сегодняшнему дню ничего не могла бы соображать. Она бы выполнила свою миссию, то, ради чего ее создали.

* * *

— Фарго, как же так! — потрясению Марко не было предела! — Ты с самого начала все знал?
— Конечно, — с ленивым безразличием ответил кот.
— Но откуда?
— Марко, спрашиваю тебя еще раз! Скажи, ты видел, чтобы я что-нибудь задумал, а получилось по-другому?
— Еще раз повторяю: нет, конечно! И что?
— Если я сказал, что Персоны бессмертны, это означает только одно — что они не могут умереть! И если кто-нибудь утверждает обратное, значит он врет!
— Но почему ты не рассказал об этом Мине, когда она здесь оплакивала свою мать?
— Потому что каждый герой должен пройти свой путь. Иначе в чем смысл их существования?
— А в чем смысл существования героев?
— Ну, они должны развлекать меня, — самодовольно промурлыкал Фарго.
— Они ничем тебе не обязаны! И Мина тем более, она даже не твое творение! То-то она тебе не приглянулась! Ты забросил их мир на тысячелетия!
— Ну, они же не единственное мое творение! И прямо скажем не лучшее.
— Ну, конечно, твое любимое детище — планета Земля с прилегающими окрестностями, — раздраженно фыркнул Марко. — И все только потому, что их достаточно много, чтобы воевать и строить козни бесконечно! А этому маленькому, но такому очаровательному миру, ты даже имени не дал! Ну, скажи что такого в этих землянах, что ты так привязан к ним? Хоть одну красивую историю ты можешь привести в пример?
— Ну, тебе должна понравиться история про Мэг.
— И почему же она должна мне понравиться? Эта твоя Мэг маньяк-убийца?
— Нет, просто умница и красавица, и это история про любовь. А ты такие истории любишь.
— Расскажешь?
— Если перестанешь на меня дуться.
— Так сделай же что-нибудь для этого своего детища!
— Не хочу и не буду.
— А для меня?
— Ну…
— Пожалуйста!!!
— Знаешь, хныкающий мотоцикл, это…. У меня слов нет! Еще расплачься, как девчонка!
— Ну, Фарго!!!
— Сдаюсь, но только ради того, чтобы ты не разрыдался у меня на груди.

* * *

Расхаживавший по центру зала все это время Хоакин гордо остановился и с ожидающим видом окинул зал.
— Вопросы будут?
Малкани Моника вышла вперед.
— Хоакин, чисто теоретически я давно просчитала, что самая вероятная кандидатура на роль убийцы именно Густаво. Его вечное нытье о том, что Отец его бросил, бесчисленные попытки покончить с собой, или убить кого-нибудь из нас, вечное затворничество отсутствие детей и жены… Можно перечислять бесконечно, но после его «смерти» я решила, что ошиблась. Каким образом ты узнал все детали этой истории?
— Я надеялся, что ты об этом спросишь, и чувствую настоящий триумф, обскакав тебя в этой гонке. Все началось, когда я стал невольным свидетелем, как Густаво попытался отрубить себе голову…. Надо признать незабываемое впечатление! Особенно, когда мне пришлось соединять голову с туловищем… Бррр! Ну, не важно. Тогда я начал приглядывать за ним. Мне стало интересно, что еще он может выкинуть. И тут мне повезло. В тот момент, когда якобы Химена говорила Габриэлле, о искусственном происхождении ее любви к Хулиану, я как раз был с нашей Малкани и обсуждал график дождей на ближайший месяц. Поэтому доподлинно знал, что она этого не делала. О чем, кстати, по доброте душевной, сообщил Габриэлле, но она мне не поверила. Увы, женщины всегда склонны верить в худшее. Она фыркнула что-то на тему того, что мы мужики всегда готовы друг друга прикрыть, а уж чтобы Фоли не вступился за Фоли это вообще из области невиданного. Но тогда я понял, что стремление нашего друга к самоубийству имеет под собой прочную основу и просто так не пройдет. Мне стало любопытно следить за этой историей. Следующий раз я вернулся к ней, когда узнал, что Густаво воспитывает дочь Габриэллы. Вспомнив о намерении Малкани Куори не иметь больше детей, я заинтересовался историей происхождения маленькой Джельсамины и довольно быстро вышел на Нихуша, который в качестве расплаты за проигрыш рассказал мне эту пикантную историю. Только тогда я начал расследовать причины столь необъяснимого сумасшествия Джеральдины. Надо признать, что по прошествии пятисот лет мало что можно было восстановить, рассказы о происходившем больше напоминали кровавые сказки страшилки. Но, к моей удаче, Джеральдина для своих пятнадцати лет вела вполне светский образ жизни, и многие Персоны были знакомы с ней. Из их воспоминаний мне стало очевидно, что она была прелестной девочкой, без каких-либо заскоков. Не надо было быть гением мысли, чтобы понять, что ее внезапное сумасшествие дело рук Густаво. И то, что Габриэлла не заподозрила неестественное происхождение поведения дочери, говорит лишь о том, что Густаво смог найти возможность воздействовать и на ее мозг. Признаюсь честно, мне потребовалась целая ночь, чтобы понять, зачем Корину Куори потребовался ребенок Габриэллы и Нихуша. Когда я осознал, что происходит и каков масштаб задуманной Густаво истории, я невольно восхитился и решил, что должен быть летописцем этого фрагмента нашего бытия. Я каждый божий день получал на стол отчеты о каждом шаге Джельсамины. Я знал, что она ест, что пьет, когда она первый раз встала на крыло, когда первый раз разбила коленку…. Каждый шаг ее жизни, начиная с двух лет задокументирован. Я пытался просчитать, когда Густаво начнет финальную фазу своего плана, и когда произошло похищение Яго, для меня стало очевидно, что дело близиться к концу. Но доклады моих людей, после произошедшего заставили усомниться в том, что этот план сработает. Узнав, что после того случая Мина замолчала, я понял, что даром эта история не пройдет. И уже почти перестал следить за происходящим, потеряв интерес, когда ко мне явился мой верный друг — Фаль нашего сейма Хусто Диас и сообщил о том, что к нему обратилась Химена с предложением переворота. Зная свою Малкани, как облупленную, я сразу понял, откуда ветер дует. И история вновь стала занятной. Я был на месте каждого «убийства», совершенном Густаво. И единственное, что мне так и не удалось разгадать, где он держит наших «усопших» коллег. Ни я, ни мои шпионы так и не смогли справиться с иллюзиями, накладываемыми Корином Куори. Каждый раз, мы наблюдали процедуру захоронения тела. Когда же мы вскрывали могилы, они оказывались пусты. Я сбился с ног, но так и не смог разгадать эту загадку. Густаво, может теперь, когда все закончилось, поведаешь нам эту тайну?
Хоакин испытывающее взглянул на стоявшего между Реналем и Хулианом Густаво. Все это время его лицо было непроницаемо, и сейчас создалось впечатление, что он просто не слышал Кейсара Фоли.
— Я так и думал.
— У меня есть вопрос, — подал голос Реналь. — Где была Джельсамина первые сутки после гибели Габриэллы?
— Мне тоже хотелось бы знать на него ответ, — с понимающей улыбкой кивнул Хоакин, — но боюсь это известно только Густаво и нашему дорогому Хулиану. Ибо он так хорошо поработал с памятью Джельсамины, что там ровным счетом ничего об этом времени не осталось. — Все перевели взор на Корина Фоли, ибо никто не ожидал, что Корин Куори станет отвечать на вопрос.
— Я не имею права разглашать эту информацию, — с непроницаемым лицом ответил Хулиан.
— Все в порядке, Джул. — От толпы отделился мужчина преклонного возраста, грузной комплекции, в копне седых волос и роскошных усах пробивались остатки рыжины, а глаза были настолько светло-зелеными, что казались почти рыжими. И в тот миг, когда присутствующие Персоны осознали, кто перед ними, все, как один упали на колени, и в зале прошелестело:
— Создатель!
Стоять остались только трое. Мина, Джакомо и Густаво. Первые по незнанию, последний по праву крови.
— Встаньте дети мои. Мы так давно не виделись, что право не стоит омрачать нашу встречу этими глупыми условностями.
Персоны кто легко, а кто не очень стали подниматься с колен. На лицах их был написан восторг. Убедившись, что все готовы воспринимать происходящее, Фарго кивнул и обратил свой взор к стоящим рядом Мине и Яго.
— Добрый день, Мина. Рад снова тебя видеть. Ты повзрослела. Ах да, тебе привет от Марко.
Джельсамина, которая после истории с Морган, еще сегодня утром осознала, что теперь помнит события того дня, потрясено смотрела на этого человека и пыталась сопоставить его с тем образом, в котором он предстал перед ней в первый раз.
— Удивлена моим внешним видом? Открою маленькую тайну, оба облика настоящие. Я и сам не знаю, какой я есть на самом деле. Кстати, Хоакин, способности Густаво менять обличие происходит вовсе не от искусства создания иллюзий. Это дар, который он получил от меня с кровью. Как и Нихуш получил такой же дар от Нифреи, а Габриэлла от Фараны. Так что не завидуй, это не показатель мастерства, а данность. — Фарго медленным шагом подошел поближе к Яго и Мине. И пристально вгляделся в лицо молодого человека.
— Джакомо, рад возможности познакомиться с тобой лично. Признаюсь честно, наблюдая за вами последние десять месяцев я получал особое удовольствие, лицезрев тебя. Ты так похож на меня в молодости! Никогда раньше в моих отпрысках не наблюдалось подобного сходства. Ты славный юноша и нравишься мне гораздо больше твоего скучного и занудного отца.
— Возможно это потому, что мне не предстоит жить вечно? — с легким осуждением приподняв бровь, спросил Яго.
— Кто тебе это сказал? Впрочем, об этом позже. Вечная жизнь здесь не причем. Ты совершенно другой. Конечно, годы и трудности уже наложили на тебе свой отпечаток, но у тебя светлая душа. Ты, как и Мина, не нуждаешься в няньке. — Тяжело вздохнув, Фарго подошел к троим Коринам, и поочередно взглянул на каждого.
— Джул, мне очень жаль, что с последней нашей встречи тебе пришлось пережить так много. Я не хотел для тебя такой судьбы.
— Я не жалуюсь, Создатель, — с печальной улыбкой ответил Хулиан.
— Знаю. Ты, как и я, в таких ситуациях вымещаешь обиду на других. Спасибо, что подтер Мине память, мне это было не с руки, а оставлять еще и эту ношу девочке не стоило.
— Я рад был выполнить ваше указание. — Фарго с любовью посмотрел на Корина Фоли и с мягкой улыбкой покачал головой.
— Нет, не рад. Я-то прекрасно знаю, что ты терпеть не можешь использовать свою силу для влияния на других. Ты предпочитаешь давить их интеллектом. И моя просьба несколько сдержать темперамент Джельсамины тебе наверняка не понравилась.
— Конечно, не понравилась. Я ее покровитель.
— Ты и выполнил свой долг. Если бы ты не придержал ее горячность, вряд ли у Мины хватило бы сил сидеть эти десять месяцев послушной куклой. Девушка, которая ко мне пришла в день гибели Габриэллы, была готова свернуть горы.
— Но, почему вы передали послание именно мне, а не Густаво, или Реналю?
— Я увидел в ней твою кровь. И понял, что ты ее покровитель.
— Но Густаво ее дядя.
— Дело в том, что я прекрасно понимал, что визит Джельсамины ко мне, это приглашение от Густаво. Приглашение посмотреть, как он уничтожит созданный мной мир. В последний мой визит сюда мы с Густаво слегка повздорили. Он требовал от меня большего внимания как к созданному мной детищу, так и к моему сыну. Говорил, что для процветания вам необходимо мое участие, или, в конце концов, все придет к погибели. Я не очень люблю, когда меня шантажируют и поэтому заявил, что никогда и ни за что не вмешаюсь в дела вашего мира, даже если он будет рушиться. Это так потрясло Густаво, что он решил мне отомстить. Показать мне, как из-за меня погибнет мое детище. Поэтому не имело смысла посылать что-либо моему сыну. Я наблюдал за всеми вами ни одно тысячелетие, и я точно знаю, что и от кого из вас ждать. Тебе я мог доверять.
— Ты сказал, что никогда не вмешаешься в дела нашего мира! — с презрением, вдруг заговорил Густаво. — А сам поручил своему лакею вмешаться в разум Мины!
— И что? Во-первых, кому как не мне иметь право изменить свое решение. А во-вторых, я ничего не менял в своем детище. Как ты правильно рассчитал, Мина не является моим созданием, соответственно никакого вмешательства не было. Но это, конечно, крючкотворство. Как и твоя бредовая идея, что Джельсамина может убить Персону.
Если честно, я поражен! Как все вы, — Фарго медленно поворачивался вокруг себя, всматриваясь в лица Персон, — могли поверить, что Персону можно убить, если я сказал вам, что вы бессмертны?
— Вообще-то легко, — с усмешкой отозвался Реналь, — сегодня сказали «бессмертны», завтра передумали. «Кому, как не вам иметь право изменить свое решение?» А то, что нас не оповестили, так мало ли. К тому же было сказано, что Фали несут нам ваше слово.

— Рене, от тебя я не ожидал. Кому ты пытаешься лгать? Вы просто поспешили поверить в то, чего вам так хотелось. Вы так жаждете смерти, что готовы поверить в любую чепуху. Вы устали жить? А кто-нибудь из вас знает, что вас ждет после смерти? Нет? Но вы готовы отправиться в неизвестность, лишь бы расстаться с нынешним существованием. Ну что же, как сказал Реналь: «вчера сказал «бессмертны», сегодня передумал». Первый и последний раз предоставляю вам уникальный шанс, только сегодня и только сейчас каждый, кто хочет умереть может это сделать, если у него найдется наследник, готовый принять его сан и его бессмертие.
В зале воцарилась абсолютная тишина. Казалось, что находящиеся в нем люди перестали даже дышать. Никто не шевельнулся. Спустя пару минут тишины, Фарго прокашлялся, и пробормотал:
— Судя по всему, ваша усталость от бытия немного преувеличена. Густаво, а что же ты молчишь? Ты столько сил потратил для того, чтобы умереть. А сейчас, когда я предоставляю тебе такой шанс, ты молчишь. В чем дело?
Сын с презрением посмотрел на отца.
— Ты прекрасно знаешь сам. Я не могу воспользоваться, столь щедро предложенной тобой, свободой, и обречь Яго на бесконечное существование.
— Ради того, чтобы обрести смерть, ты был готов уничтожить весь мир! А теперь не хочешь обрекать сына на бессмертие?
— Да, потому что, в отличие от тебя, я любящий отец, который хочет для своего дитя лучший доли.
— Ты наверняка прав. Но может лучше спросить у твоего сына его мнение?
Фарго вновь обернулся к молодому человеку. Джельсамина и Джакомо стояли все так же, не размыкая объятий. Им казалось, что они попали в какую-то другую реальность и, чтобы в ней выжить надо просто постараться, чтобы тебя не заметили. Чтобы про тебя забыли.
Услышав предложение Создателя, Мина в ужасе подняла глаза на Яго. Она понимала, что это его решение и понимала, что он ответит. Девушке было страшно. Она видела, во что превратили несколько тысяч лет существования ее дядю. Она не желала такой участи для кузена.
Почувствовав, что Мина смотрит на него, Яго опустил глаза, и их взгляды встретились. Им не надо было говорить вслух, чтобы услышать друг друга. Но она все же прошептала:
— Яго, что ты им скажешь?
— Я соглашусь.
— Ты понимаешь, что это неизбежно изменит тебя?
— Я уже изменился. Это история уже изменила нас обоих. Отныне мы никогда не будем прежними. Отец так жаждет смерти! Я родился только потому, что ему по плану нужен был сын. Но сейчас он готов отказаться от исполнения своего самого заветного желания, ради меня. Пусть хоть что-то в его плане удастся.
— Ты не должен этого делать!
— Нет, должен. — Сказав последние слова, Яго встряхнул головой, будто отметая все сомнения, и уже легко и игриво сказал, — к тому же у бессмертия есть и преимущества, давай не будем об этом забывать. Меня никто не сможет убить и тебе не придется меня защищать. — Мина только покачала головой.
Все так же обнимая сестру, Яго поднял глаза на Фаргоа.
— Я согласен. — Создатель довольно улыбнулся.
— Не сомневался в этом ни на секунду. Все-таки ты очень похож на меня!
— Надеюсь, что нет.
Зал ахнул. Через несколько мгновений раздался легкий кашель Ремизы Шагрин.
— Значит теперь, когда умрет Густаво, Куори-Сити потеряет статус столицы Мира, и другие города смогут претендовать на него?
— Реми, — усмехнулся Фарго, — девочка моя, твой беспредельный цинизм всегда восхищал меня. Густаво еще жив, а ты уже тянешь одеяло на себя.
— Я, может, и цинична, но практична. Зная вас, Создатель, ни одно тысячелетие, могу предположить, что после гибели нашего дорого Густаво, мы не будем иметь возможность с вами что-либо обсудить, по причине того, что вы, как обычно, исчезнете.
— Ты, как всегда, права. Кстати, детка, я оценил проделанную тобой работу. Ты достигла такого мастерства в создании иллюзий, что я невольно задумался, а нет ли в тебе моей крови.
— Ну, меня же учил Густаво, — как девочка, которую похвалили старшие, Ремиза светилась от удовольствия. Хулиан и Рене с недоверием посмотрели на коллегу.
— Ты учил Ремизу? — Потрясенно спросил Хулиан. — Но зачем?
— Чтобы у вас было побольше объектов для подозрения. — Безразлично ответил Густаво.
— Господа, — вышел вперед Хоакин. — Вам не кажется, что это дурная пьеса затянулась. Думаю, Густаво пора рассказать нам, где он держит наших коллег. У меня сплошная засуха в полях, сейму жизненно необходима его Малкани.
— Сами найдете. Мне нет больше дела до этого мира, — раздраженно фыркнул Корин Куори.
Единственное о чем он мог сейчас думать, что Отец опять оказался сильнее. Ему не удалось погубить его детище. К тому же ему дарили долгожданную смерть! Он не желал больше ждать.
— Советую вам выяснить этот вопрос, пока он жив, — покачал головой Фарго. — Потому что, я вам помогать не буду.
Мина почувствовала, как по ее коже побежали мурашки. И она знала от чего. По залу ползла сила Корина Фоли. Холодная, могильная энергия. Силу каждого можно было почувствовать, потрогать. Но именно у Фоли она была такой промозглой. И сейчас они находились в зале, где самый сильный телепат мира пытался пробить защиту сына Создателя. Мина очень сомневалась, что ему это удастся.
— Знаете в чем ваша проблема? — с грустью спросил Фарго. — Вы обособленны. Вы живете тысячелетиями, но все это время вы будто живете не в одном мире, а каждый в своей персональной ячейке. Джул, Рене, вы были приятелями с самого начала времен, но вы никогда не были близки. Хулиан, ты годами растил из Касиано соратника, которым мог бы тебе стать Реналь за пару минут. Рене, добившись того, что Дэймон перенял часть твоих способностей, ты отвернулся от Джула, чтобы он не узнал твою «великую тайну». Как это возможно? И это притом, что вы бессмертны!!! Вам даже бояться друг друга нет смысла! Что происходит с вами? Почему за всю вашу продолжительную жизнь вы так и не научились открывать свои души друг другу? Почему Джельсамина и Яго, прожив ничтожно малый срок, перешагнули эту ступень? Они стоят здесь перед вами всеми, не размыкая объятий, потому что знают, что могут доверять друг другу. Ни на одно мгновение в них не проскользнуло чувство недоверия, к стоявшему рядом. Почему среди тридцати двух Персон не образовалось ни одного подобного союза? Подумайте об этом. А пока, Рене, прекрати валять дурака и помоги Джулу. Мне стала надоедать эта история.
К опутавшей все помещение промозглой силе Хулиана медленно, но уверенно прибавлялась горячая, словно расплавленный воск, сила Реналя. Мине показалось, что в горле у нее перехватило от чего-то, что заставляет терять контроль. И это чувство было ей знакомо. Точно так же она почувствовала себя, во время поцелуя с Дэймоном. Джельсамина подумала, что рассказы, о способности Шагрин заставлять биться сердце быстрее, оказались правдой. Девушка будто погрузилась в воспоминания пьянящих минут на террасе Ремизы. Льдисто-голубые глаза Дэймона, его дерзкая, порочная усмешка, тающая от напора Мины, и легкая растерянность на лице…. В себя ее привел Яго, почувствовав, как кузина «уплывает». Он легонько сжал ее плечо, и девушка будто очнулась ото сна. Она поняла, что природа силы Реналя и Дэймона так схожи, что она, почувствовав ее на себе, поддалась воспоминаниям.
Чтобы отвлечься, она взглянула на дядю, чего старалась избегать прежде. Она не знала, как смотреть на человека, которого всю жизнь считала отцом, который воспитал ее, и научил всему, что она знает. И человеку, который цинично, расчетливо «создавал» ее. Тому, кто пытался использовать ее для того, чтобы разрушить весь мир. Он стоял совершенно равнодушный ко всему. Казалось, что ураган энергии, бушевавший в зале, его даже не касался. Великие Персоны слегка морщились, от сводившей зубы бьющейся энергии, Персоны помельче обхватывая себя руками старались удержаться на месте. Джельсамина поняла, что на нее Реналь и Хулиан почти не действуют. Видимо ее защищала сила матери. И в этот миг она, наконец, осознала, что ее мать жива. Мать, которой ее лишили еще до рождения! Если бы не история с Джеральдиной, мама сама бы занималась воспитанием дочери. И хотя они были почти подругами, Мина всегда чувствовала дистанцию, которую старалась держать Габриэлла. В голове мелькнула мысль о том, что если мама жива, то почему ее сила у наследницы…. Но девушка отбросила ее, как можно дальше. Она знала, что между ней и матерью сейчас стоит только Густаво…. Впрочем, как и всегда. И то, что даже совместные усилия Реналя и Хулиана не могут проломить стену, возведенную Густаво, заставило ее сжаться от отчаянья.
Яго старался держать себя в руках, и то, что рядом с ним стояла Мина, значительно облегчало эту задачу. Хрупкая, нежная девушка, которой пришлось столько пережить, давала ему силы дышать. Когда несколько минут назад он давал свое согласие на то, чтобы сменить отца на его посту, он в первую очередь думал о ней. Яго не мог себе представить, что придется пережить Мине, если отец останется в живых. Этот кошмар для нее не закончится никогда. Это то, что он реально мог сделать для своей маленькой кузины, и вопрос цены этого, его не волновал. Может быть, через пару тысяч лет, когда воспоминания о Джельсамине будут поддерживать только временные отпечатки, он пожалеет о том, что сделал сегодня. Но сейчас, Джакомо не хотел об этом думать. Сейчас он думал только о том, как компенсировать то зло, которое причинил Джельсамине и Габриэлле его отец. Зная, что не виноват в грехах Густаво, тем не менее, он чувствовал ответственность. В первую очередь потому, что заподозрив еще в детстве неладное, не остановил отца. Хотя, он сомневался, что ему это под силу. Объединенная мощь Коринов Фоли и Шагрин не могли пробить защиту отца. Куда ему до их могущества. Яго подумал, что ничего не предпринимал именно потому, что знал, ему не дано тягаться с отцом…. Он никогда ничего не предпринимал….
Мина сперва почувствовала и только потом осознала, что что-то изменилось. Что-то стало не так. Какая-то сила добавилась к тем, что бились о присутствующих в зале. Спокойная, мягкая, но твердая, даже немного тяжелая, как поступь хищника…. Девушка изумленно перевела взгляд на Яго. То, что она почувствовала, никогда раньше не присутствовало в кузене. Точнее не так. Оно всегда было, но никогда не «выпускалось на волю». Стараясь не отвлекать Яго, Мина посмотрела в зал.
Взгляды всех присутствующих были прикованы к Джакомо Альфредо Куори. Все наблюдали рождение и становление нового Великого Корина Куори. Корина, исполнявшего свои обязанности, боровшегося за порядок мироустройства. Мина подумала о том, что в данный момент ее кузен борется со своим отцом за жизни других людей, за жизнь ее матери.
Тьма, клубком свернувшаяся где-то внутри, проснулась и потерлась внутри Мины, будто намекая — возьми меня, воспользуйся мной! Не зная, что делать со всем этим, девушка сделала единственное, на что была способна. Она взяла силу матери и влила ее в Яго, чтобы усилить его способности…. Все присутствующие в зале, кроме Мины, Яго, Хулиана, Реналя и Фарго рухнули на колени, под тяжестью того, что на них обрушилось. Последним на колени опустился Густаво.
— Ну же, Хулиан, читай, — раздраженно буркнул Фарго. — Он же открыт, как книга!
— Уже, — вытерев пот со лба, с трудом промолвил Корин Фоли.
— Отлично.
Фарго равнодушно посмотрел на Густаво и тот умер. Банально и без затей, просто упал замертво. То, как безлико это произошло, потрясло всех, кто стоял в зале. Ни прощаний, ни сожалений, ничего! Их Создатель просто выполнил желание своего сына. И повернувшись к Яго, потер руки и буднично сказал:
— Я бы хотел с тобой поговорить.
— Не сейчас, — глядя в глаза Создателя, яростно ответил Корин Куори, чуть сильнее сжав Джельсамину.
Фарго пристально посмотрел на молодого человека. Первый раз кто-то в этом мире сказал что-либо против его воли, открыто ему в глаза. Не просто выказал ему свой протест, а проявил прямое неподчинение. Возможно, было рано ставить на этом мире крест? Здесь еще способны его удивить. Фарго повернулся к стоящим вокруг тела Персонам, потрясенно разглядывающим труп своего коллеги.
— Ремиза, — ровным голосом окликнул одну из своих любимиц Фарго, — столица Мира остается в Куори-Сити…, пока здесь проживает мой внук.
Ошеломленная Малкани Шагрин, как и все остальные, сперва посмотрела на своего Создателя, который махнул им ручкой и исчез. А затем, убедившись, что он не вернется, на Яго.
Молодой, полный сил… и бессмертный Корин Куори! Перед тридцатью Персонами стоял новый сильный игрок. И в его объятьях, все так же, стояла Джельсамина Мальдини, благодаря помощи, которой он только что проломил стену, не поддавшуюся Коринам Фоли и Шагрин. Впервые за тысячи лет сложившейся устой жизни имел шансы рухнуть. Даже одной фигуры Джакомо Альфредо было достаточно для этого. А вместе с Джельсаминой Мальдини, он был способен перевернуть мир. И если бы кто-нибудь решил перечислить те чувства, которые молодые люди вызывали у этих тридцати, он, скорее всего, сбился со счета. Восхищение, опасение, зависть, ревность, презрение, любопытство, тревога…. Но два самых сильных из них были страх и ненависть.